Когда выбор есть

– Значит, вы гостили всё это время у лорда Люциуса Малфоя первого, – внимательно выслушав удивительную историю о приключениях во времени, профессор Альбус Дамблдор усмехнулся. Тряхнув головой, он прищурил тёплые, голубые глаза и продолжил. – Легендарная личность в волшебном мире Англии, да и в мире не волшебников тоже. Всю свою жизнь, если верить слухам самых приближенных, с самой молодости, он вращался в двух мирах. Все Малфои обладают острым чутьём, что делает их отменными политиками, но в случае Лорда Малфоя, многие подозревали, что Люциус на самом деле имел внутреннее око. Уж слишком чётко он зачастую видел будущее. Да, стать королём Англии ему не удалось, но известный в мире магглов, как лорд Дадли, он долгое время оказывал довольно сильное влияние на королеву Елизавету. Существуют даже слухи, что у них родился ребёнок, правда, сквиб. Не знаю, так ли это, но то, что не без его влияния на Елизавету в Англии прекратили пылать костры святой инквизиции, абсолютная правда. Люциус, под именем лорда Дадли, был представлен Елизавете практически в детстве. И, конечно же, ему не составило огромного труда влюбить её в себя. Забавно, но планам Люциуса-Дадли помешала очень сильная магглорождённая волшебница: Анна Болейн. Да, да, мои дорогие, иногда даже глупые наветы натыкаются на правду. Анна Болейн была могущественной волшебницей, но вот волшебный потенциал короля Англии Генриха был настолько отрицательным, или его кто-то успел проклясть за «геройства», то есть, многочисленные убийства жён, но Елизавета родилась сквибом. Анна Болейн умудрилась натренировать её с детства в окклюменции, ведь это всего лишь упорядоченность и сила мысли, плюс, сопротивлению любым подчиняющим чарам. Именно это имел ввиду ваш благородный хозяин, когда говорил, что на Елизавету подчиняющие наложить было невозможно. Когда стало слишком ясно, что выходить замуж в принципе Елизавета не собирается, Люциус женился на чистокровной волшебнице и продолжил свой род. Однако, продолжал жить «на две семьи» и влиять на королеву Елизавету. – Вы сказали, профессор, что предполагаемый сын лорда Дадли, а я уже знала из немагической литературы, что его выслали из Англии под другим именем, был сквибом, – конечно же, уточнить информацию решила Гермиона Грейнджер.– Почему у него не было Магии? Разве это не то же самое, что ребёнок одного родителя-волшебника? Полукровки всегда обладают магией, я это уже успела заметить. – Нет, моя дорогая, – Альбус мягко улыбнулся. – Сквиб очень сильно отличается от маггла. У сквибов волшебство заблокировано, а не просто отсутствует. Они, как «точка» в магическом роду. На них род прекращается. Поэтому, сквибов испокон веков всегда отправляли в мир магглов: чтобы не рисковать оборвать ещё один магический род в случае Брачного Союза. И честно говоря, во всей этой истории многое наводит на мысль, что король Генрих VIII, да и Анна Болейн заодно, правда были прокляты. Иначе, по всем законам волшебства, Елизавета была бы полукровкой-волшебницей. А учитывая Силу Анны Болейн... Ведь разницы в волшебстве магглорождённых и чистокровных нет. Магия есть Магия. Гермиона кивнула, впитывая информацию и давая понять, что все прекрасно поняла. - Зачем я вам всё это рассказываю? - Альбус усмехнулся. - Потому что я хочу, чтобы вы все кое-что поняли, и на будущее тоже... В нашем мире нельзя ставить клеймо, нельзя никого вычёркивать. Я рад, что три рода, как результат, вернутся на сторону света... - Четыре, - мягко поправил директора Люциус Малфой, и Драко первым обернулся к отцу. - Мне было, что предложить Ноттам. ОН, - Люциус закатил глаза. - Удостоверился в этом. Альбус Дамблдор лишь кивнул. *** Гермиона Грейнджер откровенно не могла понять, что с ней происходит, но прекратить анализировать сложившуюся ситуацию тоже не была способна. Каким образом она вдруг влюбилась в Драко Малфоя? Парень оскорблял её практически с момента знакомства, а стоило поманить пальцем, и она молниеносно растаяла? Девушка в жизни бы не поверила, что способна на такое, но теперь некоторые другие моменты в прошлом тоже начали казаться ей подозрительными. Например, её странное влечение к Рону Уизли. Казалось, Гермиона пыталась обратить на себя его внимание с самого момента встречи, и любой знак симпатии только разжигал огонёк её влечения. Меж тем, как не раз и не два напомнила ей мама, Рон не был ни особенно умён, ни хорош собой. На самом деле, таких, как он, называли «неудачниками», и очень многие в Хогвартсе вообще считали, что он примкнул к Гарри Поттеру только благодаря известности и славе мальчика-который-выжил, а ещё не вылетел из Хогвартса исключительно благодаря помощи её самой в занятиях. И тем не менее, по какой-то непонятной причине, Грейнджер просто тянуло к Рону Уизли. Вторым пунктом для размышления был Виктор Крам. В отличие от большинства учениц Хогвартса, Гермиона совершенно не интересовалась квиддичем. Более того, до момента прибытия легендарного болгарского ловца в школу для турнира трёх волшебников, ничего особенного она не чувствовала и глядя на его колдографии. Его портреты не висели на стенах её комнаты, как у некоторых других известных ей однокурсниц, она не растекалась лужицой, когда видела плакаты с его лицом. И тем не менее, едва Крам обратил на неё внимание, Гермиона откликнулась, более того, почувствовала, что почти влюблена. Да, его внимание было очень лестно для самоутверждения, но Гермиона чувствовала, что с её стороны сразу было большее. Если бы Виктор не должен был вернуться на родину, теперь девушка осознавала, что очень скоро их отношения зашли бы намного дальше. Виктор был явно не против, но признавал факт, что ей слишком мало лет. Забавно, но когда их общение из персонального перешло на письменное, симпатия Гермионы значительно поутихла. А теперь они были просто друзьями, но Виктор постоянно напоминал, что она обещала после одного из старших классов навестить его в Болгарии. Был ещё Кормак Маклагген, очень симпатичный чистокровный волшебник с её факультета, который тоже периодически с ней заигрывал, и Гермиона даже была с ним однажды на свидании. А теперь Драко. Все парни были слишком разные, чтобы умница-Грейнджер обманывала себя, что они просто «её тип». На самом деле, их всех объединяло только одно: они были чистокровные волшебники. Её что, тянет только на чистокровных? Неужели, Моргана её побери, Рита Скитер была права? И тем не менее, к Драко она испытывала наиболее сильное влечение. Конечно, первой, с кем она поделилась подобными сомнениями, была мама, и ответ Джейн Грейнджер её просто потряс. Мать тяжело вздохнула, потом разразилась длинной речью о том, что наконец-то её дочь обратила внимание на «достойного себя волшебника». Тут же отмахнувшись от возражений дочери, Джейн пояснила: Рон в её мнение был полным недоразумением, единственным плюсом которого было его благосклонное отношение к Гермионе, несмотря на её происхождение. Виктора Крама она никогда не встречала, но судя по рассказам дочери, он был типичным профессиональным спортсменом: известным, несомненно, богатым, но явно не ставившим на свой ум. Обычно, на таких мужчин были падки честолюбивые «бимбо и барби», но ведь её дочь таковой не являлась. Судя по рассказам дочери, Кормак Маклагген тоже особенно ничем не блистал, кроме очевидной смазливости и чистокровности. А вот далее следовал полный шок для юной мисс Грейнджер. По мнению Джейн Грейнджер, Драко Малфой, несмотря на все свои слишком очевидные недостатки, был умён, сообразителен, один из лучших учеников школы и из «очень интеллигентной семьи». Да, по всем меркам мира магглов, Малфои были расистами, но если убрать этот последний пунктик, что сейчас после путешествия во времени и произошло, то оставались сдержанные, воспитанные аристократы, которые даже манеры имели очень схожие с её собственными родителями. Конечно же, Джейн Грейнджер строила все свои выводы на нескольких мимолетных встречах с семейством Лорда Малфоя в Косом переулке, но тогда же мать Гермионы и поняла, что с пышущим энтузиазмом кланом Уизли ей не очень комфортно. На все напоминания Гермионы о постоянных придирках и прошлых оскорблениях Драко в отношении магглорождённой волшебницы, мать вдруг пожала плечами: - А ведь заметь, дорогая, что он придирался только к тебе. Остальные магглорождённые его очень мало чем заботили. - И что с того? - раздраженно вспылила Гермиона. - А то, что именно в тебе его что-то задевало. Если бы это было только происхождение, то он бы и других таких детей задирал. - И что ты имеешь ввиду, мама? Что со мной что-то не так? - Нет, - вдруг вступил в разговор отец. - Но прошлое поведение этого маленького сноба подозрительно напоминает мне карапузов, дергающих в песочнице девочек за косички. Или, когда «запретный плод жить спокойно не даёт». А тут, ему как внезапно индульгенцию подарили. И всё стало на место. Гермиона могла бы еще поспорить, но факт оставался фактом: теперь, её тянуло к Драко Малфою с каждым днём все сильнее, и девушка отчетливо видела, что элементарно влюбляется. Недостатки парня всё больше уходят на второй план, а достоинства просто прыгают в лицо. Конечно, объяснение родителей, что по «ауре» младший Малфой подходит ей больше, от всего сердца относившаяся к подобным вещам с сарказмом и нескрываемым пренебрежением - стоит только вспомнить Трелони и её дурости - Гермионе не понравилось. И поэтому, мисс Грейнджер отправилась за ответами в единственное место, где ожидала их получить: в библиотеку. Естественно, начала она с Хогвартса. Впрочем, очень скоро Гермиона обнаружила, что информации о чистокровных и магглорождённых здесь нет и быть не может. Нельзя сказать, чтобы девушка, которой в прошлом пришлось искать литературу о чистокровности в немагических библиотеках, этому была слишком сильно удивлена, но всё-таки, некоторое раздражение присутствовало. После путешествия в 16-й век, Гермиона пришла к одному неожиданному выводу: очень многое в магическом мире зиждется на старинных традициях и обычаях, переплетённых с понятием чистокровности, которые в Хогвартсе они совершенно не изучают. Если раньше Гермиона отмахивалась от всех этих «предрассудков прошлого», то теперь подозревала, что они очень тесно переплетены с самой сущностью магии. А это значит, что их нарочно не ознакомляют с огромной частью волшебного наследия. Следующей остановкой стала библиотека Малфой-менора. Предварительно уточнив детали с Драко, девушка выпросила разрешение у декана своего факультета и на выходных отправилась на поиски информации. Подаренное ей в 16-м веке колечко здешний патриарх избрал оставить на её руке, объяснив подобную щедрость, что таким образом она всегда сможет пользоваться их библиотекой. И вновь Гермиона подозревала, что причины намного глубже, чем ей рассказывают, но избрала лишь благодарно кивнуть. Конечно же, изящное, старинное украшение ей очень нравилось, более того, мама тоже оценила красоту изумруда, даже отметив, что Гермионе этот камень очень к лицу. А потом приобрела ей в подарок изумрудные капельки в уши. – Изумруды совсем не подходят к нашему Гриффиндорскому красному цвету, – пробурчала Гермиона, вдевая в уши винтики от Тиффани. Мама с недавних пор тоже любила подчеркивать, что они не лыком шиты. – Изумруды подходят ко всему, - легко отмахнулась миссис Грейнджер и пообещала на день рождения кулончик в комплект. Отыскать нужную информацию в библиотеке Малфой-менора оказалась задачей не менее сложной. Девушка перелистывала одну огромную стопку древних трактов за другой, но нужной информации отыскать не могла. Увлечённая своим занятием, она абсолютно не заметила застывшего в дверях библиотеки Драко, с интересом наблюдавшего за ней. Парень уже хотел зайти и предложить свою помощь, когда до его слуха донеслось раздраженное ворчание. – Магглорождённые, магглорождённые... а здесь не будет категории «магглорождённые»! Начинаем искать под более широко употребляемым в подобных слоях термином: Грязнокровки. Ищем, ищем... не находим. Ну, что за чертовщина? Здесь же обязательно что-то должно быть! Слегка ошарашенный, Драко попятился из библиотеки и со всех ног помчался в картинную галерею. Меж тем, Гермиона устало уронила голову на руки и тяжело вздохнула. – Небольшие трудности с розысками нужной вам информации, моя дорогая? Гермиона даже не удивилась, когда над самым ухом раздался насмешливый голос портрета Люциуса первого. С недавних пор, более старые портреты могли навещать любые рамки в меноре, просто обещали этого не делать или молчать при «некоторых идиотах», и их радушный хозяин из 16-го века зачастую появлялся в багете библиотеки, особенно, когда Гермионе случилось тут оказыватся. – Смотрю, ко мне прислали Мэри Поппинс, – Гермиона подняла голову и встретилась взглядом с портретом. Впрочем, она тут же вздохнула. - Простите, милорд. Вы вряд ли знакомы с ссылкой на этот маггловский персонаж. – От чего же? – Люциус улыбнулся и пожал плечами. – Я прекрасно знаю историю этой магглорождённой волшебницы, которая когда-то произвела на свет ребёнка от чистокровного, и которую с младенцем разлучили. Мэри была одержима идеей найти малыша, которого семья отца подкинула в мир магглов. Наплевав на статус секретности, она стала появляться в разных маггловских семьях, откуда и пошло её прозвище: Поппинс. (*Поп-инс, от «pop in», то есть внезапно появляться). Обнаружив, что она регулярно в своих целях использует магию перед магглами, министерство сломало её палочку. Тогда, как некоторые магглорождённые, очень сильная волшебница, Мэри Поппинс заколдовала свой зонтик. Открыв рот, Гермиона внимала рассказу чистокровного волшебника и вдруг отчётливо видела все детали «сказки» в новом свете. Заметив уже такое знакомое ему выражение осознания деталей на лице своей протеже, Люциус первый кивнул и усмехнулся: – Зонтик, который летает, сумка с чарами незримого расширения, постоянное использование трансфигурации... Неужели, Вы только сейчас поняли, моя дорогая? Никто не подтолкнул магглов к раскрытию нашего мира ближе, чем Мэри Поппинс. В конечном итоге, её пришлось изолировать, и «ветер изменился» для неё в последний раз. Она исчезла. Так что вы пытаетесь найти? – Я уже поняла, что на самом деле ничего не найду, – отложив книги в сторону, Гермиона вздохнула. – И как я только раньше не догадалась? Драко ведь давно заметил, что эти книги открывают мне из «пятидесяти пяти страниц пять». Уверена, эта информация на тех, скрытых «пятидесяти». – Что именно вас так беспокоит, юная леди? – Люциус уже прекрасно подозревал, что знает ответ на этот вопрос. Она была слишком смышлёной и наблюдательной, чтобы не заметить. Но он задал его в любом случае. – Это не имеет значения, – девушка вздохнула и поднялась из-за стола. – Просто, забавно. Мы с Гарри очень близки, в том числе, и по характеру, практически никогда не ссоримся и всегда понимаем друг друга. Но относимся друг к другу, как брат с сестрой. Хотя, по логике вещей, должны бы тянуться друг к другу, как родственные души. Но те, к кому меня тянет, это полная противоположность логическому мышлению. Плюс, Беллатрикс рассказывала мне, что профессор Снейп и мать Гарри тоже были очень хорошими друзьями, и Лили Эванс профессору нравилась. Но, когда на Лили обратил внимание Джеймс Поттер, она мгновенно переключилась на чистокровного волшебника. Мне тогда это было удивительно, но сейчас я вижу, что то же самое происходит со мной. – Совпадение? – осторожно предложил версию ответа Люциус. – Пять раз? – Гермиона приподняла бровь и вздохнула. – Джеймс для Лили, плюс для меня: Рон Уизли, Кормак Маклагген, Виктор Крам, а теперь ещё и ваш Драко Малфой. Это уже не совпадение, милорд, это напоминает систему. – Ну, если вы спросите меня, дорогая, то на мой предвзятый взгляд потомок нашего рода лучше трёх остальных вариантов. Похоже, вы идёте по возрастающей. – Сначала Виктор Крам, а потом Рон Уизли, и Маклагген, туда и обратно? Не похоже на возрастающую. – А давайте вы посмотрите на всё это, как на вашу же поговорку: что не делается, то к лучшему. Правда, в мире волшебников мы говорим: магии известно лучше, она знает. – Значит, я была права, – и Гермиона вновь качнула головой. - Здесь снова замешена какая-то древняя муть из основ волшебства. Люциус первый усмехнулся, но не стал ни подтверждать, ни опровергать слова слишком догадливой девчонки. Вместо этого, он поднялся с места, явно давая понять об окончании аудиенции, но напоследок обернулся: – И всё-таки, я хотел бы оставить вас при мысли, что всё продвигается только в лучшую сторону. И ваша мама очень проницательная и наблюдательная, а у отца острый, и я бы даже сказал, Слизеринский ум. Становится понятно, откуда берутся ваши привлекательные черты и характеристики. Но, вновь осмелюсь напомнить: серьезно займитесь окклюменцией. И с этими словами он покинул багетную рамку.