бенгальские огни

Новый год. Загадай желание, потому что нужно. «Верь и оно исполнится», а хочешь — не верь, какая разница. Делай что хочешь, просто укрась комнату гирляндой, мишурой, сделай всё, как надо, даже если не нравится. ─ Ты не любишь натуральную ёлку?! Ты что с ума сошел? ─ Чимин с ума сходит, носится с украшениями. А Юнги хочет отдохнуть от суеты и поспать. Не важно, любит он её или нет — ёлка уже в доме. На ней яркие шары - красные и золотые, а сверху «дождик» и огни сияют. Красиво и атмосфера уютная, Юнги счастлив. Шампанское искрилось бы в его стакане, самая сокровенная мечта бы осела на самом дне чёрными кусками. Какой глупец придумал пить шампанское с пеплом? На улице шум, крики, смех, фейерверки оглушающе грохочут. А чимин носится с бенгальскими огнями. Глаза искрятся, улыбка не сходит с лица ни на секунду, время согласно остановиться и остаться в именно этой секунде навсегда, лишь бы сохранить улыбку и не позволить случиться ничему плохому. Бенгальские огни в руках шепчут о том, что мечты сбываются, что счастье всегда рядом. Они отражаются в глазах чимина, а их искры иногда попадают на руки и приятно колются. Юнги растворяется в этом шёпоте, затягивающем в себя с головой, с сознанием, а время останавливается и Чимин с вечно сияющей улыбкой застывает мертвой статуей. Он вдруг одинок и холоден, а Юнги ослеплён. Волшебство исчезает. Бенгальские огни падают в снег и больше не искрятся. Шепот их больше не слышен и мир погружается в тишину. Почему? Чимин с мокрыми прядями на лбу и чёрными-чёрными глазами. Он дышит часто и шепчет что-то с едкой улыбкой. Он ведёт себя, словно дьявол, но Юнги скажет, что он божество. Чимин лежит на мраморе, из которого он определенно был создан (такой же холодный и завораживающий). Юнги не верит, но забывается, когда тот шепчет «возьми меня». Чернота в голове, в мыслях, в воздухе — везде. Что случилось? Юнги лишь помнит, что Чимин на вкус — необъятный океан, а тело его — холоднее того мрамора. Он в старой-старой комнате, где музыка скрипки раздаётся громко, но мелодия настолько нежная, что Юнги тает. Он знает, кто играет. Он подходит к Чимину близко, обнимает со спины. Помнит, что было тогда. «Ты всё ещё вешаешь скрипку на стену». Он шепчет, и это было бы вопросом, если бы Юнги был в прошлом, едкий голос снова в голове, а Чимин набрасывается на него. Сердце парня бьется безумно быстро, а темнота вдруг кажется спасающей. Всё рассеивается, но сердце успокоиться не может, или хотя бы так же превратиться в чёрную пустоту. Он видит цветок. А потом и «себя». Видит, как тот Юнги безжалостно срывает растение, смотря на то, как он, невинный, гибнет. Он наслаждался. Юнги знает, что это. Но теперь это не его история. Никто не узнает об этом. «Нет!» — Он слышит свои же крики, но не возвращается — убегает, по тропинке в бескрайнем поле. Юнги находит Чимина в слезах на подоконнике старого домика. Скрипка уже не висит на стене, а дьявольского огня нет. «Прости меня». Тихие слова заглушаются безумно быстро, а тепло на губах заставляет очнуться. Он спас его. Время вернулось. Оно идёт снова так же, как и шло раньше. Где же мраморный пол? Чимин, счастливый и с яркой улыбкой шепчет счастливо «ты загадал желание?» Юнги кивает, а улыбка Чимина в его глазах ярче бенгальских огней. Он загадал желание год назад и оно сбылось. Они вместе, Чимин счастлив. А тот Юнги — в прошлом, и тот Чимин с дьявольским взглядом, и следами слез на джинсах. Они там и они разберутся, ведь Юнги уже спас всех. Новый год — это чудеса и множество подарков, только Юнги бы ни за что не променял сотню самых дорогих на одного счастливого Чимина.