green & red weekdays

      Экспресс мчался настолько быстро, что Чжухон едва успевал улавливать силуэты пролетавших хвойных деревьев. В этом году дорога до Хогвартса казалась ему длиннее той, что была в прошлом году. В скором времени опустились сумерки и показался туман; он едва успевал протирать запотевшие стёкла рукавом своего свитера, чтобы хоть как-то развлечь себя на время поездки, пусть это развлечение и разглядывание заката. Потревоженные грохочущим поездом птицы взлетели с поверхности воды и растворились в тумане между тёмных стволов, повисших на обрыве прямо напротив каменного моста. Хогвартс-Экспресс издал громкий гудок, выпуская облака пара, а когда он въехал в этот самый лес, за окном стало почти ничего не видно, лишь тёмные силуэты деревьев в молочной пелене.       Когда снаружи стало совсем темно, а в вагонах зажегся свет, дверь в купе Чжухона открылась с глухим хлопком: на пороге стоял его давний друг, Шону, появление которого заставило сидящего улыбнуться.       — Как поездка? — Шону сел на диванчик напротив и принял неестественную позу, видимо, пытаясь думать, что он вполне удобно сел.       — Тухло.       Они несколько секунд посмотрели друг на друга, а затем громко рассмеялись. Тогда экспресс начал быстро замедляться, и в вагоне раздались несколько громких возгласов пребывающих в предвкушении учеников. Пару минут вздохов и радостных реплик, и экспресс останавливается, заставляя присутствующих прийти в ещё больший восторг.       Чжухон спрыгнул с поезда и тут же глубоко вдохнул, раскинув руки в разные стороны:       — Чувствуешь, какой свежий воздух?       Из-за его спины раздалось отчётливое «нет». Шону посмотрел за плечо Чжухона, прекрасно понимая, кто там находится.       — Чем он опять недоволен? — Шону задал вопрос сонному Кихёну, кивнув головой на стоящего рядом и скрестившего руки на груди Хёнвона. — Всё как обычно. Воздух у него, видите ли, слишком влажный. — Кихён глубоко вздохнул и двинулся сквозь толпу учеников, за ним последовал Хёнвон, предварительно сказавший: «Он и правда чересчур влажный».       Чжухон лишь слегка пожал плечами, глядя на Шону, и продолжил говорить о том, как он рад снова оказаться в школе. Они немного поговорили о времени, проведённом летом, вспомнили несколько забавных случаев, и даже успели встретить пару знакомых. С одним из них у Шону состоялась продолжительная беседа, вынудившая Чжухона постоять в стороне.       Он занял себя тем, что смотрел на мелькающие лица студентов, которые покидали свои вагоны. Его взгляд ухватился за странный силуэт, почему-то сильно выделяющийся из толпы. Высокий и худощавый старшекурсник со странной исписанной книжкой в руке и чёрными, как смоль, волосами выглядел немного уставшим, когда его глаза бегали по платформе, пытаясь разглядеть хоть одно знакомое лицо. Чжухон долго не отрывал от него взгляд, наблюдая за его чересчур спокойными движениями, контрастом которым служило мельтешение прибывших учеников.       Шону окликнул друга, чтобы тот следовал за ним, и Чжухон, слегка повернувшись в его сторону, ответил короткое «да». Но, когда он повернул голову обратно, незнакомца на перроне не оказалось.

***

      Негромкий гул голосов студентов наполнял зал. Кто-то обсуждал за чашкой какао домашнее задание по заклинаниям, кто-то рассеянно поедал брусничный пирог, чиркая пером в блокноте, а кто-то с пеной у рта обсуждал новую модель метлы капитана команды Слизерина, опрокидывая кубки на сидящих рядом людей.       Потолок в Большом зале этим вечером показывал сине-розовое закатное небо, покрытое редкими сероватыми облачками. Окна за профессорским столом отражали тысячи огоньков свечей, которые сегодня висели ниже, чем обычно. Некоторые высокие старшекурсники даже могли бы дотянуться до них, но присутствие чрезвычайно довольного этим дизайнерским решением директора останавливало даже самых смелых, а кислый вид сидящего рядом с ним профессора зелий заставлял третьекурсниц истерично хихикать в кубки с тыквенным соком.       Чжухон не видел суеты ужина вокруг себя, так как был занят делом. Он вяло перелистывал потёртые страницы учебника, подложив свою руку под подбородок. Столь скучное времяпровождение вот-вот могло довести его до сумасшествия, если бы не раздавшийся напротив него шум от брошенных на стол тетрадок.       — Чжухон! — мелодично пропел слегка взволнованный Кихён, а вместе с ним за стол напротив сел Хёнвон, меланхолично поправив мантию и положив скреплённые в замок руки на стол.       — Если вы пришли мешать моей учёбе...       — Да брось, — сказал Хёнвон, — своей учёбе мешаешь только ты сам.       Чжухон слегка кивнул головой, как бы соглашаясь с ним, и захлопнул учебник так сильно, что порыв ветра разогнал всю имеющуюся на страницах пыль. — Октябрь скучный.       — Не скажу, друг мой, — Хёнвон немного потряс головой, — совсем скоро начнётся чемпионат по квиддичу, а этот стервятник, — он покосился на сидящего рядом Кихёна, — до сих пор не брался за перо, чтобы хоть немного упростить нам задачу дикторов.       — Я стервятник!? И чаи тоже я пью вместо подготовки? — Кихён резко развернулся к Хёнвону и погрозил пальцем.       — Это моё личное время! Хочешь, чтобы я пил чай рядом с твоими бумажками или, например, с твоей совой и пролил на неё чай?       — Не трогай Элеонору! — Кихён моментально вскочил с места при упоминании его ручной совы. — Если бы не твой усатый мародёр, возможно, и чай бы никто не пролил!       — Молодой человек, — грозно проговорил Хёнвон, — вы перешли все границы дозволенного...       Вдруг из ниоткуда появился старшекурсник с ярко-жёлтым галстуком и метлой на перевес. Он ловко пристроил метлу рядом со столом и положил свои руки на плечи Хёнвону. — Опять за старое?       — Но, Вонхо! Он первый начал! — Кихён указал пальцем на Хёнвона, но когда понял, что добром это не кончится, то тут же убрал его и сделал виноватый взгляд. Хёнвон всё это время недовольно смотрел на недавнего соперника в словесной перепалке и что-то шептал себе под нос.       А вот Чжухона эта ситуация забавляла пуще любого вечернего сериала, для полного счастья ему не хватало лишь подушки и тарелки чего-то съестного.       — Что я вам говорил? — внушительно сказал старшекурсник в жёлтом галстуке.       — Не затевать ссор.       — А вы что сейчас сделали?       Чжухон смотрел на говорящих поочерёдно, но его хватило не на долго: после очередного нравоучения Вонхо он проронил тихий смешок, но, не сумев удержать свои руки при себе, свалил учебники и тут же принялся их поднимать. До этого не привлекающий внимание Чжухона старшекурсник, сидевший в соседним столом, почему-то заставил задержать взгляд на себе.       Его чёрные волосы свисали над старой и разваливавшейся книгой, которую он внимательно изучал, попутно делая заметки пером в своём блокноте. Чжухон узнал в нём парня с перрона Хогвартс-экспресса, но немного испугался, когда его взгляд скользнул на зелёно-серебристый слизеринский галстук.

***

      — Ты что там разглядываешь? — Звонкий голос Кихёна вывел Чжухона из раздумий и заставил его дёрнуться на месте, резко повернувшись лицом к друзьям.       — Я... а... вы знаете того парня?       Он кивнул головой в сторону грызущего перо темноволосого слизеринца.       — Да, — Хёнвон стряхнул с плеча руку Вонхо и скрестил руки на столе, — это седьмой курс Слизерина, имени не знаю, но знаю, что он наставник моего приятеля.       — Твои слизеринские приятели... — пробурчал себе под нос Кихён, Хёнвон лишь кинул в его сторону грозный взгляд, а затем снова повернулся к Чжухону.       Чжухон же продолжал внимательно осматривать слизеринца с пером и блокнотом, который теперь принялся что-то усердно писать, иногда обмакивая перо в чернильницу.       — Эй! Мы здесь! — Хёнвон пощёлкал пальцами перед его лицом. — Ты чего туда уставился?       — Книга... книга у него интересная...       Эта фраза настолько удивила сидящих напротив него, что даже до этого не включённый в разговор Вонхо сказал громкое «что».       — Тебе кажется интересным учебник... зельеварения? — Кихён изогнул брови и улыбнулся. — Серьёзно? Зельеварения?       — Ой, ну хватит! — теперь взгляд Чжухона был ясный, но недовольный. — Вы мне надоели!       Чжухон с грохотом собрал все свои книги в кучу, развернулся и быстрыми шагами направился прямиком на выход из Большого Зала.       — Да ладно тебе, Чжу! — смеялся Вонхо вслед уходящему.       Но фраза Хёнвона «Вернись, красавица!» разозлила того ещё больше: Чжухон фыркнул, когда совсем исчез из виду.

***

      Под вечер следующего дня Чжухон пришёл к мысли о том, что ему безумно интересно узнать, что написано в той самой книге зельеварения. То ли внезапно проснувшийся интерес к наукам, то ли желание узнать незнакомца получше, сейчас это уже не имело значения.       Но Чжухон понимал, что идти среди белого дня в библиотеку и наткнуться на рыскающего всюду Хёнвона не самый приятный исход событий. Но что тогда делать? Идти под закрытие? Но и в то время там пальцев пятерых человек не хватит пересчитать количество когтевранцев, с головой зарывшихся в книги. И всё так же Хёнвон будет в их числе.       Он решил пойти ночью, даже под угрозой наказания из-за грубого нарушения, которое предостерегающе звучит из уст почти каждого учителя, считающего своим долгом сообщить, что ночью в библиотеке вам делать нечего. Но чего не сделаешь ради своей репутации? Так подумал и Чжухон.       Когда стрелка часов едва перевалила за двенадцать, он скользнул из гостиной своего факультета, минуя взор Полной Дамы. Через несколько минут ходьбы по пустым коридорам он очутился в кромешной тьме библиотеки, в которой нельзя было разглядеть не то что нужную книгу, но даже собственных ног. Достав из-за пояса палочку и шепнув «люмос», Чжухон начал бродить среди книг.       Тишина казалась слишком громкой; маленький огонёк на кончике палочки освещал лишь небольшой кусок пространства вокруг, из-за чего казалось, что массивные стеллажи продолжаются далеко вверх, а проходы между ними ведут в пустоту. Чжухон быстрым шагом пошёл сквозь пыльный воздух туда, где, по его предположениям, должна была находиться нужная секция. Ночь в узких окнах между рядами книжных полок хоть и была лунная и ясная, но после пары неловких ударов об эти самые полки Чжухон решил не рисковать.       В конце коридора из стеллажей привычная темнота и частички пыли в воздухе, подсвечиваемые луной, сменились таким же маленьким белым огоньком, как на его палочке. Чжухон тут же побледнел и решил, что прямо здесь и сейчас с потолка свалятся парочка самых назойливых учителей и начнут оглушительно кричать о безответственности его поступка.       Напуганный, он тут же убрал палочку и тихими шагами начал приближаться к источнику света в конце библиотеки. Он нервно сглатывал каждый раз, когда свет немного шевелился, будто вот-вот его обладатель выйдет из-за угла и окажется учителем, который будет грозиться отчислением.       Но, на удивление Чжухона, как только он, оставаясь незамеченным, выглянул из-за угла, то обнаружил лишь чёрные волосы старшекурсника слизеринца, свисающие над какой-то старой книгой. «Снова он», — пронеслось в голове у Чжухона.       Слизеринец сидел на полу, облокотившись спиной о стеллажи, и совсем не шевелился, лишь изредка встряхивая длинной чёлкой, из-за чего свет, исходящий от покоящейся в его руке палочки, дрожал. Рядом с ним покоились всё тот же блокнот и старый карандаш. Наверное, трудно таскать в библиотеку чернила. Чжухон уделил этому слишком много своего внимания, так что, задумавшись, совсем не заметил, как его рука скользнула по полке и задела книгу, которая с грохотом очутилась на полу.       Темноволосый тут же захлопнул книгу и быстро поднялся с пола; его взгляд был не менее испуганней, чем у вызвавшего шум Чжухона. Тот ещё не решил, бежать ли ему или начать оправдываться лунатизмом, поэтому лишь открыл рот и смотрел в глаза слизеринцу.       — Только не говори никому! — темноволосый опередил Чжухона и заговорил первым, голос его был хоть и напуганный, но весьма уверенный, даже приятный.       — Это приказ или просьба? — Чжухон моментально сделался слегка надменным, пытаясь спрятать свою растерянность.       Но темноволосый не поддался на уловки Чжухона, его взгляд стал твёрдым, а движения слаженней.       — Гриффиндорцы. — Слизеринцы. — Чжухон не нашёл ничего лучше в своем словарном арсенале, чем повторение за собеседником. Понимая, что сейчас окажется под натиском зелёно-серебристого галстука, он изменил свою позицию с надменности на уверенность в своих словах. — Я никому не скажу.       Слизеринец выдохнул, хотя и не подал виду.       — Но при одном условии.       — Что ты хочешь? — темноволосый даже не посмотрел в его сторону, меланхолично подбирая свои вещи с пола и отряхивая их от несуществующей пыли.       — Позже разберёмся.       Чжухон направился к выходу из библиотеки, и, когда его фигура ускользнула из поля зрения ничуть не изменившегося в лице любителя ночных библиотек, он выдохнул и пытался успокоиться. Но сердце стучало в его висках настолько сильно, что он не сразу понял, где очутился. Перед ним показался взгляд Полной Дамы, которая с укором посмотрела на него и хмыкнула.       — Кленовый лист.       — Мистер Ли, вы видели время?       — Я же сказал пароль.       — Но не причину вашего столь позднего променада по Хогвартсу.       Чжухон вздохнул: сказать правду или соврать? Хотя эта женщина раскалывала его не раз, словно переспелый орех.       — Ходил в библиотеку. Книгу искал... по зельеварению.       Смех Полной Дамы по своей громкости мог бы сравниться разве что с оперными певцами в лучшие годы. Но сейчас была ночь, а Чжухон незаконно находился ночью за стенами гриффиндорской гостиной.       — Вы? В библиотеку? Мистер Ли, нельзя так смешить даму... — она хохотала так громко, что перебивала стук в ушах Чжухона.       — Пустите наконец! Сейчас кого-нибудь разбудите! — Чжухон шептал, но ситуацию это нисколько не спасало.       Внезапно она начала двигаться, приоткрывая дверь в гостиную, сопровождая это смехом, который, кажется, не собирался утихать. Чжухон быстро зашёл внутрь и проскользнул в двери спален. Последнее, что он услышал, было истерическое «В библиотеку! Он пошёл в библиотеку!».

***

      — Ещё две недели, целых две недели твоего блаженного состояния!       Вонхо и Шону шли вдоль трибун, попутно снимая экипировку и приводя свои мётлы в порядок.       — Это почему же? — Шону рассмешил тон собеседника.       — Две недели, и матч, в котором мы, Пуффендуйцы (это слово он сказал с особой гордостью), разрушим славу непобедимого Гриффиндора.       — Мечтать не вредно, Вонхо!       Сзади послышался голос запыхавшегося Чжухона, который, видимо, всё это время пытался угнаться за ними.       — Ненавижу тренировки.       — Ты же любил их, — Шону перекинул свою руку через его плечи и немного обнял, не забыв кинуть свою метлу в руки Вонхо, чтобы второй свободной взъерошить и без того беспорядочные рыжие волосы на голове Чжухона.       — Я это говорил при других обстоятельствах! — эта фраза заставила Вонхо звонко рассмеяться.       В раздевалке Чжухон в считанные секунды сменил спортивную форму на свитер и галстук и двинулся к выходу, кинув что-то неразборчивое насчёт спешки куда-то.       — Куда это он так резво? — обратился Вонхо к Шону.       — Не в библиотеку, в этом я тебя уверяю.       Начало ноября выдалось не таким холодным, как в предыдущем году. И хотя некоторые листья уже приобрели желтоватый или красный оттенок, опадать они вовсе не собирались. Чжухон быстро шёл по усеянному ярко-зелёной травой холму, на правой стороне которого стояло старое дерево, своими очертаниями напоминавшее молодой дуб.       Чжухон слегка удивился, когда сумел разглядеть под массивными листьями и тенью дерева сидящего на траве ученика. Ноябрь был не настолько тёплый.       Подбираясь ближе, Чжухон разглядывал всё новые и новые детали в сидящем ученике, к его ужасу, напоминающие тёмноволосого слизеринца. Делать вид, что Чжухон его не замечает, было невозможно: сверлящий взгляд из-под чёрной чёлки заставлял неловко себя чувствовать и нервно сглатывать. Наконец гриффиндорец не выдержал и уставился на него в ответ. Зрительная перепалка продолжалась неприлично долго, Чжухон даже пару раз чуть не споткнулся и не упал, чем растоптал бы весь свой призрачный авторитет перед темноволосым.       Придя в свою комнату, он прогнал эту сцену у себя в голове несколько раз и пришёл к выводу, что слизеринец таит на него скрытую обиду, ну или просто не любит Гриффиндор.

***

      Понимая всю свою ответственность на завтрашнем матче, Чжухон старался не употреблять слишком много кофе, ведь это всегда мешало его сну и учёбе (что тревожило его намного меньше первого), но за нарушением своих же установок его застал Шону. Он попытался искаженно повторить голос Вонхо, чьих нравоучений боялся почти весь Хогвартс, независимо от факультета. От испуга Чжухон чуть не пролил на себя горячий напиток, вдобавок разбив чашку, но этого не произошло, так как он вовремя смог себя сдержать.       — Тебе весело!?       — Да. — Шону сел рядом с ним, отодвинув кружку с кофе подальше от рук друга. — Готовишься к завтрашнему матчу?       — Скорее надеюсь на то, что не выпадет снег.       — Снег? Здесь, в это время года? — Шону слегка усмехнулся. — Не переживай насчёт этого, в крайнем случае профессора заколдуют облака.       — Заколдуют облака? Тогда ладно.       В лице Чжухона теперь читалось спокойствие, но помимо него сильное желание протянуть руки к своей кружке. Шону заметил этот пристальный взгляд, так что отодвинул кофе ещё дальше, для большей убедительности даже покачав головой.       — Кстати, я всё хотел спросить тебя, Шону. Я, конечно, ничуть не сомневаюсь в нашей победе, с таким капитаном, как ты, но всё же: не будет ли Вонхо дуться на тебя?       — Он скорее надуется, если я поддамся ему.       — Что, даже из братской солидарности?       — Даже из братской солидарности. Скорее при таких обстоятельствах факт нашего родства только сильнее разозлит его!       Чжухон пожал плечам и встал из-за стола, но на выходе из зала капюшон его мантии кто-то схватил сзади и утащил за угол. «Вряд ли меня убьют в стенах школы, поэтому я просто поддамся течению жизни», — думал Чжухон, ничуть не сопротивляясь этому.       — Ну и? — на него уставился раздражённый темноволосый слизеренец.       — Добрый день! — Чжухон делал вид, что не понимает, о чём тот говорит. — Ну и?       — Ну и что ты хочешь за своё молчание?       Чжухон поправил свою мантию, затянул галстук и прошёлся рукой по рыжим волосам:       —Ты поставил меня в неловкое положение!       Но тёмноволосый не желал играть в подобные игры и пригрозил ему взглядом, который в его исполнении говорил сам за себя.       — Просто скажи, какую контрольную за тебя написать, и можешь дальше играть в свой дурацкий квиддич.       — Так ты не фанат квиддича? Грустно...как там тебя?       — Минхёк.       — Жаль, Минхёк, — Чжухон зачем-то начал ходить кругами, — ведь я мог бы обеспечить тебе чудные места на трибуне!       — Среди гриффиндорцев? Не стоит. Сообщишь, как надумаешь.       Слизеренец собрался уходить, но Чжухон остановил его громким: «А знаешь, я придумал!».       Темноволосый вопросительно уставился на него, будто перебирая в голове своё расписание, пытаясь выделить лишний час на контрольную работу рыжего бездаря.       — Ты пойдёшь на матч.       — Ладно. — он снова попытался уйти.       — Так быстро согласился?       — С гриффиндорцами сложно спорить. Тем более с игроками в квиддич.       Минхёк махнул полами мантии и испарился, быстро скользнув за угол.

***

      Кихён битый час сидел с пером в руках, которое успело давно высохнуть. Он смотрел в пустой лист и слегка постукивал пальцами по деревянному столу. Через пару дней открывался школьный турнир по квиддичу, и Кихён был одним из ведущих, чьи слова уже давно должны быть готовы и отрепетированы. Договор с Хёнвоном был таков, что каждый подготовит общий план, а затем они вместе создадут реплики. Но, в отличие от него, Хёнвон давно всё сделал и сейчас ходил где-нибудь в библиотеке, пока Кихён грыз перо и сжимал кулаки над пустым листком.       Его взгляд зацепился за маленькую стопку рукописей друга, лежащей на краю стола.       — Я только гляну...       Кихён слегка приподнялся со стула и дотянулся рукой до стопки. Едва его рука коснулась листка, из ниоткуда появился разгневанный Хёнвон с рыжим котом в руках.       — Стервятник! Положи на место!       — А этого ты сюда зачем притащил!? — Кихён посмотрел на кота в его руках и отодвинулся на стуле в противоположном от направлении.       — Я ни слова тебе не говорю, когда твоя сова прилетает на мои чаепития...       — Ни слова? Ты кричишь так сильно, что распугиваешь всех птиц в округе Хогвартса!       Хёнвон фыркнул и сел рядом со своими рукописями, гладя кота, сидящего на руках. Тогда его взгляд опустился на пустой листок и высохшую чернильницу.       — Ты что? Ещё ничего не написал!? — последние три слова Хёнвон прокричал на всё помещение.       — Сейчас напишу!       — Ты хочешь пошатнуть честь Когтеврана? Этого ты добиваешься, сововед?       — Я просил не трогать Элеонору... — Кихён медленно поднялся со стула и в секунду оказался возле кота, положив свою руку ему на хвост. В следующий момент животное зашипело, цепляясь своими когтями за мантию Хёнвона.       — Ты же знаешь, как он это не любит!       — Знаю.       Глаза Хёнвона широко раскрылись, он пару секунд открывал и закрывал рот, будто не находя слов, способных описать его гнев.       — Да как ты...       В этот момент мимо класса проходил слизеренец, голова которого тут же просунулась между дверьми, как только тот услышал голос Хёнвона.       — Привет, Чангюн, заходи, не стесняйся! — Кихён быстро подбежал к знакомому, пытаясь избежать длинного и мучительного монолога недовольного поведением по отношению к его коту Хёнвона.       — Вы громко кричите, вас слышно на лестнице.       Чангюн подошёл к коту и погладил его по голове, от чего тот довольно заурчал и отцепился от мантии Хёнвона.       — Он снова достаёт Бориса, Чангюн!       — А ты снова нелестно отзываешься о моей Элеоноре!       Чангюн вздохнул и облокотился на стол.       —Я для чего зашёл. Напомните, когда матч Пуффендуя и Гриффиндора.       — Пятница, в три. А тебе зачем? — Кихён раньше не замечал за ним любви к массовым мероприятиям, поэтому удивился, услышав такой вопрос.       — Минхёк сказал, что мы пойдём.       — Погоди, Минхёк? Затворник с блокнотом? Что ему там приглянулось?       — В подробности он меня не посвятил.       Чангюн в последний раз прошёлся рукой по шерсти кота и вышел из кабинета, махнув двум когтевранцам на прощание.       — Зачем этому Минхёку понадобилось идти на матч?       — Лучше подумай над тем, зачем ты трогал Бориса за хвост!       Помещение снова наполнилось криками. Однако Чангюн предвидел такой исход, так что плотно закрыл дверь, когда уходил.

***

      Первыми на поле появились игроки команды Пуффендуя. Следуя за своим капитаном в лице Вонхо, они радостно вскидывали руки и посылали воздушные поцелуи взволнованной публике. Но капитан не давал им сильно распуститься, шикая на них каждый раз, когда кто-то из охотников начинал радостно прыгать. Наконец каждый занял своё место на поле, покорно ожидая команду противника. Дикторы объявляли участников Пуффендуя и их место в команде, затем перешли к статистике, но с появлением новых людей на поле моментально переключились на них.       Команду Гриффиндора вёл Чжухон, каким-то образом оказавшись впереди всех, размахивая своей битой, вызывая этим опасения у остальных. Последним вышел капитан — Шону, с его появлением трибуны завопили сильнее прежнего.       — И зачем мы вообще сюда пришли? — Чангюну было неуютно среди большого скопления людей, к тому же кричащих и размахивающих всем, что попадётся под руку. — Хотя бы шоколад тут вкусный.       Пятикурсник вцепился в батончик с орехами и, кажется, больше не обращал внимание на всё происходящее. Сидящий с ним Минхёк, напротив, внимательно следил за тем, что происходит на поле: при появлении команды Гриффиндора на поле он даже немного оживился.       — Дамы и господа! — Вещал в микрофон Кихён. — Рады приветствовать вас всех на поле и трибунах. Начало турнира по киддичу открывает храбрая команда Пуффендуя, соревнуясь с непобедимым Гриффиндором!       — Но, возможно, — перехватил его спич Хёнвон, — этот матч станет историческим для Пуффендуйцев. Давайте же дадим время игрокам немного размяться, а пока обсудим шансы обеих команд на победу.       Чжухон летал в привычной для него хаотичности, иногда резко опускаясь вниз или внезапно сворачивая и подрезая противников. За его немного агрессивный стиль игры многие игроки побаивались его, хотя, скорее, осторожничали. Квиддич не самая безопасная игра, и делают её такой именно загонщики.       Шону же летал из стороны в сторону, кружа вокруг своей территории — трёх колец. Иногда он ловил взгляд брата и кивал ему; Вонхо был охотником Пуффендуя, поэтому между ними разрасталась настоящая внутриклановая борьба. И хотя роднились они по матери — у одного, и отцом — у другого, в школе двух капитанов привыкли считать родными братьями.       За Чжухоном внимательно следил тёмноволосый слизеренец, он не сводил с него взгляд все несколько минут, что тот отчаянно пытался упасть с метлы, потому что иначе его внезапные взлёты нельзя было объяснить. Один раз загонщик Гриффиндора даже поймал на себе этот пристальный взгляд: тогда он широко улыбнулся, поняв, что Минхёк всё же пришёл на матч.       Игра началась неожиданно как для зрителей, так и для самих команд. Мячи летали из стороны в сторону, на поле разразилась настоящая борьба: упорные Пуффендуйцы не могли упасть в грязь лицом перед Гриффиндором. Но Чжухона, кажется, вся эта ситуация только забавляла. Он мог несколько минут кружить вокруг противников, словно хищник, выслеживая траекторию их полёта, а затем, как только те соберутся закинуть мяч в кольца Гриффиндора, отбить бланджер прямо им в мётлы или руку с мячом. Таким образом, мячи до Шону не всегда долетали, и он даже начинал скучать.       Единственный, на кого грубая сила загонщика не всегда могла подействовать, был Вонхо, который словно наперёд знал, куда ударит Чжухон.       Пару раз загонщики Пуффендуя пытались сбить рыжего гриффиндорца, но это не получалось: тот лишь менял свою траекторию на пару сантиметров и с улыбкой избегал довольно опасных моментов.       — Когда тебе стал интересен квиддич? — Чангюн вопросительно посмотрел на друга.       — Никогда. — эта фраза из уст Минхёка звучала бы правдоподобнее, не будь его рука у подбородка, а лицо — таким задумчивым.       — Ты на того рыжего смотришь!       — И что дальше?       — Все женщины смотрят на капитанов команд, последуй их примеру.       Игра близилась к концу, а счёт до сих пор оставался практическим равным, с небольшим перевесом Гриффиндора. С течением времени перевес усиливался и в конце концов превратился бы в полноценную победу, если бы не внезапно разгоревшаяся борьба ловцов за снитч. Чжухон всеми силами пытался помочь и отбивал один мяч за другим в противника.       Тогда-то он и заметил настоящий интерес, с которым слизеринец смотрел на его игру. Нескольких секунд дезориентации хватило для того, чтобы Чжухона сбил бланджер, до этого беспорядочно летавший вокруг.       Он стремительно падал, пытаясь ухватиться руками за метлу, чтобы не провести рождественские каникулы на больничной койке. Ему удалось сделать это только ближе к земле; крепко вцепившись в метлу, Чжухон попытался взмыть вверх, но вместо этого лишь облегчил себе падение на левую руку.       — И вот он упал, побитый своим же оружием! — на лице Кихёна читалась та боль, которую, по его мнению, испытал Чжухон при падении. — Но погодите...он что, пытается снова взлететь?       — А, нет, — Хёнвон приставил ко лбу руку, чтобы разглядеть что-то в лучах дневного солнца, — его пытается утащить тренер...       — С убегающим от тренера загонщиком Чжухоном мы совсем забыли о снитчах..!       Чжухон сердечно просил тренера позволить ему продолжить игру, но та лишь кричала на него и грозила лишить права играть в последующих играх. Тогда-то он и сдался. Гриффиндорец отдал ей свою метлу и, помахав на прощание парящему у ворот Шону, удалился с поля.       — Минхёк! Скажи отличная игра? — Чангюн рукой пытался нащупать друга, но рядом с ним того не оказалось. — Минхёк? Ты куда делся?

***

      Сидя в раздевалке в одиночестве, Чжухон не отказывал себе в таких прелестях жизни как постоять на скамейке, немного покричать о несправедливости правил или просто залезть на шкаф и сидеть там. Однако скоро он успокоился, даже успел переодеться и красиво завязать галстук. Когда он проверил свой шкафчик на достоверную закрытость, за его спиной послышался знакомый голос.       — Игра так себе.       Чжухон обернулся и увидел облокотившегося на дверь знакомого слизеринца.       — Зачем тогда пришёл?       — У меня не было выбора. Да и скучно здесь.       Чжухон усмехнулся такой формулировке проблемы в почти что рождественские каникулы.       — Что скучного? Рождество же скоро!       Минхёк вздохнул и сверкнул краём своей мантии перед уходом, но Чжухон тут же догнал его и встал напротив, преградив дорогу.       — Ты не уезжаешь?       — Нет, все каникулы я в Хогвартсе.       В эту же секунду идея провести все каникулы дома, поедая печенье, которое предназначалось гостям, показалась не такой уж весёлой.       — Я тоже.       В глазах темноволосого пробежала маленькая искра в глазах. Кажется, он уже не первый год борется со скукой в праздники. Чжухон заметил это, так что, не раздумывая, предложил ему перед самым Рождеством сходить в Хогсмид выпить кофе. Минхёк также, ни секунды не раздумывая, согласился.

***

      — Ты любишь корицу?       Минхёк кивнул головой, и тогда Чжухон кинул горсть корицы тому в лицо. Слизеринец громко рассмеялся, принявшись очищать свою одежду.       — Тебя нельзя подпускать к еде!       Они договаривались посидеть в кофейне пару часов в день Рождества, но это протянулось до самого вечера. На улице давно стемнело, но уличные фонари не давали округе погрязнуть в темноте. Пушистые хлопья снега падали последние сутки, так что снаружи собралась парочка приличных сугробов, которые ещё сильнее отбивали желание выходить наружу.       Чжухон выпил, кажется, три кружки своего любимого горячего шоколада, а Минхёк тянул кружку чая последние несколько часов, несмотря на то, что напиток давно остыл и превратился в противный травяной лимонад.       — Тут поблизости есть ёлка, мы можем пойти туда и покричать вместе со всеми!       — При условии, что мы вернёмся сюда. — Минхёк смеялся и немного сжимал руки, глядя на сугробы снега за окном.       Чжухон схватил свой красно-жёлтый шарф и, пару раз обмотав вокруг шеи, набросил плащ, собираясь выбежать на улицу, но Минхёк, еле успевая за гриффиндорцем, только сумел разобрать, как надеть шарф лицевой стороной.       — Подожди ты!       — Ты слишком медленный! — Чжухон даже не успел застегнуть верхнюю одежду, как оказался на улице и начал хватать снег голыми руками.       Минхёк, увидев большие снежные шарики в его руках, начал медленно пятиться назад, боясь что этот самый снежный шарик окажется у него за воротником. Гриффиндорца это не смутило, так что он бросил снежок прямо ему в грудь, остатки которого попали Минхёку на лицо (и, кажется, за воротник). Слизеренец подбежал к нему, предварительно зачерпнув в ладонь немного снега, и со смехом попытался запихнуть его тому под шарф.       Чжухон напряженно замер, чувствуя, что Минхёк слишком близко. Он чувствовал, как чужое дыхание слегка раздувало его чёлку. Его руки инстинктивно обвились вокруг чужой талии, и гриффиндорец порывисто прижался к тёплому телу, утыкаясь носом в шею и глубоко вдыхая.       — Что ты делаешь? — голос Минхёка даже сейчас оставался спокойным, и Чжухон не смог удержаться от глупой улыбки.       Они стояли прямо на улице, из соседнего паба доносился смех, рядом иногда кто-то проходил, но они не замечали происходящего вокруг. Минхёк кинул в сторону снежок, предназначавшийся шарфу гриффиндорца, в сторону и его руки решительно обернулись вокруг плеч Чжухона.       Чжухон оторвался от чужой шеи и заглянул её обладателю в глаза.       — Ты думаешь, что придя на матч, заставишь меня молчать? — после этих слов Минхёк усмехнулся.       — И что ты хочешь?       — Стоять здесь с тобой до самого утра. Было бы неплохо. Даже если учесть твои слизеринские наклонности.       Минхёк тихо рассмеялся. Из-за мороза на его щеках появился румянец, маленькие снежинки осели в волосах, делая их ещё чернее.       Чжухон завороженно смотрел на его улыбку, пока в голове что-то не щелкнуло. Осторожно приблизившись к лицу Минхёка, он выдохнул в чужие губы, будто спрашивая разрешения. Руки на его плечах дрогнули, а потом одна из ладоней легла на затылок Чжухона, зарывшись в короткие рыжие пряди. В следующую секунду, которая словно растянулась на столетия, их губы встретились.       Когда они остранились друг от друга, Чжухон тихо выдохнул, наблюдая за эмоциями на лице Минхёка. Тот прикрыл глаза, после чего внезапно встряхнул челкой и выдал:       — Кстати, а что ты тогда делал в библиотеке в час ночи?