Дурочка

Город уже давно поглотила тьма, закрывая собой самые потайные уголки человеческой души. Мимо проходят чужие и такие разные люди. Кто-то идет со своей семьей, радостно рассказывая о прошедшем дне, кто-то гуляет со своей второй половинкой, шепча на ушко неприличные фразочки и тихо над этим посмеиваясь. А кто-то — я. И я иду по освещаемому ночными огнями городу, сопровождаемая презрительными и невдупляющими взглядами, такая растрепанная и угрюмая, что даже бездомные собаки обходят в радиусе пяти метров. Так и хочется повернуться и крикнуть, чтоб пиздовали мимо, а то чего вылупились, как будто человека не видели никогда. Согласна, мой внешний вид оставляет желать лучшего, но судить по обёртке нельзя. Сами же знаете, что конфетка-то может оказаться совсем не такой, какой вы себе представляете. Да-да, это работает и в обратную сторону. В моей руке находится бутылка соджу. Ну то есть только бутылка, ибо жидкость уже находится в моем животике. Ей там куда лучше, чем в той дурацкой стеклянной емкости. Я это точно знаю. На улице слегка прохладно, несмотря на то, что сейчас уже практически середина декабря, воздух освежающий, даже был бы чистым, если бы не эти блядские выхлопные газы. Заебали со своими машинами, пешком что ли ходить не могут. Понакупили себе по двести машин и по сто пентхаусов, с жиру бесятся уже, а ты сиди и пухни с голоду от нехватки денег. Мой разум слегка затуманен, благодаря половине бутылки алкоголя. Где ещё половина, я не знаю, схватила первую попавшуюся бутылку со стола, когда сбегала из дома. Соджу, разливаясь по телу теплой волной, потихоньку овладевает моим мозгом. Хорошая вещь, я вам скажу. Почему? Вы знаете. Я еле заметно ухмыльнулась своим мыслям. Да, алкоголь заставляет меня улыбаться. Вот это парадокс, не правда ли? Я, убитая горем, прохожу по городскому мосту. Вода внизу такая темная, освещенная лишь тусклым лунным светом. Она тянет к себе, захватывает все внимание, затаскивая в свои недра. Хочу туда… В груди что-то кольнуло от болезненных воспоминаний. Прекрасно, блять. Теперь я ещё и хочу утопиться в этой чертовой воде. Или пусть вообще произойдет что-то такое, из-за чего эта блядская планета исчезнет из этой вселенной к хуям. Нет больше сил жить в этом гребаном мире среди этих лживых и ебанутых существ, называющих себя людьми. Я шагаю по мосту, рассуждая вслух. Что именно я говорю, не слышно, но окружающие достаточно ясно понимают, что я что-то бурчу под нос, видимо, сама с собой разговариваю, из-за чего все смотрят на меня, как на умалишенную. Если бы мне было не все равно, я бы развернулась и показала непристойные жесты, сопровождая многочисленными матами. Но так как мне абсолютно наплевать на то, что обо мне думают эти уроды, я продолжаю делать свое, безразлично перебирая ногами. Я замолкаю и поворачиваю голову влево, медленно переводя взгляд на тихие волны. Они так спокойно и размеренно двигаются, разбиваясь о бетон. Слишком красиво для этого никчемного мира. Провожу аналогию между волнами и людьми. А ведь мы сначала так же размеренно двигаемся по жизненному течению, ничего не подозревая, а потом резко разбиваемся о холодный бетон жестокой реальности. Кто-то идет дальше, упрямо переступая через преграды, а кто-то не выдерживает, ломается под давлением неудач, словно ветка под ступней. Лично я уже на грани. В сердце снова кольнуло от промелькнувших в голове, словно картинок, воспоминаний. Я подхожу к перилам и дотрагиваюсь рукой, едва заметно проводя по ним тонкими пальцами. Глубоко вдыхаю холодный воздух, думая, что это хоть как-то сможет мне помочь избавиться от боли. Она внутри меня, в каждой клеточке моего тела отзывается едва заметным пульсированием. Боль поглощает меня, как тьма поглощает свет. Она пожирает меня изнутри, как пожар пожирает солому, оставляя лишь серый пепел. Поднимаю ногу, ставлю её на бордюр у перил и смотрю вниз, думая о своем. Волосы развиваются от легкого дуновения ветра. Я крепко держусь за перила, устремляя свой взгляд вниз на черные, будто смоляные, волны. Не обращая внимания на посторонние шорохи, продолжаю пялиться вниз и не сразу ощущаю, как кто-то хватает меня за руку и с криками тянет на себя, отрывая от перил. Лишь через пару секунд до меня начинают доходить звуки: — Стой! Не делай этого, это не выход! — какой-то парень прижимает меня к себе.— Это не выход из ситуации. Я уставилась на него настолько непонимающим взглядом, что парень, замечая это, смешно хмурит брови. — Ты дебил, что ли совсем? Ты чего лезешь ко мне? — я возмущенно обращаюсь к нему, отталкивая руками и отходя на пару шагов назад. Не, ну а что это за херня такая? Парень удивленно смотрит на меня, широко раскрыв глаза. — Что ты вылупился на меня? Пиздуй давай отсюда, чтоб я тебя не видела больше. — Послушай, я знаю, что иногда в жизни бывают проблемы, — парень поставил перед собой руки, как будто останавливая меня. Что он несёт? Свихнулся пацан, — но из каждой ситуации можно найти… — Нихера ты не найдешь, — я грубо перебиваю его на полуслове. — Давай вали, куда шел, а то отхватишь. — Просто не делай этого, ничем хорошим это не закончится, — он сделал настолько убедительный вид, что я аж забыла, что хотела сказать. — Да чего не делать-то? — я всем своим видом выражала непонимание происходящего. — А ты разве не собиралась прыгнуть с моста? — парень подозрительно на меня посмотрел. — Ты чего, ёбу дал? С чего ты взял вообще? — он, по всей видимости, сбежал из городской психушки, дичь несет всякую. — Ну ты так подозрительно смотрела вниз, что я подумал, что ты хочешь спрыгнуть, — он пожал плечами, объясняя происхождение своих выводов. Хотя, наверное, он прав. Выпившая девушка, уже почти переступившая бордюр моста, смотрит вниз. Любой бы подумал, что я хочу спрыгнуть оттуда. Но лишь один из всех подбежал ко мне, спасая от ужасающего поступка. Злость и непонимание сразу же испарились, оставляя только безразличие и капельку благодарности, — все ведь в порядке? — Та нормально все со мной, не собиралась я прыгать, — я заверила парня в ошибочности его выводов, думая, что он отвянет от меня наконец-то. Но не тут-то было. — У тебя что-то случилось? Странно выглядишь… — тоже мне, эксперт по внешнему виду. Хотя и тут он был прав. Пальто расстегнуто, болтается от сильного ветра, а шарф тоже не далеко ушел, небрежно лежа на моих плечах. Волосы растрепанны от потоков воздуха. Макияж слегка потек от соленых слез. Не очень, я вам скажу. — А ты знаешь толк в комплиментах, чувак, — сарказм — это второе по счету в моем списке любимых вещей после алкоголя. Всегда пускаю свои саркастические фразочки при любой удобной возможности, — не забивай себе голову чужими проблемами. — Знаешь, — он ухмыльнулся после моих слов, — справляться в одиночку с болью намного сложнее, какой бы она не была. Всегда стоит разделить её с близкими. Тоже мне, психолог великий. Много ты знаешь, умник. Советы будешь мне ещё давать. — А если их нет? Что тогда? С собаками делиться? — кнопочка «сарказм» включена. — Это уже другое дело. А что с твоими близкими? — настырный хлопец… Хм, мне нравится. Я не буду скрывать своей боли перед ним. Хоть кому-то я же должна рассказать. Держать всё в себе слишком тяжело. Он все равно уйдет и забудет, а мне станет легче. — Нет у меня больше близких. Все они меркантильные мрази, — ненависть начала потихоньку возрастать при воспоминании о родственниках. — Я не хочу тебя грузить своими проблемами, мы даже не знакомы. Поэтому просто иди дальше и не обращай внимания на меня. — Не знакомы? — он что, услышал только это? — Я Чон Хосок. Можно просто Хосок. А ты? — А я бродяга, брошенная на произвол судьбы, к тому же я, по ходу, скоро ещё и сопьюсь, — это лучшая фраза при знакомстве. Все сразу поубегают и даже не оглянутся. — А если серьёзно? — Хосок улыбнулся, услышав мои слова. Реакция неординарная. Кто-то другой уже бы заворачивал за угол соседней улицы. — Как тебя зовут? — Ли Сонми, можно вообще не звать, — я ответила на его вопрос, легко парируя. Ты смотри, какой упрямый. — Приятно познакомиться, Сонми, — Хосок протянул руку для пожатия, лучезарно улыбаясь. Только сейчас я заметила, что этот парень безумно красив. Я протянула руку, пожимая его ладонь в ответ, смотря на его улыбку. Правда долго смотреть я не смогла, побоялась, что от такого яркого света у меня вытекут глаза. — Теперь мы знакомы, и ты можешь поделиться своими проблемами со мной. — Знаешь, а хорошо. Давай найдем какое-нибудь местечко, а потом я начну изливать тебе душу. Заебалась держать всё в себе, — мне определенно нравится этот парень. Не знаю, что на меня нашло, но хочется рассказать ему все свои проблемы, избавляясь от тяжкого груза. — Я знаю одно такое. Пойдем, покажу, — Хосок кивнул головой в сторону домов, ведя меня за собой. — Только сначала зайдем в магазин. Мне нужно ещё соджу, — замешкавшись на пару секунд, я встрепенулась и быстро догнала его. — Само собой. Мадам, — парень, как истинный джентльмен, подставил мне свой локоть, с умным видом ведя в неизвестном мне пока что направлении. Господи, где носило этого прекрасного человека? Я шла, размышляя о том, какими прекрасными могут быть некоторые люди и как их мало в мире.

***

Мы поднимаемся по лестнице, переступая иногда через одну ступеньку. Лестница, ведущая на крышу семиэтажного здания, оставалась позади, пока мы поднимались вверх. Путь был недолгий, и вскоре мы оказались на крыше. Передо мной открылся невероятно красивый пейзаж. Город так же светился разноцветными и такими яркими огнями. Но в этом месте они казались намного красивее, чем там, у моста. Такие таинственные и волшебные, они заставляли окунуться в атмосферу детской новогодней сказки. На секунду я перенеслась на страницы большой книги со сказками, которые мне читала мама в детстве. Я скучаю по тому времени. Тогда я ещё не знала, каким жестоким и несправедливым может быть этот мир. Я видела мир в розовых очках. Только, как всем известно, розовые очки всегда спадают, оставляя после себя лишь воспоминания. Из раздумий меня вырвал голос Хосока: — Красиво? — он с улыбкой восхищался картиной, представшей перед нами. — Очень-очень, — с восхищением прошептала я. Он мягко улыбнулся, увидев мою реакцию. — Иди сюда, я тут обустроил местечко, чтобы можно было все время приходить и отдыхать, — Хосок показал мне рукой назад, где на мягком покрывале лежало два теплых пледа и несколько небольших подушек. Я улыбнулась, увидев такую милую картину. Видимо, Хосок и правда тут часто бывает. Романтичная натура, я вам скажу. Желание возмущаться на каждое существо в этом мире исчезло, вместо этого появилось чувство легкости и некой пустоты. Наверное, на меня так влияет эстетика. Мы сели на покрывало и укрылись мягким пледом, открывая две бутылки соджу. Мне вдруг стало настолько уютно, что не хотелось отсюда уходить совсем, и холод не чувствовался абсолютно. Хотя по сути на улице должен быть дубак собачий. — Расскажешь мне о том, что тебя беспокоит? — Хосок вдруг перервал тишину. Он сделал небольшой глоток алкоголя и даже не поморщился. Я, конечно же, сразу собиралась что-нибудь съязвить, но это желание резко испарилось, когда я перевела свой взгляд на парня. Его взгляд давал понять, что этому человеку можно доверять, как никому другому. Хотелось сразу рассказать ему всю свою биографию. Я еле заметно улыбнулась и перевела взгляд на городской пейзаж, сделав первый глоток из только что открытой бутылки. — Да что тут рассказывать. Я всегда думала, что жизнь — это сказка, в которой все так прекрасно, а конец обязательно должен быть счастливым, — начала я. Хосок внимательно меня слушал, а я готова была излить ему душу целиком и полностью. — Несколько дней назад мне сказали родители, что я должна выйти замуж за сына хозяина компании, которая является партнером компании моего отца, а наша компания на грани развала и банкротства. — И ты, конечно же, не согласилась, — предположил Хосок, делая ещё пару глотков жидкости. Я перевела на него взгляд, поднимая брови. — А что я должна была делать? Разве можно выйти замуж за абсолютно незнакомого и нелюбимого человека? Для меня это не приемлемо, — пожала плечами, будто поражаясь тому, что такое вообще возможно. — И поэтому ты поругалась с родителями и напилась с горя? — продолжал додумывать Хосок. Он слушал внимательно, будто переживая все эмоции вместе со мной. — Почти, — я ухмыльнулась его предположениям, сопровождая глотком алкогольного напитка. Видимо, все так очевидно. Все, да не все. — Мой парень — бывший парень — подумал, что я ему изменяю. Но даже хорошо, что мы расстались. Для него было самым важным не то, что, возможно, я его не любила, а то, что я спала с кем-то другим в то время, как у нас с ним еще ничего не было. Хосок молча продолжал слушать мои речи, делая небольшие глотки напитка из своей бутылки. А я, совершенно не стесняясь, рассказывала самое личное, доверяясь этому человеку целиком и полностью. И я не знаю, почему так получилось, даже не спрашивайте. —Я сопротивлялась и не хотела прогибаться под родительские требования. Сегодня вечером мы очень сильно поругались. Я сказала, что ни за что на свете не выйду замуж за того идиота и не собираюсь делать все, что они хотят, — я слегка запнулась и сделала очередной глоток обжигающей жидкости, вспоминая следующее, — за это я получила пощечину от отца. Наверное, ещё и след остался. Я машинально приложила руку к щеке, которая совсем недавно горела от боли. На глазах появились слезы. Боль больше была душевной, нежели физической. — Разве может отец бить свою дочь? — Хосок в это время сидел в шоке, забыв даже о своей бутылке согревающего соджу. Он, походу, не ожидал, что все окажется настолько печально. — Эти люди больше не мои родители, — отрезала я, — разве родители — тé люди, которые могут использовать своих детей для бо́льшей наживы? Я думала, что меня любят... Ну скорее всего они меня любят, но деньги мама и папа любят больше, раз жертвуют родной дочерью... Чувствую себя героиней из какого-то сопливого сериала, блять. — Ты права... Мне жаль, что у тебя так все получилось, — Хосок явно переживал за незнакомого человека, как за родного. И это было безумно приятно. Раньше я никогда не чувствовала такой заботы. Я думала, что все, что я получала от родных — это максимум. Но сейчас я поняла, что это был вообще минимум из всего, что мне могли дать. Получается так, что меня растили, чтобы потом... воспользоваться в случае нехватки денег способом замужества? Боже, что за бред. Мне с трудом верится, такие идиотские вещи могут быть, что они ещё и со мной происходят. — Да ладно, что тут уже поделаешь. Не изменишь ведь ничего, — я сделала свои выводы и уже смирилась с тем, что в ближайшем будущем хорошие отношения с родителями мне не светят. Я сделала ещё один глоток, сводя брови к переносице. — А я тоже один, — теперь Хосок решил рассказать мне то, что у него на душе. — Совсем? — я не могла поверить в то, что такой светлый человечек может вообще быть один. — Нет, у меня есть друзья с университета, но у всех какие-то свои дела, а родители совсем в другом городе, поэтому я очень давно их не видел, — Хосок говорил с грустью и тоской по близким. Наверное, они хорошие и любят его, раз он так по ним тоскует. Вдруг я поймала себя на том, что завидую ему, но белой завистью. Я рада, что у Хосока есть такие близкие, и хочу, чтоб меня тоже любили за то, что я есть, а не за то, что я принесу в будущем больше денег в семью с помощью фейкового брака. А некоторые вообще ждут, когда же я раздвину перед ними ноги. Житуха заебись. — Я рада, что хоть у кого-то есть нормальные близкие люди. У самой с родственниками дело — труба, хоть за других порадуюсь, — я сама усмехнулась своим словам. —Не говори так, все ещё наладится, — типичная фразочка, чтобы отвлечь от реальности и обмануть себя. Хосок повернулся ко мне и, с нежностью посмотрев в мои глаза, улыбнулся. Да улыбнулся так тепло и ярко, что я готова была тот час же бежать с ним хоть на край света от всей этой метушни подальше. — Не улыбайся так ярко. Мне, конечно, безумно нравится твоя улыбка, но у меня ощущение, что по сравнению с тобой я какое-то унылое дерьмо, — прищурилась я с шутливым недовольством, — ещё и глаза сейчас расплавятся. Хосок на это лишь задорно засмеялся, откидывая голову назад. Его смех оказался таким звонким и заразительным, что я невольно захихикала. — Знаешь, а ты мне нравишься, — Хосок, отойдя от легкого приступа смеха, высказал свои впечатления обо мне, на что я ухмыльнулась, делая глоток соджу, разливающийся по грудной клетке жаркой волной. Потом мы просто продолжили сидеть в тишине. Но она совсем не была какой-то напрягающей. Скорее, это была приятная тишина. Я повернулась к Хосоку, который в свою очередь сделал то же самое. Мы смотрели на друг друга, казалось, целую вечность. В мою голову словно молния попала, потом перешла прямиком в сердце. Раньше я думала, что любовь с первого взгляда - всего лишь выдумка, но сейчас... Все резко поменялось, потому эта "выдумка" и со мной произошла. Вдруг я заметила, что Хосок начал приближаться ко мне. Это было слегка неожиданно, но я не подала виду, потому что неизвестная сила тянула меня к нему, словно магнитом. Я тоже начала наклоняться ближе, желая скорее почувствовать его губы на своих. Мне казалось, что это происходит настолько медленно, что я стала приближаться быстрее. И я почувствовала его мягкие и нежные губы на своих, искусанных и пересохших. Закрывая глаза, я ощущала легкий привкус алкоголя, что делало поцелуй ещё вкуснее. Хосок медленно начал подаваться вперёд, беря своими пальцами мой подбородок. Его язык сделал попытку прорваться в мой рот. Я не собиралась останавливаться, поэтому легко дала парню завладеть моим ртом, страстно переплетая наши языки. Хосок осторожно отстранился, дыша мне в губы. — Иди за мной, — прошептал он, из-под ресниц глядя на них. — Куда? — удивленно спросила я, поднимая на него глаза. — В мою квартиру, — он потянул меня за руку, вставая с пола. Что? В смысле "квартиру"? Он живет здесь? Я послушно, но все еще не понимая, последовала за ним. Я уже подозревала, чего он хочет. Странно, но этого хотела и я. Он потащил меня на выход отсюда, ведя по лестнице вниз. Я совсем не следила за тем, сколько этажей мы прошли. Может быть, что и вовсе один. Слишком уж быстро мы оказались у двери, к которой меня прижал Хосок. Он страстно впился в мои губы, сразу же углубляя поцелуй. Я настолько увлеклась им, что даже не заметила, как он перешел на мою шею и теперь ласкал нежную кожу, попутно открывая дверь ключами. Парень отстранился, открывая дверь и проводя меня внутрь. Не дав мне опомниться, он сразу же накинулся на меня, срывая одежду, позволяя мне делать тоже самое с ним. Я не слишком-то и растерялась, поэтому первым делом сняла с него куртку. Мы передвигались в комнату, на ходу избавляя друг друга от одежды. Так как я была в квартире Хосока впервые, то не знала расположение комнат, поэтому позволила ему вести себя туда, куда нужно было. Когда я почувствовала край кровати, опирающийся мне в ноги ниже колена, слегка перепугалась. Хосок аккуратно взял меня за талию и положил на кровать, начиная снимать с меня джинсы и попутно вырисовывая на шее неизвестные мне узоры. Я издала тихий приглушенный стон, чувствуя невероятную ласку и нежность. Хосок, вскоре оставив меня лишь в трусиках, слегка отстранился, чтобы посмотреть на мое тело. Я засмущалась, отворачивая голову в другую сторону и пытаясь незаметно прикрыться руками. К счастью, в комнате было достаточно темно, и парень не мог увидеть моих красных, словно гранат, щек, к которым прилила кровь. — Посмотри на меня, — Хосок нежно повернул к себе мое лицо, убирая руки и смотря прямо в глаза, — ты очень красивая. Это было сказано с таким теплом и искренностью, что я немного расслабилась. Тело у меня было и правда красивым. Отрицать это было глупо. Я опустила взгляд на его пресс и, не сдержавшись, несмело коснулась рельефных кубиков, словно завороженная глядя на них. Вдруг в мою голову пришли мысли о том, что, скорее всего, это не правильно, отдаваться первому встречному… Но, посмотрев в глаза Хосоку, я избавилась от всех сомнений. Возможно, алкоголь так влиял на меня, не знаю. Или все-таки я влюбилась в него по уши. Но знаю точно, что я хочу его. Мной овладевало чувство, не знакомое доселе. Теперь я сама потянулась к Хосоку за поцелуем, на что парень ухмыльнулся. Он накрыл мои губы своими, посасывая по очереди то верхнюю, то нижнюю. Парень перешел к ключицам, одаряя их нежными поцелуями, словно к моей коже прикасались махровой тканью. Он не спеша опустился ниже, начиная ласкать мою грудь. Из моих губ вылетел стон, который я усердно, но безуспешно пыталась сдержать. Ощущения были такими приятными, я прикрыла глаза, чувствуя нежность поцелуев Хосока. Парень же, не отрываясь от моей груди, стал руками спускаться все ниже, проводя одной рукой по животу, а другой по гладкой коже ноги. Я слегка занервничала, когда Хосок ухмыльнулся, задев край моего кружевного нижнего белья, проник в трусики и дотронулся до моей промежности. Видимо, потому, что я была мокрой, желая его всем телом. Он, оторвавшись от моей груди, снова припал к выпирающим ключицам, вводя в меня один палец. Я снова попыталась сдержать стон, но он вырвался из моих уст, заставляя Хосока ухмыльнуться снова. Он, после нескольких движений, добавил ещё один палец. Хосок начал ускорять движение, приближая меня к пику удовольствия. Будучи уже на грани, я издала протяжный стон, чувствуя оргазм. Хосок, давая мне немного отойти, снял с себя штаны вместе с нижним бельем. Девственницей я не была, но почему-то боялась, как в первый раз. А зрение Хосока, по всей видимости, обладали особой точностью и остротой, потому что парень, увидев мои глаза, произнес: — Не бойся, — он нежно поцеловал меня, давая мне понять, что я могу ему доверять всем сердцем, не боясь боли, — доверься мне. Он, посмотрев в мои глаза, спросил меня, готова ли я, получив на это положительный, но неуверенный кивок. И, пару раз проведя вдоль своей плоти, приставил головку к моей промежности и медленно и аккуратно начал вводить. Я почувствовала дискомфорт и легкую боль, ведь секса у меня не было достаточно давно, хоть я и встречалась с парнем. Просто я поняла, что не готова отдаться ему, потому что не люблю. Вот бывает так. А сейчас я отдалась первому встречному, но не жалею, потому что поверила те глупости про любовь и искры с первого взгляда. Я зажмурила глаза, выгнула поясницу, впиваясь ногтями в кожу Хосока на плечах. — Все хорошо? — Хосок сразу же остановился и взял мои руки в свои, давая привыкнуть к ощущениям, шепча на ухо разные слова и даря самые невероятные поцелуи, чтобы отвлечь от боли. Сейчас мне даже больше хотелось расплакаться не от боли внизу живота, а от такой заботы и нежности. — Господи, какая же ты узкая. Парень закинул голову наверх, прикрывая глаза, убирая с глаз челку. — Продолжай, — я видела, что Хосок держит себя изо всех сил, поэтому хотела скорее облегчить жизнь и ему, и себе, ожидая, когда боль уйдет и сменится удовольствием. Хосок посмотрел в мои глаза и, увидев мой уже уверенный кивок, продолжил движение. — Не надо, не молчи, — я попыталась снова заглушить стоны, но Хосок тут же прошептал мне на ухо эти слова. Я выдохнула весь воздух из груди, издавая стон, который был сладостной музыкой для ушей Хосока. Мне казалось, что от этого у него снесло крышу, потому что он начал ускоряться, вдавливая меня в кровать и страстно исследуя мой рот. По комнате раздавались стоны в доказательство, что кому-то тут слишком хорошо. Хосок максимально ускорил темп, даря неописуемое удовольствие. Но вдруг я почувствовала настолько сильный прилив чувств, как будто во мне взорвался салют, рассыпаясь мелким градом и попадая в каждую частичку тела. Мы вместе издали громкий стон, чувствуя прилив удовольствия. Хосок вышел из меня, изливаясь на белоснежную простынь, и упал рядом, пытаясь отдышаться. Больше я ничего не помню, так как провалилась в сон от чувства слабости и усталости.

***

Я открываю глаза и вижу совершенно незнакомую комнату. В голове сразу же вскакивает вопрос: «Какого это?..». Лишь через пару секунд я понимаю, что лежу в кровати не одна, да ещё и чувствую на своей талии чью-то руку. Я осторожно поворачиваю голову и вижу лицо. Я продолжаю заторможено смотреть на спящего парня передо мной и только потом вспоминаю, что это Хосок. Чон Хосок. Сейчас я мысленно дала себе по голове молотком. Как можно было забыть прошлую ночь? Видимо, алкоголь не хило ударил меня по башке, раз я сейчас не могу дуплей собрать. Голова практически не болит. Или, может быть, головную боль перекрывает ноющее болезненное чувство внизу живота. Сейчас я понимаю, что мне нужно уходить. Ночь была потрясающей, но ключевое слово здесь «была». Я просто по-тихому уйду, оставляя этот момент в нашем прошлом. И мы будем безэмоционально жить как раньше, лишь вспоминая, как резко когда-то нахлынули чувства. Я, скрепя сердце, тихонечко начала вставать с постели, стараясь не разбудить спящего Хосока, но вдруг чувствую крепкую хватку на талии. — Далеко собралась? — сонно, но строго спрашивает парень, не открывая глаз. — Ну, так это… ухожу ж вроде, — я отвечала настолько заторможено, что почувствовала себя алкашом где-то в старом гараже. И тут я офигела, когда меня моментально и так легко прижали к себе, как будто я была пятиграммовой Дюймовочкой, а не двадцатилетней кобылой. Да, самооценка у меня в порядке. Хосок прижал меня к своему телу так сильно, что в какой-то момент я почувствовала, что сейчас задохнусь. — Ещё раз подобное услышу, месяц ходить не сможешь. Поняла? — его голос был таким строгим и сексуальным, что желание повторить вчерашнюю ночь завязалось в тугой узел внизу живота. — Не слышу. — Поняла, — счастливо сказала я, улыбаясь настолько глупо, как влюбившаяся двенадцатилетняя дурочка. Но моя улыбка стала ещё шире от осознания, что так оно и было.