Love of my life, you've hurt me

— Почему так пахнет горелым? — Ли осторожно выглянул из комнаты и чуть не поседел, увидев, во что превратилась его кухня. — Маццелло! Твою гребанную мать! Ты что здесь натворил!? Джо испуганно распахнул глаза, на мгновение прекратив вытаскивать бордовые коржи из металлических форм. Он настороженно проследил за вошедшим в кухню Гвилом и замер. — Что с моей кухней?! — Ли казалось, что он сейчас упадет в обморок от ужаса, который здесь творился. Миксер и все стены вокруг него были обляпаны белым кремом, который стекал на покрытую мукой столешницу. В муке было вообще все: пол, стены, духовка, стол, сам Джо. И это только то, что он успел увидеть. — Ты меня в могилу вгонишь! Маццелло молча продолжил вытаскивать последний третий корж из формы и упорно делал вид, что он здесь абсолютно не при чем. Оно само как-то. Он же не виноват, что рецепт такой сложный. — Ты че молчишь?! — Подлетев к раковине, Гвил схватился за волосы, чуть ли не плача. — Мои сковородки! Джо! Чудесные сковородки! Их-то за что?! — Я хотел приготовить тебе блины… — Джо весь сжался, дергаясь от нового приступа крика Ли. — Блины?! Ты не блины мне приготовил! Ты мне все нервы спалил к чертям собачьим! — Обессиленно опустившись на стул, Гвилим закрыл лицо руками, глубоко дыша. — Я тут… торт почти приготовил. — Положив первый корж на плоскую тарелку, Джо подошел к миксеру, снимая большую чашу со взбитым сливочно-сырным кремом внутри. — Какой? — Отняв руки от лица, устало поинтересовался Ли. — Красный бархат. — Вот это да! — Гвилу хотелось одновременно и плакать, и смеяться. — Ты почему помощи не попросил? Зачем еще блины начал готовить? Кстати, где они? Джо неопределенно кивнул в сторону корзины для мусора, откуда торчали черные угольки вместо блинов: — Я же по рецепту готовил. — В первый раз готовил? — Ну, да… — Красный бархат. По рецепту. В первый раз. Еще и блины одновременно с этим. Серьезно, Джо? — Ли скептически выгнул бровь, понимая, что Джо вымотал ему уже все нервы. — Знаешь, кто ты? — Кто? — Кухонный маньяк. — Справедливо. Джо обвел взглядом разгромленную кухню, наконец, понимая масштаб того, что натворил: несколько измазанных в креме ножей и венчик валялись на столе, дополняя кучу грязных мисок и кастрюль, находящихся там же, скорлупа от яиц как-то оказалась на подоконнике, а пол был изгваздан не только в муке, но и в красном пищевом красителе. И, кажется, его будет не просто отмыть. В поисках нужных ингредиентов на чужой кухне, Маццелло также вытащил все содержимое из шкафчиков, которое теперь в беспорядке лежало везде, где только можно. Помимо прочего, по столу были разбросаны открытые пакетики с ванилью, а еще использованные упаковки из под маскарпоне, сливочного масла и молока. — Тебе одного пакетика ванили не хватило? — Гвил взял парочку упаковок, которые сиротливо лежали у самого края стола. — Зачем ты открыл все семь? — Ну, мне казалось, что они странно пахнут. — Джо неопределенно повел плечами, внимательно смотря на видео, включенном на телефоне, как нужно наносить крем на коржи. — Как странно? — Ванилью. — Это ваниль, Джо. Она должна пахнуть ванилью. — Она очень странно пахла ванилью. — Так, ладно. Я тебя понял. — Ли поднялся, подходя к Джо и отбирая у него лопатку, которой тот наносил крем. — Ты все делаешь не так. Смотри, как неровно у тебя! — Как умею! — Прищурившись, Маццелло нехотя отметил, что у Гвилима получается лучше. Намного лучше. — Чего встал? — Бросив на друга строгий взгляд, Ли кивнул ему на гору посуды в раковине и прочий бардак. — Вперед и с песней. Никуда не пойдешь, пока не вымоешь тут все. — Да, мам. — Состроив гримасу, Джо с досадой принялся за уборку, начав жалеть, что вообще взялся за такой сложный рецепт. Может и правда стоило попросить о помощи Гвилима. «Красный бархат» готовила его мама ему на каждый его день рождения. И Маццелло всегда с интересом наблюдал за этим, но так и не смог запомнить точного рецепта, но зато вкус он помнил очень хорошо. Этот торт значил для него очень много. — Этот торт ты готовил для Бена? — Ловко обмазывая кремом уже весь торт, оставляя красивый узор мазками, Ли мягко посмотрел на друга, усиленно оттирающего красный краситель с бежевого кафеля. От Гвилима ничего не укроется. Уже восемь дней прошло с визита Джо к Бену. И ничего. Единственное, что узнал Ли – Харди больше не с Кэт. Об этом стало понятно после того, как они оба поудаляли совместные фотографии друг с другом из инстаграма, а еще Кэт закрыла свою страничку потом. Очень по-взрослому. И, наверно, это и побудило Джо к активным действиям. Он пробовал звонить Харди. Писал ему. Выкладывал фотографии со съемок в инстаграм и писал неоднозначные фразы под ними. Активно комментировал фотографии Бена. Но ничего, кроме коротких ответов к комментариям Маццелло так и не добился. Видимо, он настолько отчаялся, что ему пришлось пойти ва-банк: испечь такой сложный торт, как «Красный бархат». Харди точно оценит. — Да, ему. — Джо поднял на друга взгляд, проводя рукой по лбу и оставляя там широкий красный след от красителя. — Надеюсь, он не кинет этот торт мне в лицо. — Вот уж не знаю. — Ли хихикнул, закончив наносить крем. На самом деле, он был удивлен, что, натворив такой бардак, Маццелло все же удался этот сложный рецепт. Пусть и ценой его, Гвилима, кухни. — Есть что-нибудь для украшения? — Да, там в холодильнике ягоды. Открыв дверь холодильника, Гвил замер, ошарашенно распахнув глаза и рот: — Ты где все это нашел? Тут рядом нет ни одного места, где можно было бы купить все это! Вынув семь упаковок с самыми разными ягодами, Ли разложил их перед собой, рассматривая. Он сам не мог порой в Лондоне найти и трети того, что сейчас видел. — Нашел у вас какой-то рынок Borough. Там все и купил. — Джо пожал плечами, искренне не понимая, почему Гвилим придает этому такое значение. — Ничего себе «какой-то» рынок! — Покачав головой, Ли поочередно ополоснул каждую ягоду и бережно разложил их на тарелку. — Один из лучших рынков Лондона. К тому же, находится очень далеко отсюда. — Всего в часе езды на метро. — Джо подвинул мужчину, желая сам украсить свой торт. Решив не отвлекать друга от такого важного занятия, Ли, расстроенно морща лицо, принялся за гору посуды, которую, кажется, было легче просто сжечь. Как и всю остальную кухню. Выкладывая ягоды, Джо подавил в себе зевок, отчаянно рвущийся наружу. Чтобы приготовить «Красный бархат» ему пришлось встать в пять утра. Съездить на рынок за ягодами, но перед этим убить еще час на его поиски. На улице, как назло, пошел дождь, отчего мужчина весь промок до нитки и очень замерз. Он перепачкал кучу мисок и кастрюль, чтобы замесить правильное тесто, которое у него вышло только с пятого раза. Ему пришлось чуть ли не с десяток раз бегать в ближайший магазин за продуктами, так как неудачные попытки сразу летели в мусорное ведро. Ему важно было приготовить идеальный торт. Такой же идеальный, как готовила его мама. Когда с украшением торта было покончено, а кухня была убрана, что весьма удивило Гвилима, ведь он больше и не надеялся увидеть свою кухню в первозданном виде, Джо поспешил в душ, чтобы смыть с себя, кажется, все ингредиенты, которые входили в рецепт торта. И оттерлось все, кроме красной полосы на лбу. Она, конечно, не была такой яркой, как до принятия душа, но выделялась знатно. Поняв, что скорее сотрет себе сам лоб, нежели краситель, Джо вышел из душа, с досадой показывая Гвилу на свое лицо. — А так тебе и надо. За кухню. И за испорченный пол. — Ли ухмыльнулся, носком указав на красные пятна на кафеле. — Пошел ты. — Огрызнулся Джо, проследовав в выделенную ему комнату и тщательно подбирая одежду. Странно, но раньше его не очень волновало то, как он выглядел. Пока Гвил аккуратно упаковывал торт, Джо выбирал между темно-зеленой и синей рубашкой. В конце концов, не выдержав мук выбора, Джо выскочил из комнаты в одних трусах и чуть ли не ткнул этими рубашками в лицо Ли: — Какую? — А с каких пор ты… — Просто ответь и все. Без вопросов. — Ну ладно. Эта. — Пытаясь сдержать улыбку, Ли кивнул на темно-зеленую. — Ты как будто на первое свидание в своей жизни собираешься. — Заткнись, Гвил! — Уже донеслось из комнаты. Гвилим прыснул, сгибаясь пополам от смеха, и выронил ярко-красную атласную ленточку на пол. Джо удивлял его все больше и больше, открываясь с совершенно новой стороны. — Ну что? Как я тебе? — Волнуясь, будто и правда собрался на первое свидание, Джо вышел из комнаты, расставляя руки в стороны и медленно крутясь вокруг своей оси. — Сносно. — Ли опять хотелось рассмеяться, настолько Джо сейчас казался забавным. Он его никогда таким не видел. — Сносно?! — Джо ошарашенно распахнул глаза, пытаясь оглядеть самого себя и понять, что не так. Он не может выглядеть сносно. Не сегодня. — Крышесносно! — Ли уже откровенно смеялся, закрывая лицо руками. — Особенно твой красный лоб. Бен точно потеряет голову! —Гвилим. Это звучало угрожающе, отчего смеющийся мужчина почти сразу успокоился, почувствовав себя виноватым: — Ладно, прости. Ты выглядишь замечательно. Правда. Вздохнув, Джо убрал руки в карманы, все еще дуясь на друга, и подошел к упакованному в большую коробку торту, проверяя на прочность картон. — Одолжишь машину? — Да, конечно. Уже уезжаешь? — Нет, поеду позже. Ближе к вечеру. У меня еще кое-что есть для него. — Расскажешь? — Если все получится, то да. — Джо как-то нервно улыбнулся, вдруг почувствовав себя не в своей тарелке. Все, что он сейчас делал, как себя вел – это было ему в новинку. Он еще никогда и ни для кого так не старался. Ему еще никогда не хотелось так отчаянно добиться чьего-то внимания, или прощения. В данном случае, и того, и другого. — Я верю в тебя. — Гвилим ободряюще сжал его плечо и, взяв сумку со спинки стула, двинулся к двери. — Тогда до вечера. Или до завтрашнего утра. Он поиграл бровями, улыбаясь, и вышел, понимая, что из-за Джо может опоздать на очень важную встречу. Оставшись в одиночестве, Джо подошел к блюдцу, где лежали ключи от машины, и, взяв их, положил в карман, чтобы точно не забыть. Поглядывая на входную дверь, будто боясь, что Гвил может вернуться, зашел к нему в комнату, чтобы взять из нее кое-что, что сегодня пригодится ему. Руки его мелко дрожали от волнения, а в груди расползалось приятное теплое чувство ожидания. *** Этим же вечером *** Последние несколько дней выдались для Бена тяжелыми. Он чувствовал себя морально и физически выжатым. И ему совершенно не хотелось никого видеть. После их расставания с Кэт почти все их общие знакомые обрывали его телефон, названивая и написывая. И их совершенно не волновал тот факт, что это если кого и касалось, то только его и саму Кэт. В последние два дня ему вообще пришлось отключить телефон. Наслаждаясь долгожданным спокойствием, он сидел на кухне, пробуя чай, который ему привез один из друзей из Индии, и старался ни о чем не думать. Особенно о том, что сейчас в городе находится Джо, который, наверно, ждет его звонка. Вздохнув, Бен прикусил губу. Ему было сложно понять, что он сейчас чувствует. И чего хочет. В конце концов, Джо мог бы и сам к нему прийти, если бы хотел. Бен устал уже бегать за ним, как преданная собака. Конечно, тот визит Джо не прошел бесследно. А его слова про «самые прекрасные глаза на свете» будто прошли сквозь кожу и въелись в Бена намертво. И Харди понимает, что на самом деле очень скучал по нему. Скучал настолько сильно, что готов был лезть на стену от собственного упрямства. Хотя скорее это был инстинкт самосохранения, потому что третьего «расставания» он уже просто не переживет. И потому не знал, способен ли он вообще дать еще один шанс Джо или уже нет. Словно специально прерывая поток его мыслей, Френки разразилась лаем из гостиной. Поднявшись, он прошел к своей собаке и ласково погладил ее, успокаивая, и огляделся, пытаясь найти источник, который поднял его собаку на уши, но, ничего не найдя, хотел уже было вернуться, но тихий стук в окно заставил его замереть, прислушиваясь. Френки снова начала лаять. Настороженно сведя брови, он медленно подошел к окну и с опаской выглянул в него, не понимая, что вообще происходит. Вглядываясь в темноту двора, Бен резко отпрянул подальше, когда в стекло ударил маленький камушек. Заведясь и приготовившись высказать все, что он думает о таких развлечениях, Бен распахнул окно и, высунувшись из него, застыл с открытым ртом. — Привет, Рапунцель! Харди ошарашенно хлопал глазами, смотря на сидящего внизу на табуретке Маццелло с гитарой в руках. — Джо? Ты что тут делаешь? — Пришел вызволять свою принцессу из темной башни! — Мужчина легонько провел кончиками пальцев по струнам и улыбнулся. — Ты пропал, на звонки не отвечаешь, сам не пишешь. Я и подумал, что тебя наверняка злая ведьма заточила в высокой башне без связи. — И только ты можешь меня спасти, да? — Бен нервно улыбнулся, сжав в руке брелок, который машинально вытащил из кармана брюк. Он с любопытством рассматривал гитару в руках мужчины, гадая, что же тот задумал. — В точку! Подмигнув, Джо размял пальцы и снова провел ими по струнам. Харди затаил дыхание, чувствуя, что в животе что-то переворачивается, отчего ноги вдруг стали ватными, а в голове появилось приятное чувство легкости. Маццелло начал тихо перебирать струны, меняя аккорды, и мелодия показалась Бену смутно знакомой. Он отчаянно пытался вспомнить, где же он ее слышал. В голове пролетали тысячи мыслей, и ни одна не подходила. Он точно слышал ее во время съемок. Прикусив губу, Бен снова напряг свою голову, перерывая на задворках памяти все песни, которые они использовали в фильме, но все тут же вылетело из головы, стоило только Джо поднять на него горящий в свете уличного фонаря взгляд и запеть: Love of my life, don't leave me You've taken my love, you now desert me Love of my life, can't you see? Bring it back, bring it back Don't take it away from me Because you don't know What it means to me Бен с открытым ртом слушал голос мужчины, чувствуя, что его сердце замерло, словно боясь своим громким стуком спугнуть это тихое пение, захватывающее в свой мягкий плен целиком. Нет, Джо пел не так, как Фредди. Не так, как Брайан. Он пел по-своему, чуть хрипло, намного ниже и иногда не попадая по нужным аккордам, но от этого не менее прекрасно. You will remember When this is blown over And everything's all by the way When I grow older I will be there at your side to remind you How I still love you I still love you Тонкие, красивые пальцы легко перебирали струны, и Харди следил за ними, как завороженный. Сейчас Джо выглядел слишком открытым, беззащитным. Его глаза светились изнутри, даря Бену тепло и чувство того, что в нем нуждаются. И это одновременно пугало и притягивало. Пугало потому, что краем сознания Харди боялся, что все это снова исчезнет, стоит ему только поддаться. А притягивало, потому что Джо сейчас сидел под его окном и пел ему песню, которую Фредди написал для Мэри Остин, любви всей его жизни. Back - hurry back Please bring it back home to me Because you don't know What it means to me Love of my live Love of me live Когда Джо закончил, затаив дыхание, все вокруг погрузилось в звенящую темноту, чтобы потом взорваться хлопками, раздававшимися из других окон и балконов. Маццелло поднялся с табуретки и шутливо поклонился, смущенно улыбаясь. Смотря во все глаза на мужчину, Бен почувствовал, что у него дрожат руки, отчего связка ключей сорвалась вниз, с громким звоном ударившись об асфальт. — Намек понят! — Широко улыбнувшись, Маццелло ловко закинул табуретку и гитару, которые он одолжил без спроса у Ли, в машину и, подняв ключи, подхватил коробку с тортом и поспешил в квартиру к Бену под продолжающиеся аплодисменты. Харди встретил его все также стоя у раскрытого окна. Кажется, он совсем потерял связь с реальностью, потому мог просто хлопать глазами, неотрывно смотря на вошедшего в его квартиру Джо. Френки, радостно лая, кинулась к гостю, просясь на руки, и Джо легко потрепал ее за ухом, проходя в кухню и ставя на стол коробку. — Ты чего завис? — Пощелкав перед лицом Бена пальцами, Маццелло не сдержал улыбки, понимая, что произвел нужный эффект. Вынырнув из забвения, Харди неуверенно кивнул на коробку, не зная уже, чего ожидать от этого невероятного человека, и хрипло спросил: — А там что? — А там причина моего красного лба. — Джо провел пальцами по не яркой красной полосе и подмигнул, отчего Бен как-то дернулся, переводя взгляд на лоб мужчины. Он и не заметил. Он вообще сейчас мало что замечал и плохо соображал. В голове до сих пор звучало пение Джо и Харди казалось, что если бы это было возможно, то его внутренние эмоции сейчас заполнили бы собой весь мир. Подойдя на подрагивающих ногах к коробке, Бен аккуратно развязал атласную ленту и поднял коробку, ожидая там увидеть все, что угодно, но только не торт, щедро украшенный крупными свежими ягодами, которые он очень любил. — Сам испек. — Гордо ухмыльнувшись, Джо немного похозяйничал на кухне мужчины, вытаскивая из выдвижного ящика нож и протягивая его Харди, садясь за стол. — Мне не терпится, чтобы ты его попробовал. Словно во сне, Бен забирает из его руки нож и, отодвигая ягоды в стороны, разрезает нежный бисквит. Нож входит плавно, пачкая свои металлические бока воздушным кремом. Харди чувствует, как в нос ударяет легкий аромат ванили с нотками шоколада, и его рот наполняется слюной от желания попробовать этот влажный, ярко-красный бисквит, смазанный невероятным сливочно-сырным кремом. Не заботясь о тарелке и вилке для удобства, Бен берет отрезанный кусочек рукой, пачкая пальцы в сладости, и кусает, прикрывая глаза от наслаждения. Торт был восхитительным. Нежный сливочный вкус начинался на самом кончике языка, плавно становясь ванильным к середине, и оставлял после себя легкое послевкусие шоколада в конце. Пропитанный бисквит будто таял во рту, рассыпаясь на языке. Бен жмурился, чувствуя яркий фейерверк вкуса, приносящий оргазм для желудка. Этот торт сводил его с ума. Положив кусок торта обратно, Бен обхватил пальцами крупную, сочную ягоду голубики и отправил в рот, облизывая свои пальцы. Раскусив зубами ягоду, Бен чуть простонал от удовольствия, чувствуя, как ее кислый вкус смешивается со сладким кремом с пальцев. Во все глаза смотря на то, как Бен ел его торт, Джо не мог понять только одного: как вообще можно так сексуально есть: — О-хре-неть. Плотная джинсовая ткань сильно натянулась от возбуждения, и Маццелло понял, что еще чуть-чуть и он сорвется. Измажет всего Харди в этой сладости и вылижет каждый уголок его тела. Его воспаленное сознание, кажется, было против него. В голову настойчиво лезла мысль, как Бен обхватывает своими невероятными губами клубнику и кусает ее, а по его подбородку течет сладкий розовый сок, прочерчивая дорожку вдоль шеи и теряясь за воротником футболки. И Джо давится воздухом, когда его фантазия почти сразу же исполнилась, сопровождаемая еще одним стоном наслаждения. — Ты, блять, издеваешься. Голос Джо стал хриплым и очень низким. Он неотрывно смотрел на слишком откровенно ведущего себя Бена и не находил себе места от скрутившего его низ живота сладостного спазма. Вцепившись побелевшими пальцами в стол, за которым сидел, он с невероятным усилием удерживал себя на месте. Этот засранец, кажется, совсем не понимал, что он делает, продолжая откровенно наслаждаться тортом и ягодами. — Джо, ты волшебник! — Доев отрезанный кусочек, Харди тщательно облизал свои пальцы, не замечая потемневших блестящих глаз мужчины напротив, и улыбнулся. — Теперь это мой любимый торт. Маццелло смог только кивнуть на это, оттягивая ворот рубашки, и чувствуя, как температура его тела в одно мгновение подскочила на пару десятков градусов. Взгляд Бена напротив вдруг стал заинтересованным, а в глазах появились веселые нотки. Видно, сладкое и правда поднимает настроение. И не только настроение в случае с самим Маццелло. — Джо? — Мм? — Я любовь твоей жизни? — С чего ты взял? — «Да, черт возьми». — Ты спел мне. Под моим окном. Притащив с собой гитару и табурет. — Ну, это песня такая, ты же знаешь. — «Да! Да! Да!» — Ее довольно сложно играть. Долго учился? — Да нет, где-то полчаса, я не особо старался. — «Потратил на нее три бессонные ночи». — Ясно. Отведя глаза, Бен провел указательным пальцем по уголкам губ, стирая остатки крема, и тихо вздохнул, поднимаясь. — Мне понравилось. Джо словно завороженный следил за тем, как Бен идет к раковине, чтобы вымыть руки и, повинуясь порыву, встал, подходя к нему вплотную сзади. Спина мужчины ощутимо напряглась, но Бен не прекратил отмывать свои руки от сладости, только на секунду остановился, чтобы унять расползающуюся по телу дрожь. Обжигая затылок мужчины дыханием, Маццелло уверено забрался ладонями под футболку, невесомо оглаживая рельефный живот и чувствуя, как под пальцами подрагивают мышцы. Тихий стон, сорвавшийся с губ Харди, только раззадорил его, побуждая к дальнейшим действиям. Проведя кончиком носа по мягким коротким волоскам на затылке, Джо с наслаждением вдохнул желанный аромат, отмечая, что Бен сменил мятный шампунь на имбирный. Но его собственный, такой родной запах остался прежним: мускус с едва различимыми нотками бергамота. Маццелло уткнулся в небольшую выемку сзади на шее, туда, где запах был особенно ярким, и прикусил тонкую кожу зубами. Бен откинул голову ему на плечо, подставляя шею под чувственные поцелуи, и прикрыл глаза, наслаждаясь. Его тело изнывало по ласкам Джо. Все эти долгие полгода. Забытая вода продолжала литься из крана, заглушая тихие, прерывистые стоны. Проведя ладонями по животу вверх, Маццелло ощутимо сжал упругие соски, потирая их пальцами, и провел языком по покрасневшей ушной раковине. Харди часто задышал, прижимаясь к бедрам мужчины, и завел руку назад, вплетая пальцы в его волосы. Джо довольно заурчал, разворачивая Бена к себе лицом, и почти поцеловал его, если бы не пальцы, мягко остановившие его губы. — Что-то не так? — Наклонив голову, чтобы поймать взгляд Харди, Маццелло огладил его бока под футболкой. — Не сейчас, Джо. — Бену пришлось собрать всю оставшуюся волю в кулак, чтобы прекратить это, пока не зашло слишком далеко. Дрожащий голос с головой выдавал его состояние, но разум в этот раз не дал желанию полностью себя поглотить. — Почему? — Мужчина искренне не понимал, почему Харди, минуту назад плавящийся под его ласками, сейчас отталкивает его. Бен шумно вздохнул, не выдерживая острый взгляд потемневших зелено-карих глаз напротив, и повернул голову в сторону окна. — Ты думаешь, что испек мне торт, спел под окном песню и все, я растаял? Все забыл? Отпустил? — Его голос был тихим, но звучал при этом пронзительно, впиваясь в Маццелло острыми иглами. Бену вдруг стало обидно оттого, что для Джо это все, кажется, выглядело очень просто. Джо отступил на два шага, чувствуя, как его уши начинают гореть огнем. И правда, неужели он думал, что это все затмит его прошлые поступки. Он обвел взглядом небольшую кухню, останавливаясь на до сих пор льющейся воде, и чувствуя, что в горле вдруг все пересохло, а язык будто прилип к нёбу. Проследив за взглядом мужчины, Бен выключил, наконец, воду и, постояв с минуту около раковины, повернулся к Джо, медленно подходя к нему. Вид потерянного Маццелло вытеснил обиду и злость, уступая место желанию обнять и простить все на свете. Но Бен сам дал себе слово, что больше не поступит так опрометчиво, теряя голову от одного только взгляда этих зелено-карих глаз. Ему стоило огромных усилий, чтобы удержать себя в руках и не утянуть Джо за собой, в спальню, откуда он не выпускал бы его всю оставшуюся жизнь. — Мне просто нужно время. Ладно? Уже приготовившись к тому, что Бен его сейчас просто выставит за дверь и попросит больше никогда его не трогать, Джо прикрыл глаза, мысленно повторяя его последнюю фразу несколько раз, и расплылся в глупой улыбке. Харди неуверенно улыбнулся ему в ответ, обнажая белоснежный ряд зубов. — Я понимаю. — Джо чувствовал себя странно. С одной стороны сильное облегчение приятным теплом разливалось в груди, но с другой стороны маячило навязчивое чувство незавершенности. Нельзя хотеть всего и сразу. То, что Бен вообще впустил его к себе, еще и дал дотронуться до себя – уже победа. Главное в этот раз уже не просрать шанс, потому что он точно будет последним. — Я тогда пойду? — Да. Гвилу привет передавай. — Надеюсь, он не убьет меня за то, что взял его табуретку и гитару. — Завтра проверим. — Завтра? — Да, завтра. Сходим куда-нибудь? — Да… Да! Конечно. Вдвоём? — Нет, с Гвилом. — Точно, ты прав. Как же мы без него? — Действительно. Джо уже стоял за дверью, смущенно проводя ладонью по затылку, и чуть улыбался. — Тогда до завтра? — До завтра, Джо. — Да… завтра будет хороший день. — Надеюсь. Бен издал смешок, понимая, как все это выглядит со стороны. Подавшись вперед, он неловко поцеловал его в щеку и покраснел. Будто это было их первое свидание и первый неуклюжий поцелуй. Прям как школьники. — Пока, Джо. — Пока, Бен. Находясь в лифте, Маццелло провел пальцами по своей щеке, все еще ощущая тот неловкий поцелуй, и легко рассмеялся. Все это и правда забавно. На душе сейчас было невероятно легко, что его даже не пугал встретивший его недобрым взглядом Ли, скрестивший руки на груди: — Нет, я все прекрасно понимаю. Взять гитару – еще куда ни шло. Но табуретка тебе моя зачем? У Бена что, в квартире сидеть не на чем? — Ну, я же все привез обратно! — Скажи еще, что я тебя благодарить за это должен! — Вообще-то, мог бы сказать «спасибо». — О, ну спасибо, что привез мне обратно мою гитару и мою табуретку! — На здоровье, Гвилли, обращайся! Подняв глаза к небу и спрашивая всех богов, за что они послали ему такое несчастье в лице Джозефа Маццелло, Ли устало опустился на диван, вытягивая уставшие ноги: он сам буквально полчаса назад вернулся. Украдкой наблюдая за возившимся на кухне Джо, Гвил заметил на лице друга легкую улыбку: — Смотрю, Бен оценил торт. — Ага. А еще песню. — Песню? — Да, я ему спел. — Ты ему спел? — От удивления Ли даже встал с дивана, проходя к Джо на кухню и смотря на него во все глаза. — Вот зачем ты взял гитару. А табуретка тебе зачем была нужна? — Ну, мне было бы неудобно петь стоя, учитывая, что у твоей гитары нет ремня. — Ладно. А что ты ему спел? — Ли опустился на стул, с долей восхищения смотря на друга и забирая из его рук открытую бутылку пива. Джо бросил на него смущенный взгляд и буркнул куда-то в горлышко своей бутылки, делая большой глоток: — «Love of my live». Не вовремя решивший выпить пива, Гвил облил янтарной жидкостью весь стол, выплевывая ее из-за сильного кашля: — Что?! Серьезно? — Ага. Серьезней некуда. Протерев стол, Джо сел напротив, подперев голову рукой и мечтательно смотря на красного от кашля Ли: — Какие планы на завтра? — Никаких, а что? — Будете мне завтра показывать лучшие места вашего Лондона. — Будете? Джо кивнул, улыбаясь глазами. И Ли больше не спрашивал ничего, ему просто и не нужно было, он все видел по лицу Маццелло, которое сейчас, наверно, могло бы осветить всю Землю не хуже солнца.