Эти двое

__________ Выплеснув их на сушу первого попавшегося островка посреди залива (когда-то он уже так делал..) Веном усадил Носителя спиной к большому светлому камню и частично отделился, сформировав собственную зубастую башку. Нужно поговорить. Он попробовал изобразить наиболее мирный вид, каким располагал при своих внешних данных и вдруг понял, что Носитель беззвучно, задохнувшись от спазма в груди, кричит. На одной неслышимой, но зато здорово резонирующей по связи ноте. Набрав в сдавленные легкие сколько-то воздуха он заорал снова, но уже во всю мощность глотки. Наскоро оценив царяющую кругом водную тьму (кричать можно, они далеко) симбиот качнулся к лицу, попробовал заглянуть туда и наткнулся на невидящий, полный ужаса взгляд. Но.. Это не он, не Веном. Он ничего такого ещё не сделал. Что-то из прошлого, где Носитель.. тоже мог?.. Что мог?.. Клинтарец оплёл щупальцами сжатые плечи и ощутимо встряхнул, нависая сбоку полуприкрытыми клыками. С Эдди работало. Носитель обхватил голову руками и затих, захлебываясь короткими вдохами. Вместо крика по связи долбило сверлящей болью, страхом, ненавистью к себе. К себе? Симбиот изумлённо осознавал, что при всей тесноте и неординарности физических связей с Носителем, он, Веном, просто выпал сейчас из его картины мира. Фоном шли сигналы о том, что воздуха снова нет. Странный Носитель по-настоящему задыхался, но вместо попыток стабилизировать ситуацию он каким-то тяжёлым, грузным движением отрешённо потянулся к воде. — Подожди. Подожди, мы не стали бы его есть, Н... Как тебя зовут, в конце-то концов, я не могу к тебе обращаться нормально.. Эй!.. Симбиот объял отползающего к прибрежной кромке Носителя почти целиком, оставив на воле только голову и прислонил обратно к камню, силком выравнивая вдохи. Приходилось бороться и это было чем-то новым. Раньше страх всегда был на его стороне. Но этот совсем другой. Над ним не властна даже вся тяжесть «обаяния» диагноза «у Вас Веном». Этот страх сильнее. Причинить боль самому.. Связь судорожно схлопнулась, обращая адское варево воспоминаний и чувств в пульсирующую от истерики пустоту. — А ну прекращай! Симбиот ощутимо хлестнул Носителя по лицу шупальцем и этим же движением придержал за подбородок с другой стороны. — Вылезай обратно! Надо поговорить! Мне нужно найти Эдди, понимаешь? Не сдался бы ты мне весь с твоими проблемами, если бы я мог его найти один. Значит будем решать. Вылезай! Кто это был? Ты его знаешь. Кто это? Тишина прекратила сжиматься сдавленными всхлипами. Кто-то делал над собой усилие и «приходил в себя». Веном установил правильный ритм дыхания, медленно сполз в более-менее отдельную сущность и подставил большую часть Носителя под слабый ночной ветерок. Трясти бесполезно, пусть остудится немного. — Кто это был, эй. Кто это? С Эдди всегда было проще. К нему он бы уже ластился, выпрашивая, выглаживая информацию снаружи и изнутри. Достаточно двух минут, дальше можно продолжать просто из удовольствия. Но «Эй» поражал умением держать дистанцию даже в самых стеснённых условиях соседства со страшной образиной, какой Веном себя не считал, но знал, что такое впечатление среди людей наиболее вероятно. Он завис совсем рядом, повторяя вопрос отчётливым образом, сорвавшим Носителя с его внутренней цепи: взъерошенный парень с упрямым, до самого конца воинственным огоньком в синих, как предгрозовое небо.. Носитель резко развернул голову в сторону и судорожно вытолкнул воздух вопреки удерживающему ритму. *Нееет, психовать я тебе не дам*. Дорожками через грязь и подсыхающую кровь от царапин (когда лицо успел расквасить?..) потекли слёзы. Симбиот приблизился сбоку к самому уху и выдохнул из маленьких дырочек над зубищами облачко теплого воздуха. Царапины медленно потянулись от краёв к центру. — Эй.. Как тогда в их первую ночь вспыхнули вдруг образы квартиры, так сейчас неожиданно явилась картина Смитсоновского музея. Капитан Америка и отряд Ревущих. Белые глазищи застыли, Веном жадно оглядывал добытое. Яркие буквы сложились в понятное ему слово. Он уже видел такое, когда они с Эдди читали газеты. Мститель. — Мстители! Я их знаю. Эдди рассказывал. Они хорошие ребята, их трогать нельзя. Они тоже наказывают плохих парней. Это был один из них да? Вот откуда мне было знать? А кто там.. чего лицо размыл? Кто там? Носитель снова резко отвернулся, вытирая нижней частью ладони мокрое лицо и одновременно пытаясь отползти в сторону. Зрительные пятна с подозрением и весьма конкретной догадкой скрючились и морда стала гораздо ближе. Щупальце мягко легло на правую сторону лица не давая двигаться дальше. Образ музея исчез совсем, возвращая пустоту. Осточертела-то как, а. Веном коснулся скулой щеки носителя и утонул в нём всей своей башкой. Собрал воедино, что помнил из своих штучек и обрушил в тишину всё сразу. Ну, почти всё. Грань, за которой начинался мир удивительной для пришельца человеческой близости он ещё ни разу не переступал ни с кем, кроме.. Чёртов Эдди, не сейчас о нём. Носитель загнанно дёрнулся, но затопленная хищной нежностью пустота устояла. Симбиот разделил их надвое вновь, завис у самого рта молча повторяя просьбу и снова утонул, беззвучно угрожая, что он достанет окситоцин и выкрутит его на максимум. Вообще-то без внятного разрешения скорее всего не получится, но «Эй» ничего об этом не известно. Снова покинул и снова повторил просьбу, предупреждающе касаясь кромки сжатых губ. Уже почти приготовившись к долгой осаде Веном вдруг осознал, что уставился в физиономию Носителя. Ничего нового, в общем-то. Только в комплекте здесь были короткие волосы и гордый, любующийся кем-то взгляд. Симбиот притормозил наступление. Перспектива медленно съезжала вперёд, открывая всё больше и рядом с Носителем, с таким же горящим и.. ласковым выражением на улыбчивом лице в конце концов образовался не кто иной, как мистер доставучий тип с пристани. Вместо твердой тарелки у него что-то похожее по расцветке, только форма совсем другая. Веном почти совсем отделился и будто бы внимательно разглядывал что-то за правым дрожащим плечом. Поблёскивающая в лунной дорожке мокрая, шелестящая волнами тьма. Он искоса глянул на свисающие над поникшим лицом пряди, приблизился и чёрным сгустком утонул в груди. Сжалась опять без присмотра. Медленно опутал продрогшее тело своими щупальцами, сообщая тепло и защиту. Уставшее, измученное молчание кругом. Скрыв Носителя целиком Веном поднял их и негромко произнёс: — Пойдём. Отведу тебя к нему. Ты.. Непреклонный, твёрдый, бескомпромиссный рокот по связи: — НЕТ. Схрон на углу седьмой в Куинсе и вон из города. Вселенная. Да что ж ты за сука-то такая бессердечная.