Извинения

Последнее что помнит Таран, так это то, как он всей своей массой влетает в пропитанные спиртом и брагой столики чертового бара. А потом что-то больно и звонко ударило в затылок и картинка схлопнулась. Сейчас, чувствуя духоту и сильное желание просто выпить воды, он не осознавал где он. Лишь чувствовал холод на лбу. Приятно и прохладно, но этого было мало. Попытка пошевелиться закончилась тоже не особо удачно. Больно отозвалось в голове, спине и кажется ушибленной руке. — Ляг, кому говорят, — голос хриплый и глубокий. Дым? Из горла вырвался хрип. Прокашлявшись, Таран таки открыл глаза. Он находился в неясном хибаре, над потолком мерцала старенькая лампочка и отбрасывала на всё неприятный свет. Тени дёргали, плясали и это мешало сосредоточится. Или это не тени, а он сам так хорошо приложился обо что-то, что теперь долго будет приходить в себя? Только сейчас, когда взгляд таки уцепился за массивную фигуру, Таран смог разглядеть Дыма. Не сдержался и слабо усмехнулся. — Чего лыбу давишь, идиот? — глухо отозвался мутант, снимая компресс. Точнее влажное, уже успевшее поредеть и потускнеть полотенце. — Не кинул всё-таки, — хрипло ответил сталкер, принимая попытку сесть, но широкая пятерня легла на грудь, заставляя опуститься обратно. Лица мутанта особо не было видно и он всё норовил отвести взгляд, но Таран уже уловил это. Дыму было стыдно и страшно. Стыдно за боль, что он причинил, хотя, вполне по праву. И страшно за то, что мог сделать хуже. Но виноват не он. Совершенно не виноват. — Дым, нам надо поговорить. Попытка Гены уйти, провалилась. Пускай сталкер и был слаб, но не настолько чтобы не уцепился за чужую руку и не обнять её, удерживая на месте. — Отпусти! — рыкнул Геннадий, но тщетно, сталкер упрям как баран на новые ворота. Но, мутант и не тянул. Опасно было отталкивать Тарана, который проснулся после смачного удара об голову. — Пока мы не поговорим — хер я от тебя отстану, — пропыхтели в ответ, с трудом садясь. — Просто, черт бы тебя побрал, выслушай меня. Я клянусь что не скажу ни единого обидного слова. Дым хотел было ответить что сталкер уже всё давно сказал, что повторно он эту херь выслушивать не будет и не пошел бы сталкер в пешее эротическое, а то и дальше, но… Не смог. Что-то внутри говорило выслушать. Может надежда? Надежда на то, что он не такой уж урод и что у него тоже могут быть друзья? Ведь так надоело быть чёртовым изгоем… — Хорошо. Таран отпустил руку, неуклюже свесилась ноги с топчана и замер, явно подбирая слова. А сказать надо было многое. Не просто сухое и давно ничего не значащее «извини», а что-то важное. Что-то нужное. — Помнишь того упыря, что едва меня не грохнул? — начал сталкер. Дым глубоко вздохнул и засунул в рот самокрутку. Не это он хотел услышать. Но ответил: — Помню. Он едва не порезал тебя, если бы не я. — И если бы не ты, погибли бы мирные люди. Да, каннибал тогда забежал на мирную станцию, в надежде прикрыться мирными людьми. Не смог. Таран кинулся на него как увидевший кусок мяса хищник. Завязалась драка. И тут у прислужника «Исхода» оказался нож. Пока двое крутились на платформе в опасном танце, Дым ждал подходящего момента. И он его дождался. Несмотря на его габариты, подскочить неслышно со спины к каннибалу не составило труда. Мощная лапища сдавила кисть прислужника и откинула в стену, подальше от сталкера. Кажется, он даже слышал хруст ломаемых костей. — К чему это всё? — вдруг сорвался Дым, так и не закурив самокрутку, — Ты всё тогда высказал, зачем крутить одну и ту же шарманку?! Всё и так кристально ясно! Я отребье и грязное подобие человека, ты у нас венец природы! Что же ты, наш герой и защитник, снизошёл до выродка?! Дым подскочил, нависая над сталкером. Расстояние что разделяло их было небольшим, но достаточным чтобы слышать гневное дыхание мутанта и бешеный стук сердца. — Потому что я спасал тебя, идиот! — Таран подскочил словно на пружинах, — потому что если бы не я, твоя голова красовалась на колу посреди станции! — Лучше уж так, чем потерять всё! Маска злобы спала с лица сталкера и он приподнял бровь в слабом удивлении. — Всё? — тихий тон от Тарана обескуражил и выбил из колеи. Сколько Дым знал его, но таким тоном наемник не разговаривал. Ни с кем, даже с сыном. — Ты считаешь что те люди, что хотели тебя убить лишь в угоду демократии твоё «всё»? Ты считаешь что те, кто выгнал тебя взашей, приняв точку зрения наемника и убийцы, адекватные люди? Ты считаешь они были твоей семьёй? Этот тон пугал. По спине пробежали мурашки, словно мутанта окатили ледяной водой. — Я… — Дым попятился, но запутавшись в собственных ногах, осел на пятую точку. Мотая головой, словно не веря в это осознание. Не веря что… — Они врали? Всё это время? — Дым неверяще смотря на медленно подходящего вплотную сталкера. Тот сел перед ним на корточки. — Кондор… Он… А другие? А… А Ната? На это сталкер лишь пожал плечами. Черт знает какие команды Альянс отдает своим солдатам, чтобы те запудрил мозги мутанту. — Теперь я точно отребье… — Дым окончательно раскис. Могучие плечи опали, спина согнулась. Взгляд, в котором обычно светились озорные огоньки, потух. Звонкая пощёчина была неожиданной, нежели болезненной. Дым схватился за щеку, скривился в гримасе гнева и хотел матерно спросить что сталкер себе позволяет, но передумал. Таран возвышался над ним, смотрел тяжело, сверху вниз. — Встать. Живо! — его рявк подействовал как приказ. — А теперь взял свои пудовые яйца в кулак и включил важную часть своего тела: мозг! И теперь заставь это серое вещество соображать! Ты никогда не станешь как они, хоть наизнанку вывернись. Ты никогда не сможешь завоевать их доверие. А знаешь почему? Нет, не потому что ты урод, бракованный или ещё какой. Нет. Это они боятся. Таран вздохнул, набрав воздуха для нового захода, похлопав Дыма по плечу. Тот сел, а Таран заметно сбавил тон, но говорил всё так же уверенно: — Они боятся тебя. Уничтожь то, что не можешь контролировать. Это то, как человечество поступило ещё двадцать лет назад. Ты скажешь мне, мол, чего им меня боятся, я же не причиню вреда. Да потому что ты не человек! Они считали тебя отребьем когда ты только пришел, когда работал на них и когда тебя с позором выгнали со станции. И так, каков вывод, Дым? На кой-черт я тут распинаюсь? На кой черт я вообще пришёл?! Дым молчал, лишь упрямо смотрел в пол. И это молчание затянулось. Наемник вздохнул. Скорее всего, он сейчас сделал намного хуже чем было. Рану было не залечить. Она гноилась, кровоточила и ширилась. Сталкер нашел свои пожитки, надел разгрузку и закинул за спину вещмешок. — Ты спас меня, — наконец последовал ответ. — Только в своей излюбленной манере идти напролом. — Альянс — гребанная шайка дерьмократов, которым нужно следовать правилам, которые они сами и придумали. Смирись, Дым. Даже если бы я топил за твою жизнь и второй шанс, нас бы изгнали обоих. Меня как преступника, потому что пошел не по закону, тебя как такого же преступника, но по другой статье. Всё просто и сложно одновременно. Мысли в голове Дыма метались как напуганные птицы. Множество вопросов, множество слов роились в голове. Но был один, который не давал покоя. — Почему ты не извинился сразу? Таран отвернулся, до белизны кожи сжимая ремень вещмешка. — Духу не хватило, — после продолжительного молчания ответил он. Повернулся, усмехнулся. — Слушай, может… Кто старое помянет?.. — Тому в глаз лом! — с готовностью и улыбкой ответил Дым, сжимая протянутую руку и прижимая хрупкого на его фоне сталкера к себе. — Договорились, Гена. Договорились.