Приватный танец для Кота Нуара

Агрест-младший почти до скрипа сжимает стакан с янтарной жидкостью на дне после очередной провальной попытки опустошить голову от мыслей. От выпитого количества спиртного он лишь слегка захмелел, хотя надеялся забыться совсем. Неожиданно и без того приглушенный свет ламп в зале, уставленном мягкими широкими диванами и круглыми небольшими столиками, потух совсем, погрузив стрипклуб «Пьянящая Сакура» на окраине Парижа в непроглядную тьму. Сидящие неподалёку гости тихо перешептываются, предвкушая чувственное зрелище, но смысл слов Адриан уловить не пытается – хватает своих голосов в гудящей голове. Спустя минуту затишья резкий и яркий луч прожектора освещает ножки и сидение чёрного стула на небольшой полукруглой сцене. Начинает звучать медленная музыка, первые аккорды словно затрагивают ниточки души, заставляя блондина непроизвольно сконцентрировать внимание на разворачивающемся действе. Быстрое, едва уловимое движение и на стуле появляется тонкая ножка в мелкой сетке чёрного чулка, обутая в изящную чёрную туфельку на высоком остром каблуке. В такт музыке из темноты показывается миниатюрная женская рука, обтянутая чёрным шёлком перчатки чуть выше локтя, и медленно и призывно поглаживает освещённую ногу. Не отдавая себе отчёт, Агрест чуть подаётся вперёд, жадно впитывая каждое завораживающее движение. Вскоре демонстрация прелестей танцовщицы продвигается выше, открывая публике стройную фигурку с крутыми бедрами, подчеркнутыми чёрной подвязкой с кружевной супер-миниюбочкой, постепенно переходящей в плотный корсет с полупрозрачными вставками, который заканчивается лифом, обшитым крупными стразами, скрывающим небольшую грудь. Темпы музыки нарастают вместе с вниманием публики к происходящему на сцене. Стриптизерша шагает к находящемуся рядом шесту, луч света скользит за ней, продолжая освещать лишь её тело и скрывая голову. Адриан чувствует, как пересохло в горле и опрокидывает остатки содержимого стакана. Ему отчаянно хочется увидеть лицо той, что заставило его так напрячься. Но танец вокруг шеста продолжается, а интрига упорно сохраняется, доводя до исступления. Почему-то ему кажется, что это очень важно – увидеть её, сердце бешено колотится внутри, воображение рисует на извивающемся красивом теле красный костюм в чёрный горох, ладони потеют. Спиральное возвышение темпа музыки резко обрывается и начинается плавное снижение. Танцовщица, до этого выделывающая невероятные движения вокруг шеста, чем вызывала прерывистые вздохи зрителей, отступает к стулу и загорается второй луч прожектора. Девушка замирает в призывающей позе, встряхнув двумя темно-синими, почти чёрными, короткими хвостиками, перевязанными длинными лентами в тон корсета, ее лицо прикрывает ажурная чёрная маска, яркие алые губы растягиваются в томной улыбке, голубые глаза впиваются в зал и ошарашенно округляются, встречаясь с пронзительной зеленью глаз Адриана. Она в спешке завершает выступление раньше окончания музыки и бросается в темноту занавеса. «Этого не может быть…» - проносится в голове блондина. Адриан не в силах пошевелиться, его мысли далеко от зала этого клуба. Он вновь и вновь напрягает память, восстанавливая картинки безумной ночи со своей Леди. С такими же хвостиками. С такими же глазами. С почти такой же маской, только красно-черного цвета. Нет, он не может в это поверить. Этого просто не может быть! Его смелая, умная, невероятная напарница, пропавшая почти шесть лет назад, не может оказаться стриптизершей. А что, если это и правда она? Вдруг кошачье чутьё его не подвело? Адриан жалеет, что с ним нет Плагга. Квами смог бы почувствовать сигнал чудесного талисмана, если бы девушка на самом деле оказалась Божьей Коровкой. Находясь в шоковом состоянии, Агрест машинально расплачивается по счёту и выходит в темень ночи. Напряжение, сковавшее его тело за время её выступления, не хотя отступает, возвращая способность ясно мыслить. Тряхнув отросшими волосами, блондин сбрасывает с себя остатки наваждения, уговаривая разбушевавшуюся фантазию притихнуть. Автомобиль преданно отзывается на кнопку сигнализации, Адриан устало опускается в водительское сидение и, откинувшись на спинку, замирает с прикрытыми глазами. Лучше бы он не слушал Пьера и не приезжал в проклятую «Пьянящую Сакуру» за подтверждением его слов. Этот клуб и правда оказался «сочным», как и выразился его знакомый, но блондин этому ни капли не рад. Затянувшаяся рана на сердце вновь начинает кровоточить от столь явного напоминания о прекрасной Ледибаг, оставившей его. Кое-как приведя мысли в порядок, он заводит мотор и отправляется в холодный, одинокий особняк Агрестов, чтобы снова и снова прокручивать в голове последнюю встречу Кота Нуара с его любимой Леди. *** Хлопнув дверью гримерки, Маринетт устало опустилась на стул и тяжело вздохнула. Голова шла кругом от случившегося, сердце бешено колотилось о рёбра. Господи, сделай так, чтоб Агрест не узнал её! Бросив затравленный взгляд в зеркало, девушка дрожащими руками развязала маску и замерла, рассматривая себя. Что Адриан забыл здесь? Хотя, для таких, как он, открыты все двери. Сын одного из самых известных дизайнеров Парижа и законодателя французской моды, популярная фотомодель, красавец-богач – чем не повод? Неожиданная встреча лицом к лицу выбила её из колеи, заставляя почувствовать боль от давно заживших, казалось, ран. Маринетт бесконечное количество раз представляла себе их встречу, но только не так, как в эту ночь. Она лелеяла мысль, что блондин не узнал её из-за маски на лице, но выражение его глаз заставило напрячься. - Маринетт! Время выходить в зал! – крикнул управляющий, приоткрыв дверь гримерки. - Иду, - устало ответила девушка, непослушными руками натягивая маску на лицо. “Пьянящая Сакура” была её единственным источником стабильного дохода за последние два года. Эта вынужденная мера была унизительной, но девушка была готова на всё ради будущего своего единственного любимого сына. Ей пришлось пройти сначала школу выживания будущих дизайнеров, после которой она не смогла реализоваться в жизни из-за финансового недостатка. Маринетт работала в частной фирме малоизвестного парижского модельера днём, а после заката демонстрировала своё тело за немалые деньги. К её безумной радости (насколько это могло быть нормальным в такой ситуации), в этом заведении существовали строгие рамки между откровенными танцами с полуобнаженным дефилированием между столиков с подносом в руках и сексом за деньги в специально отведенных для этого кабинках и комнатах. Её работа заключалась лишь в первой части, гарантию на неприкосновенность давал строгий контроль со стороны охранной системы и отличительная, ярко-красная повязка на руке. Немаловажным был для нее костюм, в котором она предпочла работать, маска на лице, скрывающая личность девушки, являлась главным акцентом к нему. Она уже почти научилась прятать глубоко внутри то чувство стыда, от которого не могла избавиться с самого первого выхода на работу. Дюпен-Чен нацепила непослушными руками “красную метку” и на ватных ногах вышла в зал. Все, чего она так боялась — это вновь встретиться взглядом с изумрудными глазами младшего Агреста. Боль, которая появилась после того, как она пообещала себе больше никогда не приближаться к нему, глухими ноющими отголосками прокатывалась по сердцу, возвращая девушку в то утро, изменившее ее жизнь...