Одноклассник

POV Никита. Кажется, будто время остановилось. Последнее, что я помню, я заявил Саше, что люблю Влада. И зачем только? Знал же, что из этого не выйдет ничего хорошего. Слишком импульсивно, даже не подумал. Помню, как Саша со злости толкнул меня. Да, именно со злости. Я видел, как его ненависть ко мне разгорается всё больше и больше. Я не могу винить его. Возможно, на его месте я поступил бы так же. Я упал наземь и едва успел припядряться сзади на локтях. Я почувствовал боль от падения, лёгкие спёрло - не могу вдохнуть. Я видел, как на меня летит машина. На адреналине, что ударил мне в голову, я со всей попытался полняться, пытаясь выкарабкаться прямо из-под автомобиля. И у меня, кстати, почти получилось. Почти. Машина оттолкнула меня и остановилась с тормозным путём примерно так в шесть метров, встав прямо посреди перекрёстка. А я же кубарем прокатился пару метров по асфальту. Я чувствовал сильнейшую боль в спине, она опоясывала меня. Я не мог больше подняться и всё, что видел перед смертью это синее безоблачное небо. Оно, казалось, было так низко, что я мог бы достать до него, если бы только чувствовал руки. Вместе с тем я чувствовал себя как-то необычайно хорошо. Со стороны, наверно, можно было подумать, что я прилег отдохнуть. Но вот ко мне подбегает обеспокоенный Саша. Казалось, что он больше не чувствовал ко мне негативных эмоций. Он трогал меня за плечи и поворачивал моё лицо к себе, пытаясь обратить на себя моё внимание; кричал что-то, пытался привести в чувство. Но я его не слышал, в моих ушах стоял какой-то звон, к которому я быстро привык. Я просто смотрел на небо. Помню, ещё водитель бегал рядом, просто мельтешил. Кажется, там еще была какая-то женщина, позже начали мигать огоньки скорой помощь. Больше я не помню. А, извините, что драматизирую, я так и не умер. Вот он я - спустя какое-то время лежу в своей палате. Говоря о своей, я имею в виду отдельную от остальных, в полном одиночестве. Родители оплатили для меня одиночную палату, так как слишком сильно волновались за меня. Врач сказал, мне нужен покой. Время, проведённое в больнице, показалось мне раем. У меня чудом не оказалось серьезных травм, всего лишь небольшой шок и ссадины. На спине красуются гематомы, но это критично. Весь удар пришелся на бедро, но перелома на рентгене не обнаружили. Как я узнал позже, водитель тормозил на светофоре, но все равно вылетел на зелёный свет. Учитывая, что в меня влетела тормозящая машина, в момент столкновения её максимальная скорость была около 20-30 км/ч, так что мне точно повезло. Не знаю, что с ним будет дальше, но родители написали на него заявление и некоторое время будет идти разбирательство по этому делу. Я не стал никому рассказывать, что сделал Саша. На видеозаписях плохо видно, что это он вытолкнул меня на дорогу, так что я просто поговорю с ним. Я чувствую, что должен поговорить. Ходить первое время было больно, да и разрешено было передвигаться только по своей палате. Каждую ночь мне вкалывали обезболивающее, чтобы нога не ныла, так что я не чувствовал особого дискомфорта. Было так тихо и спокойно. Удачно для меня начался февраль. POV Александр. Я не знаю, что со мной произошло в тот момент, когда я толкнул его. Нет, это не я. Мои руки, они сами потянулись. Это ещё хуже. Кажется, мне нужно сходить к невролог, а ещё лучше к психиатру. Я чувствовал как ненавижу себя за этот поступок. Когда всё это произошло, когда я всё это понял - я сломя голову побежал к Никите. Он был ни в чем не виноват, зачем же я так? Виноват ли он, что влюбился в Влада? Пускай и в моего, но в чем его вина? Я вызвал скорую и пытался привести его в чувство. Никита не реагировал. Он лишь лежал с открытыми глазами, опустевшими и лишенными того надменного огонька, что я всегда в них видел. Мне стало страшно. Скорая помощь прибыла уже через пятнадцать минут, к этому моменту столпилось уже куча народу. Водитель машины все это время трясся от страха и, кажется, звонил в страховую. Он ни разу не посмотрел на мальчишку, которого сам же и сбил. Никиту проверила бригада скорой помощи и быстро увезла в ближайшую больницу. Мне ничего не оставалось, кроме как идти домой. Но как я мог после всего, что видел, идти домой, как ни в чем не бывало? Я корил себя за это, а ночью не смог уснуть. Что же я натворил? На следующий день я купил букет цветов в ларьке. Я не знал, какие цветы нравятся Никите и нравятся ли вообще, но я должен был извиниться. Я не мог придумать ничего лучше, так как совершенно перестал соображать. Также я купил связку яблок, на всякий случай. В полдень я уже стоял перед белой дверью его палаты, но так и не решался зайти. Мне вдруг стало так страшно взяться за дверную ручку, мне было страшно узнать, что по ту сторону. Что с ним сейчас? Но я должен. Легким движенем я постучал в дверь, после чего сразу же поспешил открыть ее. Палата была маленькая, но уютная. В ней сильно пахло духами, похоже, здесь все это время была его мама, но я её не застал. Белые стены с некоторой желтизной, простой советский ленолиум с едва заметным дырками. Окно на пол стены прямо напротив двери. Койка находилась с левой стороны, плотно стоявшая к стене ногами к выходу. Плохая примета. Как только я зашёл, я показал перед собой букет белых хризантем и фрукты. Никита пусто посмотрел на меня, а после вскинул брови в недоумении. — Я хочу извиниться, — сразу начал я. — Яблоки за толчок под машину? — Никита усмехнулся. Но знаете, я увидел в этом не столько насмешку, сколько иронию. — Ещё букет, - я улыбнулся. Я был рад видеть его таким: надменным и самодовольным. — Оставь себе, — Никита также улыбнулся. Я был прав, он больше не злится. — Яблоки на базу, а букет мне не нужен. Я тебе девочка что-ли, чтоб цветочки нюхать? Я слегка посмеялся, на что он снова улыбнулся мне. Между нами в этот момент не было ни вражды, ни каких-то проблем. Ситуация, что казалась безвыходной, осталась в прошлом как случайность, о которой можно вспомнить с улыбкой. Где-то внутри я бы хотел, чтобы он хоть немного злился на меня за это, чтобы я перестал чувствовать вину. Но именно в этот момент, кажется, я стал одним из тех немногих, кто начал понимать его.