Дожди Японии

Неоновые вывески днем светят будто ярче, чем ночью. В Японии все не так, как в Америке, все не так, как было раньше. Впрочем, сейчас это даже на пользу. Дождь в Японии не редкость. Капюшон защищает лицо от капель, но почему-то все равно на языке горчит гарью и пеплом. Пепел теперь с ним повсюду, никогда не смывается с рук, как бы он не старался. Ронин потерял не хозяина: он потерял все. Неоновые вывески почти не видно из-за дождя, но ему не помешают ни вода, ни огонь: все в нем, что могло, уже утонуло и сгорело. Целей три: дорогие светлые костюмы, сотни баксов и охрана. Но Ронин уже идет, Ронину нечего терять и нечего бояться, у Ронина в прошлом пепел, пустой дом и четыре ровных шрама на душе. Ронин скор на расправу. Дождь поет тихую песень, на изогнутой стали клинка прозрачные и алые капли. Ронин вытирает его о рукав. Тело под ногами уже не имеет цены. Ронин не колеблется. Женщину за спиной он скорее чувствует, чем видит, и узнавание бьет больнее любых пуль. У Ронина уже нет сердца, капюшон вдруг тяжелеет и начинает душить. От него пахнет кровью, а от женщины — пеплом и Нью-Йорком. Потерями. Ронин не обернулся бы. У него нет хозяина, ничего нет. Ронин не хочет смотреть в глаза своему прошлому. Ему отчего-то тяжело дышать. Клинт Бартон снимает капюшон и поворачивается. В конце концов, дожди Японии давно смыли его лицо. — Клинт... — Что с прической?