Ты вспомнишь меня...

Крейси лежала на кровати. Длинные чёрные волосы с неким черничным отливом растрепались на перьевой подушке. Голубые глаза, залитые алой кровью, задумчиво и безразлично глядели на стену, ища что-то крайне важное, и по щекам медленно текли обжигающие слёзы. Она, наверное, никогда не забудет тот ужаснейший день, когда в последний раз видела его тёмно-карие глаза, выражающие всегда искреннею любовь и великодушие, милую, с белоснежными зубами улыбку, и те самые неправильные, но мятные на вкус губы, которые как-то излишне странно, но приятно складывались и каждый раз нежно целовали её лицо… Наверное, вы знаете, что бывает так много возникает воспоминаний, когда стараешься воскресить в разуме образ своего любимого человека-или даже бывшего любимого человека. Но потом эти воспоминания исчезают, и так же неожиданно, как и возникают… Но, видимо, только не у нашей главной героини… Она всегда будет помнить его. И если счастлив он, значит, когда-нибудь счастлива будет и она. Чтобы не случилось... ------------------------------------------------------------------- Но речь пойдёт не только о брошенной девушке в особняке. Речь пойдёт ещё и о том, кто же ещё блуждает здесь, в этом тёмном аду, сгорая от беспомощности и горя... Второго персонажа в нашей истории, как вы наверное догадались, зовут Дружок. Дружок...Этот дружелюбный, ласковый пёс, любящий теплоту, заботу, и свою ни с кем не несравнимую хозяйку. Да, он любил её словно сестру, и Банши отвечала ему тем-же. Никогда ещё не видела такие понимающие и искренние отношения между девушкой и собакой... Но отношения эти вскоре быстро закончились-и всё из-за чего? Правильно, из-за него!. Дружок и не помнит, когда Крейси в последний раз гладила его по сутулой, тёмно-серой спине, когда игралась с ним в чудеснейшем саду, ловко подкидывая летающею тарелку в лёгкий воздух, или когда называла его ласковыми, пригодными ему кличкамм... Не спорю, собака прекрасно понимала, как тяжело сейчас её хозяйке, но обидно было из-за того, что хозяйка не понимала, что он испытывает сейчас тоже самое... Но не мог он больше терпеть то самое домашнее одиночество, которое не может вытерпеть каждая домашняя собака. И он сейчас стоит здесь, за дверью, размышляя о том, стоит ли входить или нет... Мало по-малому он понимал, что Крейси-его любимая Крейси вновь, как и за эти последние полгода не обратит на него внимание, когда вновь так радостно подбежит к ней... Но непреодолимое желание снова так преданно и по собачьи лечь на её колени, и чувствовать, как холодная рука её будет нежно поглаживать серую лохматую голову давало ему намного больше самоуверенности. Итак, он вошёл в комнату. Крейси всё также беспрерывно лежала на кровати, свернувшись калачиком, напоминая бездомного британского котёнка, и на подушку, как и прежде, катились её слёзы. Дружок, обеспокоенный её слишком типичным поведением, сделал 2-3 шага и остановился. Банши ничего не сказала. Голова её тяжело поднялась с мягкой постели, взгляд устремился на кирпичную стену, и первое, что она смогла сказать, это было: -Ты помнишь его?- -и указала пальцем на одну из тёмных фотографий, висящих на стене. Помнил ли Дружок своего бышего хозяина? О, да! Он помнил! Он помнил, как ещё маленьким серым комочком просыпался посреди полуночи, и скулил, скулил, и когда тёплые, сухие руки хозяина касались его пушистой шерсти, щеночек протянуть зевал, и усыпал... Да, он помнил его! Но на вопрос своей тоскливой и угрюмой хозяйки он не смог ответить из-за своей собачьей неразговорчивости. Но Крейси, даже понимая, почему именно её пёс молчит, с досадой отвернулась от него, недовольно цыкнув языком. И до того собаке стало обидно, что в голове уже мешались непонятные ему мысли о чём-то странном и хаотичном... Он, опустив подрезанные уши и поджав неаккуратный хвост, решил уже уйти. Но когда увидел, что брюнетка, сжав голову руками, нервно и мучительно зарыдала, он не смог сдержать своего желания по своему успокоить её... Пёс жалостно ввизгнул и подбежал к кровати, думая, что это его звёздный час, думая о том, что Крейси переступит через свою беспомощность... Но понял, что глубоко ошибся, когда Банши заслышала его тяжёлые шаги, и осадила унылым вопросом: -Уходи, Дружок! Что нужно? Но ведь ему ничего особенного не было нужно. Нужна лишь была та ласка, которую он не испытывал очень давно. Но он знал, что она больше никогда его не поймёт-и смысла снова найти с ней общий язык уже не было... Он потупился и отвернулся от неё, сдыдясь своего чувственного, неожиданного порыва, и маленькие лапы понесли его прочь от этого проклятого навеки места-от одинокой комнаты Крейси... А после убежал он в прекраснейший сад, засаженный лютиками, фиалками и другими различными цветами, упал тёмно-серой мордочкой в мокрую от росы траву, потом поднял её вверх-в угрюмое пасмурное небо, и громко взвыл от собственного одиночества... Он понял, что никому не нужен.... --------------------------------------------------------------------- Но вот начало вечереть. Лёгкий ветерок колыхал верхушки величественных дубов, на котором суетились птицы. Солнце уходило прочь отсюда-уступало место своей младшей сестре-Луне. Вокруг особняка кипела жизнь-но это было лишь вокруг особняка... Дружок всё также находился на улице-а Крейси в своём аду, всё также не поднимаясь с кровати. От нервотрёпки её снегоподобные руки теребили одеяло, но обжигающие бледное лицо слёзы словно высохли, и теперь перестали течь... Она слышала, как собака её нервно выла в саду-но ничего не могла сделать из-за своей беспомощности. И она продолжала лежать. Но спустя около 2-ух часов или более, когда неожиданно хлынул на улице ливень, входная дверь особняка скрипнула, и в дом зашёл Дружок-мокрый и взлохмоченный. Он отряхнулся, и грязь с его косматой шерсти разлетелась во все разные стороны. И Банши слышала это. И только сейчас что-то щёлкнуло в её разуме. И она, слабо оперевшись руками об бортик кровати, встала с неё, и жалко открыв дверь, увидела его... И он видел её. И я до сих пор не знаю, что тогда переполнило её характер, и что заставило упасть её на колени перед своим псом... Итак, продолжаю: И когда упав перед ним на колени, она схватила его, прижав к себе, и вновь мучительно зарыдала... И сквозь слёзы шепнула: -Дружок...Прости меня... Он понял её. И когда взглянул-то увидел перед собой ту самую добрую Банши, которая существовала раньше... И они долго сидели на полу. И Крейси долго гладила его по голове... Их дружба снова, как и прежде, была восстановлена. Но тут же, как на зло, под ужасающий шум дождя кто-то медленно пробирался к этой самой двери, у которой сидели девушка и её верный друг. И когда она жалко скрипнула, Дружок, ране из отважного превратился в труса и рысью убежал в подвал, а Банши от шока продолжала сидеть на том же самом месте. Если бы они знали, что это всё-лишь начало...