Live While We're Young

— Да ладно, Джиро, пошли! Будет весело, вот увидишь! Там будут все с геройского факультета, представляешь! — «Ага, а ещё там будет Яойорозу с Иидой-куном. Сходи, Джиро. Посмотри.» Каминари-кун уже час уговаривает её пойти вечером на вечеринку в честь сдачи переходных экзаменов на последний курс Юуэй. Это долгожданное событие, и студенты геройского факультета не зря славились на всю Академию любовью к хорошему оттягу. Алкоголь, лёгкие наркотики и девочки по вызову, если они все же (снова) зайдут так далеко. Джиро нельзя пить. Даже если не принимать во внимание тот факт, что когда она (снова) закашляется, весь бакарди пойдёт носом, любопытный и всюду сующий свой наэлектризованный нос Каминари обязательно заметит тонкие острия лепестков руты, медленно вальсирующие в прозрачной жидкости. Хотела бы Кьёка отряхнуть свои лёгкие от надоедливого растения. Вынуть их и тщательно, ниточка за ниточкой, снять цепкие уборы корней с её капилляров. Она бы вздохнула. Глубоко, до ломоты в рёбрах, чтобы просто почувствовать запах солёного пота, разреженный громкой музыкой воздух кампуса, и терпкий, ненавязчивый, персика. Грёбанный Иисус, как пахнут волосы Яойорозу! Но Джиро лишь качает головой: — Я должна помочь Урараке-сан с грядущими тренировками.

***

Девять вечера. В комнате Изуку Мидории душно, отчего дым десятка выкуренных сигарет ощущается ладонями, которые Джиро поднимает вверх, плавно двигаясь в такт какой-то популярной навязчивой песне. Алкоголь играет в её крови, и она почти не смотрит на Яойорозу, полностью отдалась музыке. Проводуши подрагивают, и Кьёка усмехается. «Им тоже нравится песня, а ведь они, хи-хи, не пили.»

***

— Виски! Каминари-кун что-то рассказывает, активно жестикулируя, и в его полупьяном взгляде плещется бутылка мартини, которую он осушил залпом и на спор. — Ееееееее! — Парень срывается с места и, пошатываясь, идёт в середину комнаты, прямо в самую гущу танцующих. Он схватил Джиро за руку, и, не глядя, тащит девушку за собой, и втайне Кьёка рада, что друг так пьян и не видит бледно-голубых лепестков, которые, кружась, планировали на паркет, и множество каблуков крутанулись уже на их шелке.

***

Они танцуют, и руки Каминари покоятся на её талии. Желание в его глазах усиливается с каждым глотком, но сейчас Кьёка не хочет на него смотреть. Ей противно от самой себя. Как она может взглянуть на него? Джиро открывает глаза и видит Яойорозу, танцующую с Иидой-куном в отдалении. Иида-кун, как всегда, собран и организован («Даже пьяные, они всё так же способны здраво мыслить, » — удивляется девушка.) «И всё так же любят друг друга.» — Что ты сказала? Её бесцеремонно вырвали из своих мыслей, где она не харкает рутой день ото дня всё сильнее, где не стоит над раковиной по часу, умываясь от крови и прилипших к губам лепестков, где не проводит полночи в душе, стирая очередной вязкий день. Где Кьёка Джиро чиста. Каминари стоит перед ней, шатаясь и сжимая руки вокруг её талии. Он пьян и ему нужно проспаться. — Пойдём, герой, — усмехается Джиро. Она подхватывает его под руку, давая ему опору, и в последний раз смотрит на Яойорозу. Как же она прекрасна. В её глазах, — в её бездонных серых глазах, — горят тысячи маленьких огней, когда Иида-кун улыбается ей, не переставая двигаться в такт музыке. Она смеётся, и Афродита упала бы на колени перед этой улыбкой. Смех Яойорозу не похож ни на один из существующих звуков. Он мягкий и мелодичный, его слышно долго, и можно слушать ещё столько же. Она открыта с ним, не прикрывает рот рукой, как всякий раз, когда её смешит Джиро. Они такие красивые. «И такие влюблённые.»

***

— Поспи немного. — Она укрывает спящего парня пледом, ставит рядом тазик и бутылку минералки, а, уходя, не забывает закрыть за собой дверь. Яойорозу было бы хорошо с ней. Ведь Джиро такая заботливая.

***

Алкоголь — всегда плохая идея. Вот и сейчас Кьёка сидит на полу, вцепившись в телефон, словно утопающий в спасательный круг. Гудки идут длинные, и девушка (конечно же) знает, что никто не возьмёт трубку. Яойорозу и Иида-кун заняты «другими делами». По-крайней мере так девушка всегда отвечала Джиро в ответ на приглашения прогуляться. — Пиииииииииип, — это пищит автоответчик, и Кьёка выдыхает — не придётся говорить с Момо. Она оставляет сообщение и выключает мобильный.

***

Джиро всегда напивалась долго и методично. Вот и сейчас она сидит, обняв пятую бутылку коньяка, и горько усмехается. По радио играет песня (удивительно), и Джиро не вслушивается в текст. Кому оно надо? And live while we're young… Тройное «ха». Хотела бы она жить, пока молода. Или просто — жить. Не быть простым переносчиком заразы. Тут чихнула, тут кашлянула, и бум! — твои лёгкие испачканы. Их пачкают сигареты, которые она курит, не переставая. Пачкают дорожки кокаина, без которого она уже не представляет, как заснуть. Пачкает чёртов амарант, красными гроздьями нарушая её мерное дыхание по ночам. Кьёка не спит уже три дня. И это тоже пачкает её. Но это ничего. Ничего. — Ничего… — повторяет она, сворачивая купюру. — Ничего, — повторяет, наклоняясь ближе к столу. — Ничего, — повторяет, утирая белый порошок с носа. — Ничего, — повторяет, смеясь. — Да!!! Пошло всё нахуй! Это… — падает она, — ничего… И она смеётся. Громко и заливисто, как не смеялась с вступительных в Академию. Легко и мерно, как не смеялась с тех пор, как Яойорозу подошла поздравить её с поступлением. И заходится кашлем, совсем как в вечер того же дня. Бум! Лепестки разлетаются, резко поднявшись, и опадают, тихо кружась. И Джиро машет руками, так, будто лежит в снегу, и делает «ангела» из свежего снега, а не из окровавленных цветов. И Яойорозу лежит с ней. Как она прекрасна! Чёрные волосы, обычно собранные в высокий хвост, распущены, и тёмный ореол обрамляет её неземной красоты лицо. Она смеётся и тоже машет руками, хоть вокруг неё и нет лепестков. Её щёки раскраснелись от выпитого алкоголя, и она не переставая что-то болтает, но Джиро не слышит её. Джиро хорошо. Так легко, словно Яойорозу всегда была с ней. Она засыпает. Она должна заснуть, чтобы завтра проснуться пораньше и сходить в магазин. Яойорозу захочет есть, а у неё ведь и нет ничего. Джиро ведь не ест. Ей не нужно. Она и так счастлива.

***

"Мне холодно…"