(не)безнадёжно

Баттерс целует Кенни, когда понимает, что терять ему всё равно нечего. Баттерс ничем не дорожит. Он не какой-то там мегакрутой парень с необузданным авторитетом, не пример для подражания ребят помладше и не сногсшибательный красавчик, смазливую мордашку которого могут разбить, тем самым сломав ему жизнь. Баттерс Стотч всего лишь Баттерс Стотч. Трусоватый, запуганный собственными родителями парень с непримечательной внешностью и тощими кривыми ногами. Он сам себе не нравится и не думает, что может нравиться кому-то ещё. Баттерс не боится насмешек и издевательств Эрика Картмана. Для того, кто терпел невыносимого одноклассника полжизни, Баттерс стал удивительно толстокожим. К Эрику Картману он, как и прежде, относится до наивного дружелюбно и приветливо, не замечая злых слов и игнорируя очередную карандашную стружку в своём обеде. Баттерсу нечего терять, и поэтому он, переступая смущение и крики отчаявшейся самоненависти, целует Кенни. Целует неумело и до обидного по-детски. Кенни приглушённо охает, вскидывает руки и тут же бессильно опускает. Его глаза широко раскрыты, губы неподвижны, да и он сам настолько шокирован, что едва может пошевелиться. Баттерс упирается ладонями в его плечи и толкает. Кенни, всё так же безволен, оказывается прижат к холодной стене противного зелёного цвета. Он судорожно втягивает носом воздух, пользуясь тем, что Баттерс на мгновение отстраняется. Тот смотрит в его глаза пристально, пытаясь увидеть что-то, понятное только ему. Кенни пару раз моргает и молчит. Впервые в жизни ему нечего сказать. Впервые в жизни Кенни не знает, как съязвить и пошутить, чтобы разрядить ситуацию. Баттерс опять принимает решение за него: аномально покраснев щеками, он отступает сначала на один шаг, потом другой, поворачивается спиной и бежит в сторону школы, скрываясь за поворотом. Кенни беспомощно открывает рот и тут же закрывает, словно лишившись голоса. Нет, он, конечно, догадывался, да и Картман, подло стащивший дневник одноклассника, зачитывал оттуда странные вещи, но чтобы тот решился… Кенни с грустью смотрит на тлеющую у подошвы кроссовка сигарету, которую с таким трудом стрельнул у недовольного Такера, и тяжело вздыхает, пряча руки в карманы парки. На следующий урок Баттерс не пришёл. Кенни появился в классе, опоздав почти на пятнадцать минут. Сбросив капюшон под презрительный взгляд физички, он тряхнул отросшими волосами и неторопливо двинулся к своему месту. Усевшись рядом с заскучавшим Клайдом, оживившимся только с появлением соседа, Кенни оглянулся. Баттерса не было. Его парта, за которой он, как правило, сидел в гордом одиночестве, пустовала. Кенни хмыкнул, раскрывая тетрадь — единственную для всех предметов — принимаясь лениво выводить название новой темы. Струсил. Кто бы сомневался. Кенни улыбнулся уголками губ, Клайд недоуменно пихнул его в бок.

***

Досадливо потирая щёку, всё ещё горящую от тяжёлой пощёчины отца, Баттерс расстроенно плёлся в школу. Смотря себе под ноги убитым взглядом, он то и дело громко вздыхал и пинал комки грязи, попадающиеся на пути. Как ни крути, а прогулять три учебных дня подряд было плохой идеей. Нет, не просто плохой, а воистину ужасной. Вчера отцу позвонили, прямым текстом спросив, не забыл ли его сын дорогу в образовательное учреждение. Стивен Стотч пришёл в бешенство, так что теперь Баттерс имел то, что имел: покрасневшую щёку с отпечатком ладони, домашний арест до конца следующей недели и скопившиеся долги. А ещё безответную любовь к Кенни МакКормику, неудачный поцелуй и желание провалиться под землю. Путь до школы, в этот раз получившийся как назло слишком коротким, подошёл к концу. Буквально заставляя свои ноги двигаться, Баттерс черепашьими шагами преодолел последний метр, достигая парадных дверей. Взгляд невольно зацепился за поворот, за которым, не слишком прячась, Кенни регулярно выкуривал дешёвые сигареты. Иногда в компании Крэйга, а иногда один. Там никого не оказалось. Эрик Картман поджидал свою излюбленную жертву у шкафчиков, облезлых от пренебрежительного использования. Как только Баттерс подошёл к своему, то оказался безжалостно прижат спиной к холодному металлу. — Ты совсем охуел, педик? — без предисловий начал Картман, угрожающе нависая сверху. Баттерс испуганно уставился в ответ. Ему показалось, что стоит однокласснику качнуться вперёд, как он безжалостно придавит Баттерса своими телесами. — Прости, Эрик, прости, я не хотел, — затараторил Баттерс, пытаясь ослабить хватку на своих плечах и носом втянуть воздух. От Картмана пахло сырными чипсами и шоколадом. Сочетание во всех смыслах отвратительное. — Что за хуйня, Баттерс? — прошипел Картман. — Какого хера ты сбежал, как последний трус? — Я… Я… Прости, Эрик, я думал, мне за это ничего не будет! — судорожно озираясь по сторонам в поисках помощи, Стотч со смесью беспросветного страха и отчаянья забился в крепких руках, как рыба в сетке. Значит, Кенни рассказал. Теперь все знают. И хоть Баттерсу по-прежнему нечего терять, ему страшно. Ему пиздецки страшно! — Ничего не будет?.. — презрительно переспросил Картман, наклоняясь близко-близко. — Ничего не будет?! — схватил за грудки и ощутимо тряхнул так, чтобы Баттерс приложился головой об жёсткий металл. — Да ты, я погляжу, совсем страх потерял… — тяжёлый кулак, не предвещающий ничего хорошего, многообещающе завис над зажмурившимся Стотчем. Уже было попрощавшись с жизнью, Баттерс задержал дыхание, моля, чтобы всё закончилось как можно скорее. Вдруг звонкий окрик врезался в его переполошённый мирок, вместе с этим щедро даря неожиданную надежду: — Жиртрест! — нахмуренный, Кайл спешил к ним навстречу, и Баттерсу даже показалось, будто за ним развевается плащ супергероя. — Картман! Кулак медленно опустился. Баттерс наблюдал за ним, как в замедленной съёмке. — Ка-а-айл, мой дорогой… друг, — скривившись, будто у него заболели все зубы сразу, Картман нехотя отошёл в сторону, наконец разжимая хватку. — Ты чего тут опять устроил? — сложив руки на груди, Брофловски нахмурился. С тех пор, как он вступил в школьный совет и занял почётное место заместителя главы, его желание творить справедливость возросло в геометрической прогрессии и скоро должно было ворваться в космос, пробив стратосферу. — Воспитательные работы, Кайл, всего лишь воспитательные работы, — Картман улыбнулся невинной улыбкой, не лишённой откровенной неприязни. Кайл устало потёр переносицу. — Какие, к чёрту, воспитательные работы? У тебя тут Баттерс чуть не обделался от страха! Ну не пришёл он на контрольную, не дал тебе списать, что его теперь убить за это?! — всплеснув руками, Кайл резко схватил опешившего от неожиданной развязки Стотча за плечо и дёрнул на себя, оттаскивая от злющего Картмана. — Это не просто «контрольная», Кахл! — принялся дразниться тот, распаляясь от собственного негодования. — Из-за того, что я её провалил, мама не купит мне новый телефон! А там, между прочим, последняя модель вышла, рыжая ты ошибка природы! Гневно раздув ноздри, Кайл резко развернулся на пятках, увлекая молчаливого Баттерса за собой. — Готовиться надо было! — безапелляционно заявил он. — А вообще, — иронично хмыкнул, — не верю, что ты не сможешь выклянчить. Поной, попускай носом пузырей, и телефон твой. Сам знаешь. Вслед им ещё долго неслись грязные ругательства и всевозможные пожелания, но Баттерс уже не слышал. Они с Кайлом в тишине добрались до кабинета и только перед самыми дверьми одноклассник посмотрел на Баттерса нечитаемым взглядом и неопределённо кивнул, предлагая войти первым. До начала урока оставалось пару минут. Кенни был на месте. Подняв голову, он приветливо улыбнулся Кайлу, а Баттерса смерил серьёзными странными глазами, которые никому никогда не показывал. Тому стало не по себе, и он низко опустил голову, проходя к своей парте. Значит, всё-таки не рассказал.

***

Во время обеда они не разговаривали. Баттерс даже решил усесться за стол для лузеров в углу буфета, но в последний момент передумал и неловко плюхнулся на привычное место рядом со Стэном. Тот никак не отреагировал, жуя сэндвич и смотря перед собой немигающими безжизненными глазами. Вскоре подошли остальные. Кайл, подозрительно расстроенный, опустился на скамью рядом с Баттерсом, до ненужного громко ударяя подносом о поверхность стола. Газировка плеснула из алюминиевой баночки. Вздрогнув, Стэн поднял убитый взгляд. Они с Кайлом синхронно опустили головы, будто рассматривание еды стало в разы интереснее, чем разговоры друг с другом. Вот так дела. Лучшие друзья поругались? Подошедший следом Картман и его довольное лицо с нехорошей улыбочкой лишь подтвердило догадку. — Что, жид, скучаешь? — громко упав напротив сморщившегося Брофловски, Эрик звучно отхлебнул газировку. — А по чему ты скучаешь больше: по своему дружку-хиппарю или по его члену в своей заднице? Скривившись, Кайл с ненавистью вгрызся зубами в кусок пиццы, взглядом стараясь прихлопнуть бесячего расиста и передать всё своё негодование. Картман нахально подпёр голову рукой, не переставая радоваться покрасневшим щекам Марша и гневу ненавистного еврея. Припозднившись, Кенни, в конце концов, всё-таки появился, пристроившись рядом с Картманом и напротив Баттерса. Последний моментально потерял всякий аппетит, а когда МакКормик задел его своей ногой, вовсе уронил недоеденный тост и покраснел, как перезрелый помидор. Картман уставился на это зрелище с неподдельным интересом, но, несвойственно для себя, промолчал. Впрочем, Баттерс не расслабился. За столом повисла напряжённая тишина. Стэн и Кайл подчёркнуто игнорировали друг друга, Картман метался взглядом от одного к другому, видимо, не зная, кого поддеть, Кенни улыбался своим мыслям, неспешно потягивая воду из стакана, а Баттерс… Баттерс хотел умереть. От неловкости, растерянности и коленки Кенни, безжалостно соприкасавшейся с его собственной. Как только он акцентировал внимание на этой лёгкой, почти незаметной близости, тело прошибала дрожь, голова кружилась, перед глазами плыли круги. Он всё ещё не понимал, каким образом умудрился поцеловать Кенни тогда, не грохнувшись в обморок. Смотря с любопытством, словно изучая Баттерса, как главный объект своего индивидуального исследования, Кенни качнул ногой, расширяя область соприкосновения. Он лукаво улыбнулся, склоняя голову набок. Завороженно уставившись в светлые глаза, Баттерс почувствовал, как стремительно теряет контроль. Завозившись на месте, он сам подался вперёд, внутренне молясь, чтобы никто из ребят не заметил их странных манипуляций. К счастью, Стэн и Кайл были слишком заняты обидой друг на друга, а Картман, хоть и представлял из себя наибольшую опасность, подарил всё внимание еде и телефону с открытым твиттером. Беззвучно отставив полупустой стакан, Кенни опустил руку, находя под столом чужую коленку. Тёплая ладонь, пуская электричество по всему телу, начала гладить и ласкать. Баттерс даже успел испугаться, что сейчас она прожжёт штаны и ошпарит кожу, но Кенни, продолжая улыбаться, лишь молча гладил, так и норовясь забраться выше. — Эй, Баттерс, — безжалостно вторгся Картман, смачно поглощая картошку фри. Тот, резко обернувшись к однокласснику и с сожалением ощущая, как горячая рука покидает колено, выдохнул свистящее «что?». Картман что-то спрашивал, издевался и смеялся над своими же шутками, но Баттерс уже не слышал. В мире разом пропали почти все звуки. Он слышал лишь громкое дыхание Кенни и то, как парень медленно пережёвывал свой обед, не переставая смотреть ровно и спокойно, будто пару минут назад не произошло ничего необычного. — Парни, — впервые подал голос Стэн, — вы теперь… ну… вместе? Закашлявшись, Баттерс перевёл на одноклассника ошарашенный взгляд, пытаясь отмахнуться от руки Кайла, излишне агрессивно долбающей его по спине. — Что? — беззащитно переспросил он, приводя дыхание в норму и смахивая подступившие слёзы. Стэн свёл тёмные брови домиком и открыл рот, но был перебит вездесущим Картманом: — Можете не прикидываться, пацаны! Все видят, как вы ебёте друг друга глазами! А ты, Стэн, лучше бы поторопился: твоего еврейского дружка задевает вся эта нерасторопность и он явно завидует. — Заткнись, — сквозь зубы прошипел Кайл. Поднявшись, он нервно схватил свой поднос и вылетел из-за стола. Все удивлённо смотрели ему вслед и молчали.

***

Натянутой струной замерев у злополучной облезшей стены, Баттерс, подвиснув, смотрел, как потрескавшиеся губы Кенни обхватывают фильтр сигареты, а потом медленно складываются в трубочку, выдыхая ядовитый дым. Если бы у Баттерса был хоть какой-то намёк на художественный талант, он бы непременно изобразил Кенни именно таким. Растрёпанным, с бледными щеками и покрасневшими пальцами, у тупой зелёной стены, с дешёвой сигаретой между зубами. Задумчиво смотря на пасмурное небо, Кенни прямолинейно спросил: — И как давно это началось? — Два года назад, — отрапортовал Баттерс, отчаянно волнуясь. Он давно подготовил себя к этому вопросу. — Знаешь, несмотря на то, что в моей жизни были поцелуи значительно горячее, — Кенни ехидно прищурился, не торопясь заканчивать фразу и наслаждаясь зрелищем покрасневшего от стыда Баттерса. Сначала у него потемнели щёки, а потом уши и даже шея. — Так вот. Несмотря на это, мне показалось, — Кенни снова сделал драматичную паузу. Баттерс вцепился в свою куртку, отчаянно оттягивая её вниз, — мне показалось, что ты действительно влюблён в меня, и от этого твой поцелуй был каким-то, м-м, особенным. Я никогда такого не испытывал… Лео. Кенни светло улыбнулся, и от этой улыбки у Баттерса внутри в очередной раз что-то поломалось. Заколотившись как бешеное, сердце грозилось пробить диафрагму; колени подогнулись, а руки повисли вдоль тела нефункциональными верёвками. Весь мир Баттерса перевернулся с ног на голову, но сам он не успел перевернуться следом. В груди и внизу живота нестерпимо волнительно жгло. Хотелось услышать заветные слова ещё много-много раз. Баттерс не стал себя сдерживать: — Повтори… пожалуйста. — Повторить что? — прикинулся Кенни. — Ты знаешь. — Баттерс поднял голову, шагнул вперёд и впервые посмотрел так уверенно, что, если бы видел себя со стороны, безумно удивился. — Повтори, Кенни! Пожалуйста… Мне это важно. Кенни легко пожал плечами. — Я сказал, что никогда не испытывал тех чувств, которые вызвал во мне твой поцелуй. Мне… понравилось. Правда. Ты милый, Лео. С того момента я постоянно смотрю на тебя, хоть Беби и думает, что не на тебя, а на её сиськи. — Кенни весело рассмеялся, тут же становясь невероятно серьёзным. — Хотя лучше бы дело правда было в её сиськах. — Тебе ведь не нравятся парни, я прав? — тихо спросил Баттерс, до последнего отказываясь верить в чудо. — Нет, не нравятся, — Кенни уверенно кивнул и, увидев, как вмиг погрустнело лицо Баттерса, исказившись болью, поторопился исправиться: — но мне нравишься ты. — Не может быть, — Баттерс опустил голову, — ты либо шутишь, либо запутался. — Я не шучу и не запутался. — Кенни упрямо тряхнул отросшей чёлкой. — Ты искренний, Баттерс! Хоть дурак, но искренний. Мне нравится это! — Ну, спасибо, — обиженно фыркнул Баттерс, и тут же улыбнулся, боясь поверить собственному счастью. Этого просто не может быть… Ведь… Ведь Эрик говорил, что ответных любовных чувств, тем более к такому, как он, не бывает. Баттерса Стотча невозможно любить… Его не любят даже собственные родители, но Кенни… Неужели Кенни единственный, кто сможет полюбить его? Странного, наивного и некрасивого. Баттерсу окончательно снесло крышу от счастья, и он, не удержавшись, бросился МакКормику на шею. Тот, опешив, всё-таки обнял в ответ и положил подбородок на светлую макушку, прикрывая глаза. Теперь Баттерсу было, что терять, и он ни на мгновение не пожалел, что осмелился поцеловать Кенни тогда. В промозглую погоду у тупой зеленой стены.

***

— Чёрт, Кайл, мне плохо. Мне правда плохо! Я скучаю! Скучаю по своему лучшему другу! Ты нужен мне! — И кто в этом виноват? — раздался прохладный голос, в котором, как Брофловски ни пытался это скрыть, раздались подступающие истерические нотки. — Я! Блять! Я в этом виноват! — Стэн заметался по пустому классу, как умалишённый. — Я разрушил наши отношения, потому что придурок, какого поискать надо! Чёрт! Кайл! Я знаю, сейчас ты имеешь все основания мне не верить, но я люблю тебя. Я правда люблю тебя! Баттерс, ошарашенно замерев на месте, резко передумал давать знать о своём присутствии и забирать оставленную в спешке тетрадь. В классе и без него проблем хватало. Кайл рвано выдохнул: — Почему ты не сказал это тогда? Почему оттолкнул меня? Стэн замолчал, решаясь начать лишь через какое-то время: — Потому что я испугался. Струсил. Я трус, который не смог сразу принять свои чувства. — Стэн… Раздался скрип стула и звуки шагов. — Ты нужен мне, Кайл, — убито повторил Марш, делая в ответ несколько неуверенных шагов. — И ты мне… придурок. Тактично прикрыв дверь, Баттерс помахал рукой спешившему к нему навстречу Кенни. — Лео? — Кенни недоумённо приподнял бровь. Баттерс лишь загадочно улыбнулся. Как же здорово, что теперь у них у всех всё хорошо.