Эпилог, в котором как будто всё хорошо
6 июня 2020 г., 09:02
У Кэр-Паравеля друзей встретила госпожа Бобриха с огромным подносом, на котором стояли семь кружек дымящегося и ароматного горячего шоколада!
— Госпожа Бобриха… — первым отделался от шока Верховный Король. — А как вы тут…
— Я знала, что вы вернётесь в замок голодные и уставшие, — уверенно заявила миссис Бобр, спускаясь с высокого крыльца, — к тому же я была уверена, что вы не стали беспокоить моего супруга, а у него на днях ревматизм разыгрался. А он наверняка без меня не позавтракает.
Тут уже никто не выдержал, и ребята одновременно расхохотались. Питер просто скатился со своего великолепного единорога и, упав на землю, хохотал как сумасшедший. Рон уткнулся в гриву своего коня и вздрагивал всем телом. Люси и Сьюзен тихо хихикали, прикрывая рты ладошками. Джинни развернулась к Эдмунду и от души смеялась в его плечо, вытирая выступающие слёзы о его алый плащ. Сам справедливый король уже не мог веселиться, он старался удержать смеющуюся девушку в седле, что, надо сказать, дело не самое простое. Хотя ему не стоило расстраиваться, ведь теперь-то это рыжее чудо от него никуда не денется.
Напряжение прошедшей битвы и тяжёлого дня медленно, но верно отпускало. Задний двор великолепного дворца потихоньку заливал золотой свет встающего солнца, который предвещал новый беззаботный и ничем не омрачённый день.
— Ладно, посмеялись и хватит, — принимая сидячее положение, заметил Верховный Король, хотя этим заявлением он вызвал диаметрально противоположную реакцию. Двор сотряс очередной взрыв безудержного смеха всех присутствующих. — В чём дело?
Но ответить ему не мог никто — уж очень смешной вид был у великого нарнийского короля. Корона криво сидела, готовая вот-вот соскользнуть с царственной головы; в волосах цвета жидкого золота застряли поломанные соломинки и мелкий гравий; борода беспорядочно топорщилась во все стороны, напоминая золотистые щупальца осьминога.
Джинни всё-таки не удержалась в седле и теперь смотрела на младшего короля прямо с земли, слегка наклонив голову в сторону и нежно улыбаясь. Сердце Эдмунда вдруг сковала необъяснимая, жуткая тревога. Парень поспешил спуститься с Филиппа и подхватить девушку на руки.
— Я сама ходить умею, забыл? — улыбнулась волшебница.
А юношу буквально затрясло от страха. Аслан, да что с ним такое? Всё ведь хорошо! Пират мёртв, разгромленные в пух и прах тархистанцы уехали домой, Джинни с ним, в его руках, и никуда деваться не собирается. Чего ему вообще бояться? Но сердце, вопреки доводам рассудка, твердило обратное.
— Ну, ты чего? — взволнованно спросила Джинни, заглядывая Эдмунду в глаза.
— Скажи, что никогда меня не покинешь! — куда-то в её медные волосы прошептал король. — Пообещай мне! Здесь и сейчас!
— Любовь моя, куда я от тебя теперь? — вопросом на вопрос ответила ведьма, обнимая его за шею. — Я же люблю тебя, дурачок!
Темноволосый юноша молчал. Он верил ей, он чувствовал, что девушка не врала, но что это за страх? Он же даже возвращения Белой Колдуньи так не боялся.
Джинни тем временем не на шутку напугалась. Ей и в голову не могло прийти, что её чувства не взаимны. А вдруг всё это было глупой, жестокой игрой? Может, он и не любил её никогда. Да не может такого быть, ведь верно?!
— Эй, герой-любовник, ты чего завис? Ты мечтал это услышать чуть ли не с вашей первой встречи! — подал голос рыжий скакун. — Продолжишь молчать, она ведь и корабль тархистанцев догнать сможет. Рабадаш-то наверняка своего не упустит, пока ты тут ушами хлопаешь.
— Джинни, слезай с Эда! — смеясь, воскликнул Рон. — У него от твоего веса руки дрожат, разъелась ты на тюремных харчах.
Так и не дождавшись от короля ответа, разочарованная, расстроенная волшебница попыталась слезть на землю. Но этого парень допустить не мог. Он прижал её к себе сильнее, наклонился и поцеловал, стараясь вложить в поцелуй все-все свои чувства. Джинни, которая уже успела себе надумать Аслан знает чего, с радостью и облегчением ему ответила. За их спинами раздались аплодисменты, одобрительный свист и смех, но они ничего не слышали.
— Дорвался мальчик, — игнорировать ехидный голос Филиппа не получилось бы при всём желании. — Может, вам стоит хотя бы в замок переместиться?
Под общий хохот Джинни прячет алое лицо у короля на груди, Эдмунд счастливо улыбается, обнимая её за шею и целуя в огненную макушку.
— Предлагаю всем переместиться в спальни, — наконец поднимаясь с земли, заметил Питер. — Выспаться всё-таки всем надо.
— Эд, может, проводишь Джинни до спальни? — ехидно заметил Рон. — Я переживаю, что она заблудиться может.
— И проводит, и спать уложит, и сказку расскажет, — улыбнулась Сьюзен. Темноволосый король скорчил рожицу и показал сестре язык. — Его даже просить не надо.
— Оставьте их в покое уже! — возмутилась Люси. — Пойдёмте спать.
***
На прекрасном балконе с видом на Серебряное море стояла дрожащая, но совсем не от холода, одинокая фигура с длинными, развевающимися на ветру тёмными волосами. Сьюзен не могла оторвать затуманенный слезами взор от уходивших за горизонт тархистанских кораблей. Головой она прекрасно понимала, что всё правильно, что всё так и должно быть, но почему она чувствовала, что одного взгляда заморского принца хватит, чтобы в её груди вновь запылал огонь любви? Почему у Джинни и Эда всё просто? Влюбись она в Рона, всё было бы прекрасно. Но нет. Сьюзен простых путей не ищет. Влюбиться, так в того, в кого нельзя влюбляться. В этом вся она. Упрямо плывёт против течения, как упёртый минотавр. Утерев непрошеные слёзы, королева вернулась в спальню. Нужно лечь спать, может, тогда и эти глупые мысли уйдут. А чужестранные корабли тем временем совсем исчезли за линией горизонта, возвращая в страну желанный покой. Питер и Рон вопреки здравому смыслу спать не пошли. Они устроились в кабинете Верховного Короля и, потягивая доброе нарнийское вино, обсуждали сложившуюся политическую ситуацию. — Вот и как нам теперь с ними отношения наладить? — немного пьяным голосом пробормотал Питер с высоты своего кресла-трона. — А это всё ты виноват, конопатая твоя физиономия. Если бы не ты, всё бы было нормально! Надо тебя снова в темницу посадить, чтобы неповадно было в политику лезть. Вот что ты натворил?! — Пф, а кто тархистанского принца взашей выгнал, а, борода твоя плешивая? — косыми глазами разглядывая содержимое кубка, заметил рыжий маг, растянувшийся в кресле у камина. — Но это не я, ик… убил их посла, — пытаясь нравоучительно погрозить волшебнику пальцем, ответил король. — К тому же не я всё это время подглядывал за иностранным пра-пра-правителем, причём прямо из тюрьмы и прямо в его казарму… то есть кастрюлю… ну ты меня понял. — Прошу заметить! — высокопарно заявил Рон, — По твоему прямому проказу… профазу… приказу, вот! Меня и самого не особо радовало ночами на полуголого мужика пялиться и портить его сны… — Ну, и как он? — Питер даже грудью навалился на столешницу, опрокидывая чернильницу и разливая содержимое по поверхности стола, так ему это было интересно. — Ничего так, но я бы на его месте занялся нижним прессом… — Так ты на него смотрел? — скривился от отвращения Питер. — Так ты же сам мне, как это там… приказал! — возмутился волшебник, опрокидывая на себя содержимое кубка. — Вот ведь… — Ну, да… — Так и какие ко мне преференции… презумпции… претензии! — У меня вино кончилось… — обиженно надул губы король. — Так налей ещё! — НАЛЕЙ-НАЛЕЕЕЙ! — хором заключили парни, горланя на весь дворец. Люси тем временем с ногами забралась в постель и, попивая горячий шоколад, слушала рассказ мистера Тумнуса об их злоключениях. В конце концов, она уснула под мерный спокойный голос фавна. Он улыбнулся, укрыл девочку одеялом, занавесил шторы и тихо ушёл, а юная королева крепко спала, смотря яркие светлые сны, в которых нет места ни жестокости, ни страху, ни горю. Всё просто великолепно… А Джинни и Эдмунд… они так и остались стоять у двери в её комнату, не в силах разойтись по спальням. Сжимали друг друга в объятьях, целовались до нехватки кислорода, шептали какие-то романтичные глупости. Они не хотели расставаться ни на секунду, но парню нельзя переступать порог её комнаты. Как это будет выглядеть?! Но и сил разойтись не было. Не сейчас, когда им ничего не мешает, не тогда, когда между ними не существует никаких преград! Но был кое-кто, кто мог им немного помочь. — Так, Джинни, коли ты не хочешь идти спать, я займу твою комнату! — их неожиданно сильно оттолкнула от двери госпожа Бобриха и, забавно переваливаясь, прошла в её временную спальню. — Мой благоверный храпит как боров! А мне нужно поспать. Ещё несколько секунд Джинни и Эдмунд смотрели на захлопнувшуюся дверь, переваривая происходящее. — Тогда на правах короля похищаю Вас, миледи, в свои покои, — с широкой улыбкой провозгласил юноша, поднимая волшебницу на руки. — Мерлин мой, я умею ходить, Эдмунд! — Пока ты ходишь только от меня, так что позволь на этот раз мне задать направление, — ухмыльнулся парень. Тем временем из спальни высунулась пушистая коричневая голова. Из-за шторы вразвалочку вышел недовольный мистер Бобр. — Храплю как боров? — Тихо ты! — взмолилась его супруга. — Я не смогла ничего лучше придумать, а не то они бы так и не разродились. — И с каких пор ты заделалась купидоном? — проворчал мистер Бобр. — Помнится, мне самому пришлось ходить вокруг да около несколько лет! — Не хочу, чтобы эта девочка повторяла мои ошибки, — нежно целуя мужа в мокрый нос, ответила госпожа Бобриха.***
Приоткрыв сонные глаза, Джинни попыталась понять, где она находится. В щёлку между тёмно-синими ночными шторами бьёт мягкий нежно-розовый свет. Тёмно-синие? Только не говорите, что… Резко повернув голову, девушка видит самого дорогого и любимого человека. Блестящие чёрные волосы откинуты на одну сторону, оголяя бледный лоб, на аккуратном прямом носу и щеках лёгкий-лёгкий, еле заметный румянец, а губы чуть дрожат во сне. Наверно, только серый поддоспешник, который он так и не снял, выдавал в парне бравого воина, не жалевшего вчера… позавчера своей жизни ради спасения королевства. А не видь волшебница его одеяния, наверняка подумала бы, что перед ней мальчишка двенадцати лет. Аккуратно вытянув руку из-под одеяла, она попыталась пригладить его тёмные лохматые волосы, но юноша зашевелился, и Джинни поспешила закрыть глаза, делая вид, что непринуждённо спит. — Я знаю, что ты не спишь, сокровище, — не открывая глаз, прошептал юный король. Закусив изнутри щёки, Джинни усиленно пыталась удержать рвущийся из груди смех. Эдмунд открыл глаза, чтобы лучше разглядеть девушку, упрямо притворяющуюся спящей. Губы плотно сжаты, чтобы не растянулись в яркой солнечной улыбке, глаза напряжённо зажмурены, от чего длинные пушистые ресницы трепещут, словно хрупкие крылья бабочки, а милый веснушчатый носик слегка сморщен. — Значит так, да? — Джинни отчётливо слышала в любимом баритоне нотки озорства и смело продолжила свой маленький фарс. Слева раздалось довольно громкое шуршание шёлковой ткани. Джинни напрягла слух, чтобы понять, что на этот раз задумал король. Эдмунд подхватил одеяло, которым укрывался сам, и как можно тише набросил его прямо поверх одеяла волшебницы так, чтобы из-под него было видно только её лицо. Девушка упрямо отказывалась открывать глаза. Парень ухмыльнулся и лёг так, чтобы его сильные крепкие руки располагались с двух сторон от неё, не давая барышне пошевелиться. Только сейчас, осознав своё беспомощное положение, Джинни распахнула глаза, ожидая дальнейших действий юноши. — И что это значит, мой король? — с вызовом смотря в угольно-чёрные глаза, поинтересовалась девушка. — А вот что, — Эдмунд наклонился и легко поцеловал её в нос. — И это всё? — вздёрнув бровь, немного разочарованно поинтересовалась волшебница. — Может, вы изволите меня отпустить? — Не-а, — наконец целуя желанные коралловые губы, возразил парень, — я теперь никуда тебя не отпущу. — Да что вы?! — шутливо скривив припухшие от поцелуев губы в лёгкой ухмылке, Джинни немного напряглась и перевернулась так, чтобы поменяться с королём местами. — Что теперь скажете, милорд? По-моему, мы с Вами поменялись ролями. Эдмунд улыбнулся, у него-то руки свободны, поэтому прижать к себе эту рыжую егозу не составило большого труда. Девушка со смехом уткнулась в его мощную шею и замерла, вдыхая приятный запах зелёного чая с примесью чего-то терпкого. — Мы не можем проваляться тут весь день, Эд, — с огромным трудом отрываясь от его шеи и приподнимаясь на локтях, проговорила волшебница. — Почему? — чуть отстраняясь и надувая губы, спросил парень. — Я так хочу, я король или нет, в конце концов? Волшебница не удержалась и чмокнула его в надутые губы. Ну как маленький, ей-богу, даром, что старше её чуть ли не на два года. — Ты как хочешь, но я проголодалась, поэтому я встаю, — легонько щёлкнув короля по носу, девушка вскочила с кровати и направилась к выходу, шлёпая по мраморному полу босыми ногами. — Жду вас на завтраке, мой король. Только дверь закрылась, Эдмунд откинулся обратно на подушки и блаженно прикрыл глаза. Вся его комната за ночь пропахла любимым запахом. Её запахом. Перечная мята и морская соль. Что может быть лучше, чем лежать на своей кровати и шумно дышать полной грудью?***
В столовой, наплевав на все условности, король и волшебница сели рядом, под столом держась за руки. Оба счастливо улыбались, демонстрируя всем своё отличное настроение. Но не все за столом были так беззаботно счастливы. Рон и Питер ничего не ели, они одинаково пустыми взглядами сверлили светлую столешницу и сквозь зубы цедили простую холодную воду. Королевы тем временем с тихим смехом обсуждали происходящее. — Рон, — позвала брата Джинни. — Рооон! Рыжий парень вздрогнул и протяжно застонал, хватаясь за лоб. Было ощущение, что ему на голову надели жестяное ведро и били по нему палицей. В горле было сухо, хотя он опрокинул в себя уже второй графин холодной ключевой воды. Король Питер выглядел не лучше. Звонкий, но очень приятный голос волшебницы эхом разносился в многострадальной голове. Джинни ухмыльнулась, она-то знала, что приключилось с Верховным Королём и его верным советником. Более того, она даже знала, как исправить это, но не хотела вмешиваться. Пусть помучаются, может, потом будет неповадно пить вино в таких количествах. — Так что ты хотела… Джинни, — слабо прохрипел Рон, не смотря на сестру. — Тебе не кажется, что нам с тобой стоит съездить домой и привести поместье в порядок? От этой фразы Эдмунд поперхнулся еле тёплой кашей. Юного короля снова охватило то отвратительное чувство, что сковало сердце на заднем дворе. Нет, нет, НЕТ! Нельзя её туда отпускать, твердило сердце, но разум говорил не вестись на эти глупости и дать девушке навестить родной дом. Джинни почувствовала напряжение любимого и крепко сжала под столом его широкую ладонь. Мерлин, что же он так напрягается? Это же ведь нормально, что она хочет восстановить их с Роном дом. Тем более это дело, дай Аслан, пары часов! — Не знаю, Джинни, я себя сегодня не очень хорошо чувствую, — прошелестел рыжий парень. — А что такое? Не выспался, братик? — язвительно поинтересовалась девушка. — Да, немного, — опрокидывая в горло очередной стакан холодной воды, ответил маг. — А по-моему, нам пора перестать злоупотреблять гостеприимством королей и королев, — заметила Джинни, нежно, успокаивающе поглаживая раскрытую ладонь Эдмунда под столом. — Что за глупости, Джинни! — вспылил черноволосый король. — Кэр-Паравель огромен! Вы с Роном явно нас не потесните. — Милый мой! — положив свободную руку на его щёку, прошептала колдунья. — В нашем поместье осталось множество дорогих мне вещей. Мне нужно как минимум их собрать. Это не займёт много времени. Ты даже не заметишь, что я куда-то уходила. Парень тяжело вздохнул. Почему же ему так тяжело отпускать её от себя? Неужели он такой собственник?! Да, да и ещё раз да! — Я думаю, Джинни права, — оживился Рон. Рыжая девушка хмыкнула: брат надеется найти в руинах рецепт антипохмельного зелья. Как же, выйдет это у него. — Мы действительно должны восстановить поместье. — Тогда я с вами, — тут же встрял Эдмунд. — Нет, брат, — неожиданно твёрдо отрезал Питер. — У тебя есть определённые обязанности перед государством. Ты нужен мне здесь. — Но, Питер, — воскликнула Сьюзен, защищая младшего брата. — Может, мы справимся и без Эдмунда? — Нет, — снова отрезал Питер. — Пожалуйста, Эд. Ты лучше всех разбираешься в экономических вопросах. — Питер, я думаю… — начала Люси, но её перебил младший старший брат. — Питер прав, я стал забывать, что я король и что у меня есть долг перед моим народом и страной, — и тише, чтобы услышала только Джинни, добавил: — Умоляю, постарайтесь как можно быстрее. — Конечно, — нежно улыбаясь, ответила девушка, — ты и соскучиться не успеешь. Уже через полчаса юный король провожал своими чёрными, как безлунная ночь, глазами двух всадников, чувствуя, как его сердце и разум ведут кровопролитную войну. Что-то подсказывало, что прекрасной, как нарнийское солнце, рыжеволосой девушке не скоро ещё придётся осветить его бренный земной путь. Однако упрямая надежда тоненьким, но уверенным голоском твердила: «А вдруг…»***
— Дом-дом, милый дом, — тихо и тоскливо пробормотал Рон, подъезжая к таким родным развалинам. — Всё хуже, чем я думал, Джинни. С чего начнём? — Давай для начала осмотрим фронт работ, — слезая со своей жемчужной красавицы, заметила Джинни. — Хорошо, — тоже вылезая из седла, ответил Рон, — я, с твоего позволения, начну с того крыла. Девушка уже не слушала, она направилась в сторону своей комнаты. Её она нашла по остаткам великолепного туалетного столика, украшенного мозаикой из настоящих ракушек. Напротив валялась поломанная кровать, а рядом стояла целёхонькая прикроватная тумбочка. Странно, но даже маленькие резные ножки никак не пострадали. Что-то заставило Джинни открыть верхний ящик. Это вышло с трудом и не с первого раза, что-то постоянно мешало. — Ну, давай же! — пробормотала волшебница, резко дёргая круглую ручку. На этот раз она открылась неожиданно легко, заставляя девушку неловко упасть на спину, на голову ей приземлился злосчастный ящик. Из него посыпались десятки, даже сотни скрученных в трубочки свитков пергамента. Все они были исписаны одинаковым смутно знакомым детским почерком.Мама — Мэ-Молли
Папа — Артур
1 брат — Филипп, Питер, Колин… Билл
2 брат — Перси, Гарри… Чарли
3 4 5 брат — Фордж, Джордж и Фред
5 3 брат — Перси
6 брат — Ронни
***
Рон вздрогнул. Только что он бежал, спотыкаясь, через обломки собственного замка, как вдруг оказался в кровати в смутно знакомой комнате. Перед ним сидела его сестра, только на вид ей было от силы лет одиннадцать. Секунду! — Джинни! Светло-карие глаза наполнились слезами, девочка вскочила с кровати и вылетела из комнаты брата. Рон попытался кинуться за сестрой, но ноги его запутались в одеяле. Всё-таки вырвавшись из мягкого плена, мальчик кубарем скатился с лестницы. — Джинни! Джинни! Открой! — барабаня в закрытую дверь, орал мальчик. — Джи… Вдруг его рот зажали и затащили в соседнюю комнату. — Рон, ты с ума сошёл?! — прошептал злой голос одного из близнецов. — Ты передумал за Гарри ехать?! — прошипел второй близнец. Рон начал успокаиваться. Гарри. Гарри Поттер. Точно. Он должен ему помочь. Медленно, но верно в голове восстанавливалась картина его настоящей жизни. В соседней комнате навзрыд плакала Джинни, чувствуя, что там, среди страниц, она оставила что-то важное, без чего её жизнь никогда не станет полной. А на полу в комнате Рона так и осталась лежать раскрытая детская книга.
