kin

В просторной детской горел приглушённый ночник, придавая стенам комнаты фиолетовый оттенок. Хрупкий, но в меру подтянутый черноволосый омега, в свободной шёлковой пижаме, склонился над небольшой кроватью, ласково поглаживая любимую мордашку (что уже стало некой традицией) своего, уже засыпающего, трёхлетнего ребёнка. Малыш родился омегой, а пах сладким миндальным сиропом. Копна светлых непослушных волос досталась ему от отца, да и бледность также перешла «по наследству». Мальчик был худеньким до ужаса, щуплым, как говорят, одна кожа да кости, сколько не корми. — Папочка, когда отец уже вернётся? Он обещал привезти мне розового гориллу! Я соскучился, папочка. Очень-очень. — Малыш, крепко сжимал в своих детских объятиях обезьяну, цвета абрикоса, растеряно и внимательно ожидая ответа старшего омеги. — Скоро, Тай. Отец скоро вернётся. Главное, будь послушным мальчиком, как и договаривались, хорошо? — Получив уверенный кивок на свои слова, черноволосый поцеловал сынишку, неспешно покидая уютную детскую, — Спокойной ночи, родной. Спи сладко. Люблю тебя. 🐝 Вечер омеги разбавлял ягодный ликёр. Унылость прошла, освободив место расслабленности. Локи наконец-то мог позволить себе выключить роль правильного родителя и тупо выдохнуть. Тяжело воспитывать ребёнка одному, не так должно было быть, не так омеге всё это представлялось. Молодой папа, удобно зарывшись в кипу диванных подушек, в непроглядной темноте ночной гостиной, светом для которой, в данный момент, служило только мерцание плазмы, наблюдал, как по ту сторону экрана, его талантливый и всеми горячо любимый муж, был вознаграждён своим очередным музыкальным трофеем. Черноволосый вырубил телевизор и злостно швырнул пульт куда-то в сторону, вновь глотая обжигающую жидкость. — Самодовольный эгоист.