И как же теперь жить?

      Жизнь вообще несправедливая. Почему кто-то рождается в бедной семье и должен каждый день буквально выживать, сражаясь с грубым и тяжелым миром, который так и норовит поглотить и косточками даже не подавиться, а кому-то посчастливилось оказаться у богатеньких родителей, жить в своё удовольствие и никогда не знать горя? Почему кто-то рождается полностью здоровеньким, но не ценит это, а кому-то приходится молиться, чтобы просто проснуться на следующий день или хотя бы не переживать каждый час ужасные боли? Да в конце концов, почему более восьмидесяти процентов рождаются с причудой, и многие так и не используют её, а тот, кто действительно хочет стать героем, кто хочет всего себя посвятить защите местного населения, оказывается просто выкинут жизнью за борт в оставшиеся двадцать процентов?       Мидория этого никогда не понимал. Хотя, если сказать честно, то не так уж сильно он сетовал на свою семью. Парень привык радоваться мелочам. Всё же, каждый в той или иной степени приходит к этому решению, иначе в этом мире вообще не выжить. Изуку счастлив, что у него есть любящая мама, которая всегда его поддерживает во всем. Она его друг, советник и самый близкий человек в одном лице. Изуку рад, что может каждый день просыпаться и идти к своей цели. Да, у него нет причуды. Конечно же, ему будет сложно пробиться в геройскую академию Юуэй, но он сейчас усердно над этим работает. Даже если он не попадет в геройский класс, то сможет попасть в класс поддержки, там-то, с его мозгами, он точно пригодится. Он, так же как и герои, будет трудиться на благо людей, защищать их. А когда кто-то из героев будет заходить к нему в мастерскую, чтобы усовершенствовать свой костюм или придумать новые плюшки для атак, Мидория будет встречать его с улыбкой. Так, как Всемогущий.       Изуку благодарен тому, что у него появился такой пример как Всемогущий. Он наслаждается каждым его подвигом, смотрит все эфиры и интервью, собирает фигурки, комиксы и журналы с его изображением. Изуку бесконечно признателен Бакуго Кацуки за то, что тот сегодня его не трогал, за то, что не поднимал руку, не избивал, не портил его тетради и учебники. Он от души улыбается парню, за что получает раздраженное цыканье и небрежное: «Чё зыришь, Деку?!».       А ещё, Деку сегодня в предвкушении теста на персонализацию. Сегодня ему, как и всему классу скажут, кем он является: альфой, бетой или... О третьем Мидория старался не думать. Ему казалось, что стоит в его голове поселиться этому ужасному слову, как оно тут же может как-то преобразоваться в реальность.       На третьем уроке ребят вызвали в медпункт для осмотра и сбора анализов. Всех нехило потряхивало. Ведь это так волнительно — узнать свою персонализацию. Будешь ли ты сильным альфой, которого все будут обожать или же простой, но выдающейся бетой, а может… Слабой, ничтожной, беспомощной омегой, которая толком-то защитить себя не может. Единственный, кто, казалось, совершенно не беспокоился по этому поводу — Бакуго. На его лице было написано: «я и без ваших дерьмотестов знаю, что альфа». Хотя, такое поведение парня было оправданным: он был сильным, ловким, быстрым, у него была настоящая, присущая альфе, причуда — взрывы, которые по мощности могли сравниться с настоящими взрывами больших бомб. Тело Кацуки также было похоже на тело выдающегося альфы: точеное, подтянутое, рельефное. Да даже у парней порой вставал на него, что уже говорить о толпе девушек, которые визжали каждый раз, когда парень снимал футболку на физкультуре летом, когда была очень жаркая погода.       Ну, вот и наступил момент икс. Всех стали вызывать по списку. Бакуго шел седьмым. Он даже не дождался, когда назовут его имя: дверь за ним в медпункт захлопнулась. Это было так на него похоже. Однако, минут через пять из кабинета стали доноситься какие-то громкие крики и прозвучало несколько взрывов. Дверь резко открылась, причем, видимо, с ноги. Кацуки просто в бешенстве: его красные глаза стали ещё ярче, и в них, буквально, вспыхивали взрывы. В руке у парня был уже смятый листок с анализом.       — Да пошли вы к черту! — завопил снова парень и, развернувшись, также с ноги захлопнул дверь. Блондин резко развернул ещё раз листок, зашипел и, скомкав его обратно, выкинул в урну.       — Хули вылупились, черти?! — заорал ещё громче парень. Бакуго засунул руки в карманы школьных брюк и вразвалочку отправился в неизвестном направлении, сшибая неровные косяки, урны и людей, что попадались на пути.       — Что его так задело? — произнес один из прихвостней парня. Другой же в этот момент не побрезгал, залез в урну и двумя пальцами вытащил скомканный листок.       — Ни хрена се! — воскликнул второй — пухленький парень с кудрявыми темно-коричневыми волосами.       — Что там? — попытался посмотреть на листок через плечо друга первый школьник: тощий пацан с выделяющимися острыми скулами и маленькими, как у крыски хитрыми глазками. — Да ну на... Бакуго бета?!       — Да там явно какой-то наёб! — возразил полненький брюнет.       — Вы что, анатомию в этом году вообще не учили? Приборы по определению персоналии были изобретены еще в тысяча восемьсот пятьдесят третьем году, после чего они стали только улучшаться. Нынешние дают девяносто девять целых и девять десятых процентов гарантии, — сказала вдруг девочка в очках с круглой светло-синей оправой, стоявшая следующая на очереди.       — Ну, не сто же процентов, — возразил худощавый, как вобла, школьник.       — Сто процентов тебе только мать природа даст! — как-то презрительно, на повышенных тонах ответила девочка. Этот спор мог бы продолжиться, но её позвали на обследование следующую.       — Да бля, если вот Мидория будет не омегой, то эта хрень точно врёт! — завопил пухлый мальчишка, указывая пальцем на Изуку, который уже следующим должен был зайти в медицинский кабинет.       В этот момент зеленоволосого резко передернуло. Какое-то неприятное ощущение, похожее на тошноту, тут же стало подбираться к горлу, голова закружилась. Он же так старался избегать этого слова, а тут прям перед самым осмотром его произнесли. Что же теперь делать? Можно ли вернуть эти слова назад? Можно запихнуть это чёртово слово обратно в глотку одноклассника?       Но Мидория ничего не успел предпринять, так как его имя прозвучало слишком неожиданно. Была его очередь. На ватных ногах, чудом только не потеряв сознание, парень дополз до стула. Доктор стал ему что-то говорить, но Изуку совершенно не слушал, ибо был в прострации. Руки стали трястись, он их ощущал как чужие. Вся кровь отлила от лица и рук и скопилась непонятно где, так как парень был полностью бледный, как лист, что вставляют в принтер для распечатки контрольных работ и раздаточного материала. Видимо, из-за этого врач смог попасть в вену только с третьей попытки.       Мидория даже не почувствовал боль от укола. Он вообще ничего сейчас не чувствовал. Всё его внимание было направлено на пробирку с красной жидкостью, от которой теперь зависела его дальнейшая судьба. Доктор поставил пробирку в специальное устройство, которое больше напоминало широкий пульт с большим количеством кнопок. Он нажал какую-то комбинацию и на экране «пульта» стали появляться цифры. Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два... Один.       Зрачки Изуку расширились, он будто перестал дышать: на экране прибора пробежала быстрая двойная полосочка, похожая чем-то на трассу для машин в старых компьютерных и геймбойных играх. Резко появились буквы, которые заставили Мидорию просто заскулить от досады, обиды и разочарования.       Он омега. Пять букв на экране чётко об этом говорили. Это точно была не ошибка. Парень и сам это прекрасно понимал, но легче совершенно не становилось. Странно, но ни слез, ни криков, ни чего-либо ещё у Изуку не было, не было даже истерики. Появилась просто пустота. Сжирающая изнутри пустота, которая готова была в любой момент поглотить парня.       Доктор вручил парню бумажку, на которой был написан результат и, не дожидаясь когда тот опомнится, просто выставил его за дверь.       Вот так бывает всегда. Никто не будет спрашивать, готов ты или нет, тебя просто оставят с твоей личной огромной проблемой один на один и выбросят на трассу жизни, чтобы тебя там задавила какая-нибудь проезжающая машина. Ох, как бы сейчас Изуку этого хотел. Почему машины не ездят по школе? Почему никто из злодеев не хочет напасть на его школу? Почему именно сейчас, когда так нужно, ничего не происходит?       — Омега? Как отвратительно, — процедил сквозь зубы Бакуго, заглядывая в листок с результатом парня. Видимо, блондин достаточно нагулялся, остыл и решил вернуться к кабинету. Может для того, чтобы всыпать врачу очередной раз или просто послушать результаты остальных. Изуку тут же спохватился и прижал листок к себе, но было уже слишком поздно. Все прекрасно услышали о его результате.       Как загнанный зверек Мидория смотрел на своих одноклассников, многие из которых ответно уставились на него с каким-то недобрым оскалом. Изуку понимал, что теперь в школе ему станет ещё труднее учиться, но больше всего его задели слова Бакуго. Конечно же, было известно, что Кацуки никогда не церемонился с выражениями, однако это «отвратительно» прозвучало слишком уж ужасно. Так, будто бы парень его просто сплюнул с языка Изуку в лицо. Хотелось просто упасть и разрыдаться прям там, при всех. И плевать, кто и что о нём теперь подумает. Что теперь может быть хуже? Что теперь ему делать? И как же теперь ему жить?