Daim

       Пока Драко, ожигая свои пальцы над маггловским, совершенно обычным ковшиком на такой же маггловской плите и мешая почти что вскипевшую жидкость строго по часовой стрелке, Гарри, думая, что его не замечают, смахивал в карман джинс конфеты из серебряной тарелки.        — Гарри Джеймс Поттер, ты достаточно их съел, убери руки со стола! — Драко знал, что шведский шоколад придётся по вкусу Национальному герою, поэтому зарядил нагревшейся чайной ложкой по резко взметнувшейся к тарелке руке. — Поттер! Не выводи меня, и так по карманам всё распихал, так ещё и тянешь!        Он махнул той же ложкой по набухшему переднему карману джинс Гарри, скрещивая руки на груди, ликуя внутри. Драко понимал Гарри — перед таким шоколадом, обёрнутым наподобии маленьких конфет, трудно было удержаться. Не слишком сладкие, но и не без, сладостные конфеты с идеально сбалансированными вкусами карамели, миндаля и шоколада до сих пор вертелись у Малфоя на языке, и удержать свои руки было не так просто.        Гарри смахивает губами с костяшек светло-коричневую, почти пастельную каплю от чайной ложки, вновь забирает шоколад в ярко-конфетной упаковке.        — Драко, какао не обязательно так часто мешать, — Гарри шуршит упаковкой. Малфой приподнимает бровь. —  Это тебе не зелье — баллы не за что получать.        Драко дёрнул носом. Нахмурился и развернулся к плите, чувствуя ну слишком эмоциональный взгляд хрустящего карамелью Поттера.        — Как хочу — так и варю. — Драко вновь запустил ложку в ковш, сбавил газ. — И вообще. Какого боггарда я вообще варю это своими руками.        За его спиной снова зашуршали. Гарри, выворачивая свои карманы обратно на тарелку, кидал нередкие взгляды на спину Драко. На Драко — рождественский зелёный свитер, совершенно не относящийся к одежде нормального человека.        — Драко, скажи мне, ты топаешь по ночам? — Неожиданно спросил Гарри. Чайная ложка выскользнула из пальцев Драко, с плюханьем угодила в ковш. И единственное, что мог сделать Поттер в этой ситуации, так это уклониться от обжигающего скулы румянцем взгляда.        — Поттер, ты сейчас о чём? — Вылавливать ложку не было никакого желания. Она уже опустилась на дно, а лезть пальцами в обжигающее даже паром какао не хотелось. — Что ты несёшь?        Но его возмутительно прервали. Драко вобрал в себя воздуха, уставился на жующего очередную шоколадку Поттера.        — А ёжики — да, топают, — Гарри улыбнулся, подталкивая яркую бумажку под стенки тарелки, где лежат уже две точно таких же. Поттер беспардонно продолжал съедать любимый шоколад Драко и без зазрения совести при этом смотреть в глаза.        — Причёт тут ёжики, Поттер? — Иногда Поттер был просто невыносим. И Драко мог иной раз усомниться в его адекватности. Да и обучение с ним оправдывало его сомненья — Гриффиндор — диагноз в большинстве случаев. И Поттер попадает под это счастливое число людей. Даже вытесняя их своими печальными для Драко достижениями.        Гарри пока молчал. По его лицу невозможно было понять о чём тот думает. Лишь стучал ногтями по кухонному столу, разглядывая хлопья снега за окном.        И потом произнёс. Прямо в глаза.        — Ты когда злишься на ёжика становишься похожим, — совершенно серьёзно произнёс, и не подавился. — Забавно пыхтишь, да и носиком дёргаешь… Вот я и подумал, что по ночам ты тоже топаешь. От раздражения.        Драко дотронулся до своего носа. Не сдерживая лица. А потом, шумно выдохнув, схватился за свитер, думая его снять. А потом, осознав, что это было бы глупо, ушёл из кухни, не бросив на Поттера и взгляда, ступая на цыпочках. Чтобы не затопать.        От раздражения.        — Драко, ну ты чего? Молоко же убегает! — С кухни послышалось шипение — и Гарри, и сбежавшего молока. Драко не обратил на это внимание, уместившись на краю дивана, почти вжимаясь в подлокотник. Совершенно безвкусная маггловская ёлка, заставляющая внутреннего Драко жмуриться от радости, оказалось как нельзя кстати на этот раз. На её переливающиеся огоньки хотя бы можно было смотреть без раздражения.        На кухне Гарри возился с сбежавшим какао, закатив рукава красного свитера, на который иной раз Драко не мог смотреть без фырканья. Это Рождество Драко проводит с Гарри, в какой-то маггловской квартире, без разрешения на магию с яркой ёлкой в углу разбросанной по всем поверхностям мишурой. Гарри настоял, чтобы волшебные палочки покоились в рукаве свитера Драко, и предложил отпраздновать без магии. Драко дёрнулся, но спрятал палочку в рукаве, доставая из пакета коробочку прозрачных шариков с белыми ёлочками. Смотря сквозь него Драко понимал, что украшать всё своими руками не так уж и плохо, но упёрто не признавался в этом.        А ещё ему понравились новогодние игрушки с жидкостью внутри. Встряхивая их пару раз, Драко, наблюдая за плавающими внутри снежинками, встряхивал ещё пару раз, пока Гарри читал инструкцию приготовления какао, шурша пакетом маленьких маршмеллоу.        Драко тогда и приготовил какао, соблюдая пропорции, переливая молоко из двух кружек в ковшик, чтобы уж точно хватило. Пришлось задействовать полторы бутылки, но всё вышло довольно отлично и, приготовив такой напиток своими руками первый раз, Драко немного гордился собой.        Гарри появился из кухни как есть. В немного намокшим свитере, с закатанными рукава с двумя белыми кружками со смешными лицами. Гарри настоял на их покупке и сейчас, протягивая одну из них Драко, осторожно опускался на мягкий диван, сразу же приваливаясь к спинке.        — Драко, да ладно тебе, — тихо прошептал тот. Драко, растянув рукава зелёного свитера до пальцев, взял кружку из рук, снова отворачиваясь, смотря на ёлку и стоящий под ней стеклянный шар с домиком. — Мне, на самом деле, нравятся ёжики. Они милые. И потерпеть их топот ночью можно.        Драко заглянул в свою кружку. Опустившиеся на половину маленькие маршмеллоу плавали в какао, вырисовывая кривое белое сердечко. Драко спрятал улыбку в кружке, отпивая немного. Забросил ногу на ногу, ещё больше пододвинулся к подлокотнику, пристроившись на нём локтём.        — Поттер, если ты сейчас не замолчишь, я прокляну тебя, — тихо произнёс он, пытаясь выхватить маршмеллоу из кружки. Они слиплись в одно большое, напоминающее сердце, пятно и не хотели разделяться. Драко облизнул верхнюю губу, перестал пытаться и кинул взгляд на Гарри. Тот тем временем возился на диване, доставая из кармана пару всё-таки запрятанных шоколадок, раскрывая их зубами.        — Просто подумай об этой ситуации в другом русле: я назвал тебя милым, — нашёлся Гарри, хрустя карамелью прямо под ухом. Драко закатил глаза, отобрал у него остаток шоколадки.        В маггловской квартире пахло ванилью. Драко постоянно принюхивался к этому запаху, который водил его по всей квартире, и уже вскоре в небольшой духовке обнаружился противень маленьких полумесяцев. Хоть и большинство печенек уже было съедено, по квартире всё равно разносился этот сладкий запах. Драко испытывающе глянул на стоящий недалеко столик с последними печеньками на тарелке.        Сегодня слишком много миндаля — и в шоколаде, и в маленьких печеньях полумесяцев. Гарри похвастался, что нашёл его в одной маггловской книге и, посветив тёплого оттенка голубого обложкой не сильно толстой книги, открыл на самом конце. Потом добавил, что книга на самом деле неплоха, и что Драко обязан её прочесть.        Драко на это лишь фыркнул но, замешивая какао с сахаром, заглянул через плечо Гарри, пробежал глазами по описанию книги, пока Гарри усиленно измельчал миндаль в, как он сказал, блендере с невыносимым шумом.        Печенья оказались неплохи. Хоть и рецепт Драко показался слишком странный, он настоял, чтобы Гарри не отправлял тесто в холодильник — сейчас что ни на есть крайний случай, и без холодильника можно обойтись.        — Разницы же всё равно не будет, — покачал головой Драко, разматывая шар бледного теста с кусочками миндаля, который Гарри сразу же отколупал и отправил себе в рот вместе с тестом.        Вместо ванильного стручка они использовали ванилин.        — Попробуй тесто, печенье будет просто сказочным, — мурча, отозвался Гарри и потянулся за очередной порцией. Драко легко стукнул того по тыльной стороне ладони, отодвигая комок теста в сторону.        Тогда они вылепливали полумесяцы вместе и, как бы ущербно они не смотрелись, на вкус действительно оказались волшебными. Драко они сразу же понравились и, забрав у Гарри всю трилогию книг, он заново прочёл приготовления «Всесезонных ванильных полумесяцев Лотти» с лёгкой улыбкой.        — Конечно я милый! Даже лучше — я намного красивей тебя! — фыркнул снова Драко, делая глоток, заглатывая разом несколько маршмеллоу.        — Ты поосторожней, они же, всё-таки, горячие, — Гарри похлопал глазами, смахнул волосы со лба и, с чистой улыбкой взглянув на Драко, сам начал пить. — Для первого раза неплохо.        — Неплохо? Поттер, мне кажется, или ты стал терять нюх, — Драко приподнял бровь, выпрямив спину ещё больше, будто до этого было недостаточно. — Это было лучшее какао, что ты пробовал за всю свою жизнь!        Гарри спорить не стал. Вместо этого он поцеловал Драко, слизывая с его верхней губы остатки расплавленного маршмеллоу. Липкого, но маршмеллоу. Драко отозвался, приобнимая свободной рукой и подсаживаясь ближе. Губы Гарри ещё сохранили на себе шоколадный вкус и, не теряя возможности, Драко воспользовался этим.        Когда почти весь шведский шоколад был съеден и малая его часть досталась Драко, они сидели на том же диване, пересматривая фильмы детства Гарри. Тот нашёл как нельзя кстати подходящие под рождественскую атмосферу фильмы и, Драко, восседая в объятиях Гарри, с любопытством смотрел на экран висящего на стене телевизора — в фильмах, как и в настоящей жизни, ёлки горели так же ярко своими гирляндами, Драко это привлекало сильнее.        Оставшиеся ванильные полумесяцы Драко забрал себе. Хрустя ими он, постоянно ерзая на плече Гарри, совершенно не хотел ими делиться, сколько бы Поттер не пытался тянуть к тарелке руки — Драко постоянно шлёпал его по ладони, зажимая в зубах очередное печенье.        — Ты все мои любимые шоколадки съел, имей совесть, мистер! — с упрёком говорил постоянно он. Гарри на это лишь хихикал, мягко целовал в щёку и, под загоревшийся взгляд своего парня продолжая доставать из карманов джинс всё новые и новые шоколадки, медленно их съедая.        На середине третьего фильма про мальчика, который остался дома один, Гарри, яростно до этого призывающий не спать всю ночь и встретить рассвет, заснул сладким сном на плече у Драко. Драко же, забрав последние шведские шоколадки из кармана, втиснул ему пустую тарелку с крошками от ванильных полумесяцев.        Гарри не удержал тарелку.        Когда четвёртый фильм подходил к концу Драко решил сдвинуться с места. Его чай закончился ещё на втором фильме, а новый хотелось до искр перед глазами. Заодно он планировал забрать оставшиеся из кухонной тарелки шоколадки, но не успел.        Она была пуста. Торчавшие из-под неё яркие конфетные фантики говорили о том, что когда-то лежало на ней. Драко дёрнул носом — Гарри незаконно использовал магию, призывая себе все существующие в этой квартире конфеты, нарушая свои же правила.        Гарри выдернуло из дрёмы тихое буханье. Он сонно покрутил головой, подмечая что Драко нет рядом.        — Ты всё-таки ёжик, — хрипло произносит Гарри, когда Драко вновь появляется на диване. — И ты всё-таки топаешь по ночам.        Драко посмотрел на часы. Уже давно за полночь, почти три утра.        Спустя двадцать минут пятого фильма Драко заснул в тёплых объятиях Гарри.        На счету Гарри это — второе лучшее Рождество за всю его жизнь. Со вкусом карамели, миндаля и шоколада.