Я вернусь к тебе

       Сидеть в переулке с шинки, который добровольно стал Норой, и бухать — что может быть лучше?       Для второсортного божка вроде меня такой шинки — предел мечтаний. Казума оказался прав. Мне нужно было взять его с самого начала, однако его нытье про предательство ненормальной Бабенки — жалят и жутко бесят. Я тоже, в каком-то смысле, киданул Юкине. Бросил всех. Бросил Хиери.        Никогда бы не подумал, что влюблюсь в человека. В самую обычную девчонку, в школьницу. Все время поиска нового шинки очень хотелось ее увидеть. Это становится похоже на то исчезновение, после которого я познакомился с бабушкой Ики. Забавная бабуля. Она и поставила все на свои места — мне нельзя находиться рядом с Хиери. Я бог бедствий и несчастий — такова моя природа. Потому, мне лучше забыть ее, тогда все будет так, будто мы никогда не встречались.        Никогда…       Никогда не видел ее улыбки, ее злости, ее смеха, ее слез счастья. Никогда. Нет, лучше бы я был просто человеком и был рядом с ней всю ее жизнь, чем жил в обличьи Бога, что зависит от своего создателя.        Казума слишком измотан морально. Думаю, ничего такого не случится, если я спрячу его на крыше?        Когда я переместился под окна хорошо знакомого дома, где погас свет ночника, в голове забила мысль: «Что же ты делаешь, Ято?»       А и правда, что я творю? Зачем я поддаюсь искушению вновь и вновь, желая увидеть ту, которую лучше бы мне никогда не видеть — для ее же блага.        Но я каждый раз нарушаю все границы дозволенного Богам. Мне трудно сдедать это еще раз, но мне нужно. Увидеть ее. Хотя бы одним глазком. Хотя бы на миг. Узнать, что она в порядке и уйти. Просто уйти.       У Хиери всегда открыто на ночь окно — чего скрывать: я часто заглядывал к ней по ночам и смотрел на спящую девушку. На мою прекрасную Богиню. Юкине бы меня за такое убил. Я сам чудом не спалился, когда ночью Ики просыпалась. Так же от нее «дикого савата» отхватить можно.        Едва мои ноги коснулись пола, в мое лицо тут же прилетела подушка, а сама Хиери, как оказалось, не спала. Ее глаза, едва различимые во тьме, испуганно блестели, а руки держали одеяло под самым горлом.        — Ты чего, Хиерь? — не менее испуганно спросил я, держа подушку в руках и глядя, как по розовым щекам катятся прозрачные слезы.        Девушка прикусила губу, а потом рухнула на кровать, укрываясь одеялом с головой. Чего это с ней?        — Эй, Хиери… — сел я на край кровати, что жалобно скрипнула под моим весом.        В ответ мне раздались только тихие, приглушенные всхлипы. Она плачет из-за меня? Неужели она возненавидела меня?        — Уйди… Уйди… Ты просто галлюцинация, — все еще плакала девушка, но в ее голосе слышалась злость. — Хватит! Каждый раз одно и то же… Хватит с меня иллюзий!        Видимо, не я один искал родной образ в толпе, видя в каждой школьнице уже давно любимую девушку.        — Но я не иллюзия, Хиерь, — оттянула моя рука аккуратно одеяло вниз, открывая заплаканное лицо. — Я настоящий…        Недоверчиво скользнул по моему лицу взгляд фиалковых глаз, на секунду замирая на губах. В темноте мне показалось, что на ее щеках заиграл яркий румянец.        — Ято! — тихо всхлипнула полу-дух, резко прижав меня к себе своими тонкими, но ужасно сильными руками.        — Тише, Хиери, тише! — мой голос от волнения сорвался на тихий хрип. — Я рядом, успокойся…        Я никогда не умел успокаивать. Особенно девушек. Я видел слезы, и мне это казалось совершенно нормальным, но только не сейчас. Не сейчас, когда слезы бегут по ее щекам.        — Если хочешь, я снова уйду, только не плачь, пожалуйста, Хиери… — продолжал я говорить, заметив на тумбочке ее записную книжку. Открыта она была на странице с записью о цветке, который я ей подарил. Губы растянулись в глупой улыбке — я, пусть и не надолго, сумел сделать ее самой счастливой.        Пальцы убрали русую челку с ее лба, а губы коснулись горящей кожи. Неужели она заболела?!        — Ты идиот, Ято! — вспылила Ики, отталкивая меня и нашаривая рукой выключатель.        Резко загоревшийся свет ослепил меня на пару мгновений, но за это время по моему лицу успела три раза пройтись подушка, что не так давно была запущена Хиери в меня.        — Хие…        — Идиот! Придурок! Болван! Я за него беспокоюсь! Место себе не нахожу! А он! — снова легкий удар. — Запирается бессовестно ко мне домой посреди ночи! Ты где был, идиот?!        Узнаю мою Хиери!       Однако, надо прекращать эти петушинные бои не наравных. Ловко перехватив ее руку, я отправил подушку на законное место, а саму девушку заключил в кольцо своих рук. Может, успокоится?        — Пусти! — шипит она, пытаясь вырваться. — Ято! Отпусти меня немедленно!       Когда ее лицо замирает в нескольких ничтожно-жалких сантиметрах от меня, я отчетливо вижу ее краснеющие щеки и слышу быстрое биение сердца. Внутри у меня творится тоже самое. Я надеялся прийти и посмотреть на нее спящую, сгинув на рассвете, будто меня не было в этой комнате. Чтобы не тревожить ее. Но у жизни на меня свои планы.        — Хиери… — мне хочется произносить ее имя вновь и вновь, хоть целую вечность.        Я все понял, когда прочитал ее дневник. Люди любят иначе. Но она меня любит — это для меня главное. Потому я должен прервать все несчастья на ее пути и сделать ее самой счастливой девушкой на свете.        Быстро коснувшись ее губ, я положил голову на хрупкое плечо. Я бы мог наброситься на нее и сделать своей, но это была не какая-нибудь уличная куртизанка, это была Хиери. Моя Хиери. И она уже моя.        Кажется, не один я забыл, как дышать.        — Дыши, Хиери…        Она тут же порывисто вдыхает, крепче прижимаясь ко мне. А я слышу, как быстро бьется ее сердце.       Я думал, что будет тяжелее вновь показаться ей на глаза, а оказалось, что уходить намного сложнее…