Навредить людям

Джек протягивает руку к книге заклинаний, на которую поглядывает Сэм. Рукав толстовки натягивается, показывая на предплечье уродливый набор фиолетово-жёлтых синяков. Сэм свыкся с видом избитых людей, но это, признаться, похоже на тошнотворный сюрприз. - Что случилось? Джек удивлённо оглядывается. Винчестер указывает, не притрагиваясь к цепочке отметин. Нефилим хмурится. - Просто теперь всё заживает не так быстро, - замечает он. - Ну да. Хотя они почти не охотились с тех пор, как Михаил забрал Дина, новая уязвимость Джека стала проблемой. Сэму приходилось вытаскивать его из кипящей воды, отдёргивать от горячих кастрюль, забирать лезвия. Но в последнее время не происходило ничего особенного, из-за чего могли образоваться кровоподтёки. Джек невозмутим. Он, кажется, не понимает, что Сэму нужно объяснение, а снимает с полки и перелистывает выбранную книгу. Винчестер хмурится. Он не собирается превращаться в инквизитора. И всё же требуется некоторое усилие, чтобы вернуться к работе. Как только Сэм заглядывает в книгу, то погружается в чтение с головой. Они ищут заклинание для вызова архангела. Винчестер считает это ключом к поиску Дина. Как только Михаил очутится в комнате, Сэм (он не верит, просто надеется) достучится до брата. Сам он смог контролировать Люцифера. Значит, и Дин обуздает Михаила. Работа с заклинаниями – долгий процесс. Сэм – не ведьмак (он звонил Максу, но тот не брал трубку; Ровена будет полезной, охраняя путь). И ингредиенты для ритуала достать нелегко. Кас облетает весь мир. Сэм заводит знакомство с довольно сомнительными частями тёмной паутины. Однако, теперь всё должно быть собрано воедино. Винчестер перепроверяет заклинания прежде, чем пустить в ход. На это уйдёт около трёх дней. Заклинания на не слишком понятном енохианском, а ведь некоторые надо повторить семь, тринадцать или даже шестьдесят шесть раз. Джек и Кас останутся в резерве; основная задача лежит на Сэме. - Ты справишься, Сэм, - уверяет Джек. – Я знаю, мы вернём Дина. - Да, вернём, - соглашается Винчестер. Впрочем, через довольно продолжительное время его уверенность и концентрация начинают давать трещины. Сэм не сомкнул глаз с начала ритуала и не помнит, когда в последний раз ел. Кас с Джеком удалились из комнаты, а стол заставлен наполненными тарелками и пустыми чашками из-под кофе. Усилия, однако, начинают окупаться. Зелье дозревает и переливается в латунной чаше, движется в сверкающих всплесках по собственной воле. Поверхность мерцает сапфиром, изумрудом, аметистом, жемчугом. Сэм едва замечает Джека, когда тот входит; не слышит слов, хотя догадывается о смысле по вопрошающему тону. Охотник слишком занят, рассчитывая время до следующей части заклинания: две минуты сорок секунд. Тридцать восемь. Тридцать пять. Пальцы Джека касаются локтя Сэма, забирая стопку тарелок. Верхняя скользит, и нечто (вероятно, бутерброд, поскольку нефилим с ангелом готовить не умеют) почти падает. Джек ловит его. Книги на углу стола кренятся, начиная сползать. Винчестер не сразу это замечает – медленную лавину, которая упорно движется вперёд. До тех пор, пока книга в красном кожаном переплёте не сбивает чашу. - Нет! – в ужасе восклицает Сэм. Но слишком поздно. Сосуд наклоняется, зависает на мгновение – и рушится наземь, заливая пол изумрудно-золотой жидкостью. Лужа растекается, на глазах испаряясь, пока не остаётся лишь блестящая плёнка. Джек застывает, переводя взгляд с лужи на Винчестера. Его лицо бледнеет. Сэм прикусывает губу и вздыхает. - Всё нормально. Он борется с истерикой. Четыре утра, его мозг ещё заполнен енохианским и бесконечным звоном. Охотник тянется к чаше, которая снова встала вертикально, почти пустая. Несколько капель блестит на дне. Сэм закрывает глаза. Ему больно смотреть на Джека. - Всё нормально, - повторяет он. – Мы сможем… В голову ничего не лезет. Исправить ничего нельзя. В составе есть ингредиенты, которые нечем заменить. Слышится скрежетание отодвигаемого стула. Когда Сэм открывает глаза, Джека уже нет. Винчестер позволяет себе ещё немного попереживать, а потом следует за нефилимом. И радуется, что поступил так. Джек бродит по коридору, избивая себя. - Дурак, - бормочет мальчишка. – Идиот. Болван. Он бьёт себя со всей силы, и звук отражается от стен в ускоряющемся ритме. - Кретин, - и кулак врезается в узкую грудь. - Эй, - резко окликает Сэм. – Ты что? Джек смотрит вниз. Опускает руки и оглядывается на охотника. На щеках – дорожки от слёз. - Я не сержусь на тебя, - замечает Сэм. – Это просто случайность. - А должен, - возражает нефилим. – Я всегда всё порчу. Его тело сковано и напряжено. Он выглядит несчастным. Винчестер узнаёт позу, отголосок собственного подросткового «я». Сэм наклоняется вперёд. - Можно? – произносит, протягивая руку к рубашке Джека. Нефилим скованно кивает. И взгляду Сэма открывается россыпь синяков на животе и бёдрах. - Ох, чёрт! Сэм отпускает край рубашки. И отступает, стараясь не паниковать. - Я бил только себя, - тихо говорит Джек. – Или стену. Неразумно пользоваться ножом, пока я такой… бессильный. - Ага, - повторяет Винчестер. – Нож. - Ну знаешь… - Джек жестом вонзает лезвие себе в живот. Сэм пытается подавить панику, сжимающую сердце. Он всё ещё видит: мальчишка с кинжалом архангела, направленным в собственную плоть; кровь, фонтаном выбивающаяся из-под футболки. - Да уж, - бормочет Сэм. – Честно, никаких ножей… - Усталость затапливает организм. – Может, кофе? У него не было детей. Именно так. Когда он встречался с Джесс, может, и мечтал о них, когда задумывался о совместном будущем; но даже и тогда горькие воспоминания о Джоне и его потере напрочь отрубали всякую охоту. Никаких детей. Чистый лист. И всё-таки он здесь. Сидя в спальне Джека, с чашкой кофе в виде некой границы (нет сил вернуться в библиотеку, где валяются книги и разрушена надежда), пытается поговорить. - Знаю, временами что-то идёт не так, и ты делаешь – мы все делаем – нечто, вредящее людям или сводящее усилия на нет. Понимаешь? - Да. Между бровями мальчишки залегает складка. - За это не стоит себя наказывать. – Выражение лица Джека не меняется. – Я понимаю. Честно. Легко злиться на самого себя. Иногда кажется: лучше навредить себе, раз уж всё равно заслуживаешь наказания. - Да. - Но это не так, Джек. Ты не заслуживаешь боли, если пытаешься поступать правильно… Впрочем, даже если и не собирался правильно поступать, если злишься или расстроен, всё равно не стоит причинять себе боль. В этом нет ничего хорошего. Ты начинаешь чувствовать себя ещё хуже. В некотором смущении Винчестер ощущает, как краска заливает щёки, а в горле встаёт плотный комок. Он просто устал. Глаза болят от напряжения. - Нет. Боль мне помогает. - Может, так и есть. – Сэм действует по наитию, с трудом ориентируясь в тумане усталости и неуверенности. Он не разбирается в детских проблемах. Об этом должны писать в книгах. На сайтах. Он посмотрит позже. Почему такая простая мысль не пришла в голову, когда Джек только сюда переехал? – Но в долгосрочной перспективе ничего хорошего в боли нет. Правда. Причиняя себе боль, ты соглашаешься с тем, что недостаточно хорош для этой жизни. И с каждым разом веришь в это всё больше и больше. - Я не… Глаза нефилима широко распахиваются. Джеку по земным стандартам где-то двадцать – двадцать пять лет. Одновременно он – ребёнок, проживший на земле чуть более года. - Что же мне делать? - Эй, - Сэм кладёт руку ему на плечо. Хочет обнять, но мешают мысли о синяках по всему телу. – Ну… - Он не знает, что сказать. – Иногда, когда чувствую себя паршиво, обнаруживаю, что это помогает… хм… действовать. Джек расслабляется. - Думаешь? - Ага. Бегать, к примеру. Или что-то в том же духе. Можно подтолкнуть себя к действию, но ведь это хорошая боль. И потом ты чувствуешь себя гораздо лучше. Тело реагирует на усилия, выделяя гормоны радости. Так мне кажется. Это не ко всему применяется, разумеется. Но – да. Я ощущаю именно так. - Ясно, - мальчишка шмыгает носом. - Мы могли бы… хм… побегать вместе, если захочешь. Чтобы это вошло в привычку. – Сэм опускает взгляд на ноги собеседника. – Вероятно, нужны новые кроссовки. Со шнуровкой. Нефилим ухмыляется. - Я умею завязывать шнурки, знаешь ли. - Знаю, малыш, - отвечает Винчестер (малыш?). И снова накатывает удушающая волна боли от отсутствия Дина. Чёрт, вот уж брат поразвлекается на этот счёт, когда вернётся. Джек бежит следом, как утёнок. - Всё путём, мама-медведица? – спросит Дин. - Куда отправимся? – интересуется нефилим. - Думаю, за пределы бункера, - Сэм неопределённо взмахивает рукой. Кукурузные поля, бледное золото с обеих сторон дороги. Леса, тёмные, прохладные и зелёные. Поля для игр, колючая трава, вмятины от столбов. Беговые дорожки, заброшенные, с плавящимся в жару асфальтом. Обочина шоссе – от школы до последнего захудалого мотеля. В крайнем случае, пустыня. Пробежка действительно помогает. Следующим утром они бегут вместе. Хотя Джек расстраивается, что не в состоянии ступать в ногу с Сэмом (в течение нескольких секунд охотнику кажется, что он сделал только хуже), получается очень даже неплохо. - Если не остановишься на достигнутом, дальше будет легче. Джек кивает: - Хорошо. Он верит. Просто на слово. Совсем ребёнок. Всё происходит не сразу. На следующей неделе в коридоре воняет горелым, и это приводит Сэма на кухню. Он не любит огонь. Тот напоминает о сожжённых телах и потерях. Джесс, открывшая рот в беззвучном вопле. Люцифер, пускающий ярко-оранжевые языки пламени по коже Винчестера. Джек сжёг сыр на гриле – до пепла. Сэм счастлив, что больше ничего не случилось, а потому и не думает сердиться. А однажды мальчишка проветривает комнату и роняет что-то в мусорное ведро. Он бьёт себя. Винчестер хочет удержать его руку, но получает удар в плечо. Когда Джек видит, как вздрагивает Сэм, он становится пунцовым и прячет руки за спину. - Прости. Я забыл. - Ничего. Ты ведь знаешь, что не заслужил этого, правда? Нефилим отводит глаза. - Если я ошибусь, - продолжает Сэм, - ты ведь не побьёшь меня? - Нет! – горячо возражает мальчишка. – Я ведь люблю тебя! Когда Джек впервые произнёс это, рядом находился Люцифер, который угрожал их жизням. И нефилим поднёс клинок к своему животу. Для Сэма это был точно удар под дых. С тех пор Джек не устаёт повторять слова любви. И в обед, когда Сэм подвигает ему тарелку; и перед сном. Вероятно, бесконечное повторение могло бы раздражать. На самом деле Винчестера смущает то, как много значат такие слова; открытая любовь, как будто бояться нечего. Сэм знает, что брат его любит, но того постоянно волнует что-то иное. Джек любит меня, вдруг всплывает в голове, когда Сэм, к примеру, умывается. Разве не замечательно? И опять: - Люблю тебя! - Да. Хорошо, конечно. И… хм… я тоже тебя люблю. Но тогда ты должен думать о себе именно так. Ладно? Ты должен… - Он действительно покраснел. Это, вероятно, глупо и лицемерно. – Ты должен любить себя. Ведь так же, Джек? - Да. Мальчишка с сомнением разглядывает собственный кулак. - Нормально, что иногда некоторые вещи забываются. Чтобы затвердить, нужно время. Джек кивает. - Я всё ещё учусь. – Он берёт со стола стакан с соком, поднимает голову и светло улыбается. – Спасибо, Сэм. - Давай, - говорит Михаил голосом не-Дина. – В следующий раз постарайся сделать получше. И исчезает в шорохе крыльев. Сэм падает, поскольку то, что его удерживало прикованным к стене, тоже пропадает. Колени болят от удара о бетон. С противоположной стороны помещения так же со стуком рушатся Джек с Кастиэлем. Сущность Сэма пропитана разочарованием. Он думал, впрямь верил, что у них получится. Ушло так много времени и бесконечных повторов действий; так много крови потрачено. Потерянные жизни. (Нельзя задумываться об этом. Не сейчас.) И не только они. Гигантский пузырь разочарования в собственной несостоятельности распухает в его груди. Он смотрит на Кастиэля, сгорбившегося в углу, усталого и бледного до серости. Заметив взгляд Винчестера, ангел старательно улыбается. - Не волнуйся. Мы попробуем снова. И вернём Дина. - Разумеется. Сэм не спрашивает: как? Каким образом? Не говорит: идеи закончились. Вместе они возвращаются в мотель. Машина узкая и неудобная. Сэму хочется, чтобы брат сидел рядом и держал баранку. - Я должен вернуться на небеса, - произносит Кас, когда они добираются до места. – Наоми нужно присутствие всех оставшихся ангелов. Но ты можешь молиться мне в любое время, Сэм. Я услышу. Хорошо? Охотник кивает, почти не слушая. Какая дурацкая ошибка – противостоять архангелу лишь втроём; необходимо отыскать подкрепление, Ровена запустит заклинание. Только ведь Сэм сам настаивал на разыскивании Михаила, не дожидаясь подмоги; он не хотел тратить время на звонки Мэри или Бобби из другого мира, которые сейчас живут вместе. Грех Сэма, его вина и неудача. Всё на нём. - Мы отправимся на пробежку? – вырывает его из горьких мыслей голос Джека. Винчестер и впрямь намерен пробежаться – в одиночку. Но мальчишка выглядит обеспокоенным, а ведь Сэм и заставил его начать это делать; нельзя оставить ребенка одного, а по возвращении найти со сломанной рукой или что-то в том же роде. - Конечно. На этот раз бег не приносит успокоения. Каждый шаг отзывается ударом в мозгу: «Неудачник… неудачник…» Он не может выкинуть из головы лицо Дина, искажённое ужасом, когда Михаил перехватил бразды правления. Сэму знакомо это чувство. Винчестер ускоряется, на следующем перекрёстке смотрит направо и налево, чтобы затем свернуть к пригороду. Он не хочет тормозить на переходах. Только бежать, пока не выдохнется. Асфальт сменяется гравием. Сэм несётся всё быстрее, пока лёгким перестаёт хватать воздуха. Ступни горят, колени дрожат и подгибаются. Но бег продолжается. Перед глазами всё расплывается, пляшут разноцветные точки. «Давай! Давай же, кусок дерьма!» Подростком Сэм часто так бегал. Он говорил себе: папа заставляет; необходимо поднажать, если не хочешь, чтоб тебя отстраняли от дела, презирали и наказывали. На самом деле пробежки давали разрядку. Он провёл слишком много времени в беспокойстве о том, что можно сделать больше. Когда бежишь при том, что физическая усталость не даёт сделать шагу, значит, отданы все резервы. Это явно ощущается. Сэм задыхается. Воздух с трудом проталкивается в лёгкие. Мышцы дрожат от перенапряжения, суставы вот-вот треснут. «Давай же! – голоса Джона, Дина и Сэма переплетаются в одно целое. – Прикажешь вести под ручку? Тебе это что? Прогулочка?» Винчестер пробует опять ускориться. И вдруг что-то поднимается, удушающее. Резь в животе скручивает и выворачивает наизнанку. Его тошнит. Он опирается на колени, спотыкается и, не удержавшись, падает наземь. Камни впиваются в колени. Грудь вздымается в попытке глотнуть кислорода. Всё ноет и болит. Сэм не знает, сколько простоял на коленях таким вот образом, когда наконец слышит приближающиеся неуверенные шаги. Джек. - Я не смог угнаться. Ну здорово. Чёрт. Новое прегрешение в длинный список. Мальчишке нечего на меня рассчитывать. Винчестер не смотрит вверх. Он не может справиться ни с чем. Вообще. - Сэм? – опять окликает Джек. Охотник слышит хруст гравия, когда нефилим присаживается неподалёку. Его лицо кажется размытым и бледным. – Ты в порядке? - Нормально, - начинает отвечать Сэм, затем передумывает – Нет. Винчестер позволяет себе исподлобья взглянуть на мальчишку, но по-прежнему сидит, сгорбившись. Джек кивает и выглядит чересчур серьёзным. - Ты навредил себе. Специально. - Да. Сэм роняет лицо на сложенные руки. Вот ведь дерьмо. - Не плачь. В голосе звучат нотки паники, и Винчестер не может… Не понимает, почему когда-то считал, будто в состоянии справиться с трудностями, будучи отцом или типа того. Он явно облажался. Шрам на левой ладони касается знакомых очертаний щеки. Люцифер мёртв. Тварь сдохла, и теперь, по идее, Сэм должен бы чувствовать себя лучше, перестав полагаться на болевые ощущения. Больше не нужно уничтожать себя. Это реально – всё вокруг. Весь дерьмовый невероятный простор. Дин. В груди давит. Сэм слышит своё собственное дыхание, вырывающееся с хрипом. Он должен держать себя в руках. Но, кажется, всё выходит из-под контроля, ускользает сквозь пальцы. На глазах Джека выступают слёзы. Его рука касается плеча охотника, пальцы неуверенно сжимаются. Сэм тянется к нему, сражаясь за контроль над собственным телом, судорожно глотая воздух. - Прости, - задыхающимся голосом выдавливает из себя. Слов не хватает. - Это не твоя вина, - утешает нефилим. И твёрже повторяет: - Не твоя вина. Сэм вздыхает. Длинный вдох через нос, а затем выдох через рот. Пальцы Джека крепко держат плечо охотника, тепло ладони прогоняет внутренний холод. Глаза пристально вглядываются в лицо Винчестера. - Ты ведь не это имел в виду? - Навредить себе? Вроде бы нет. Сэм не понимает, откуда что взялось. Он никогда бы не признался Дину. Не то, чтоб Дин не знал, что иногда младший брат так поступает; не то, чтоб это нравилось. Но братья не упоминают об этом в разговорах. Сэм просто взваливает на плечи очередной груз неодобрения, который давит всё сильнее. - Нет. Ты не собирался… не сделал ничего дурного. – Джек неожиданно и нежно гладит Винчестера по взмокшим волосам. – Всё нормально. Сэм глотает комок в горле – теперь с кислым привкусом и смешанным дыханием двоих. - Ничего страшного, что ты забыл, - произносит нефилим. - Ну да. – Винчестер ладонью вытирает лицо, влажное и покрасневшее от смущения. – Ты стоишь на коленях… - Ага. – Джек поднимается и протягивает руку. – Обратно пойдём шагом? Сэм упирается в землю в попытке подняться, но колени всё ещё дрожат от напряжения. Нефилим не убирает руку. Тогда Винчестер сдаётся и обхватывает запястье мальчишки. Джек дёргает и поднимает его. Сэм встаёт. Нефилим держит его за руку всю обратную дорогу, закрывая шрам на ладони.