Не в то время, но в том месте

Глаза я открывала с трудом. Все тело болело, как будто после марафона. Хотя, думаю, мой заплыв вполне можно считать таковым. Первое, что бросилось в глаза — ясная голубая даль неба. Настолько голубая, как будто глаза младенца. Младенца… Такие голубые глаза я видела только у нашего с Титом племянника — мелкого Ната. Он родился в июне прошлого года и сейчас ему уже больше года. Такой милый, веселый, жизнерадостный… При воспоминании о нем в сердце больно защемило. Невольно начали вспоминаться и другие родные люди… Тетя Лара — мать Ната, Нат, мама, погибшие в автокатастрофе отец и бабушка с дедушкой… Друзья с лицея и волейбольного клуба, мамин пёсик Рик… Тит… Образ брата мне дался тяжелее всего. Я все оттягивала тот момент, когда его образ появится передо мной. Но стоило мне вспомнить его голубые, как это небо глаза, светлые волосы, улыбку и ямочки на щеках… Похоже, в тот момент прорвало плотину. Слёзы полились ручьем, мне даже вставать не хотелось. Я просто скрутилась комочком и рыдала. Я не знаю, что это было. Может, страх паника прошлой ночи, боль потери и неизвестности, злость или безысходность… Может, и все вместе. Я даже не помнила, когда последний раз так плакала. Наверное, когда узнала, что отца и бабушки с дедушкой больше нету. Но это было так давно, что их лица уже почти стёрлись с моей памяти. Остались лишь фотографии и голос отца, который каждую ночь, когда я не могла уснуть, пел песню «Феникс «. Честно, и не вспомню уже, что то была за песня. Только какой-то неясный мотив и слова «… Жить чтоб сгореть, и сгореть, чтобы жить, не заблудившись во тьме. Время придет, за собой позовет… » Я никогда и не пыталась искать эту песню. Не хотела тревожить давние воспоминания. И лишь теперь, сейчас, в этом мире, начала понимать, насколько была слабой. Я не трогала прошлое из-за того, что боялась боли, не плакала, потому-что боялась жалости. А потом… Спустя какое-то время… Я не знала, сколько прошло, час или 15 минут. Но в душе воцарился покой. Наверное, давно надо было выплакаться. Но гордость, чертова гордость, не давала. Я села и, наконец, огляделась. Сидела я на белом, как снег, песке. Позади меня начинались пальмы, которые ночью я ошибочно приняла за горы. На берегу слева от меня сияло мокрыми серыми боками нагромождение камней. Бирюзовое море с прозрачной водой. Как будто картинка с интернета или пейзаж с Пиратов Карибского моря. А пока я присматривала место могилы, потому-что, как выбраться, совершенно не представляла, невольно и незаметно для себя начала напевать тот мотив детства. Я пела его как мантру, раз за разом. Может, потому-что пыталась вспомнить то, что так старательно пытались стереть время и страх, а может, просто не знала других слов песни. От последней мысли я даже мимолётно улыбнулась. Мне вдруг захотелось петь во всю мощь своих лёгких и бегать, прыгать, танцевать. Летать. Короче, мысли, как будто я под наркотой. Хотя, может эта эйфория была просто откатом после той истерики? И я даже поддалась настроению, встала, намереваясь весело сплясать. Но стоило мне ступить несколько шагов, я поняла, что танцы откладываются, причем на неопределенный срок. Тело мигом вспомнило про свой вчерашний заплыв и отказалось совершать какие либо лишние движения, правую ногу пронзила резкая боль, сдавило грудь. И я медленно, прям как в фильмах, осела на песок. Я начала быстренько проверять общее состояние и складывать картину прошлой ночи, чтобы понять масштабы ущерба. Нога. Это, так понимаю, я о дно приложилась, когда нащупала его ногой? Странно, но в тот момент я этого даже и не почувствовала. Так-с, едем дальше. С общей крепатурой всё понятно, а что с ребрами? Я начала осторожно себя ощупывать и где-то на уровне левого лёгкого опять почувствовала резкую боль. Черт, что я себе тогда только не напридумывала! Даже вспоминать страшно. Но оказалось — все намного банальнее и прозаичнее. Там у меня был огромный синяк, с кулак размером. Отливая благородной синевой, он заставил мне крепко задуматься. Ну нет, я в упор не помню, откуда он! Может, это когда меня в бессознательном состоянии на берег волны вынесли? Хотя о что я могла удариться? Кругом один сплошной песок. Разве что те камни сбоку. Но о них я бы скорее убилась, чем просто ударилась. И всё это время у меня было стойкое ощущения, что чего то не хватает. И, в очередной раз вспоминая вчерашний ужас, я поняла, чего. Точнее, кого. — Паучок! — вскрикнула я, перепугав всех местный крабов. Встать и броситься его немедленно искать мне было не по силам, так что осталось только аккуратненько подняться и медленно иди в сторону, противоположную от камней. Не хотела я верить, что он мог расшибиться о те камни. Меня вновь начали обуревать смутные мысли. Эйфория уходила, чему я, наверное, была даже рада. Чуть чуть, совсем капельку. Ноги, ступая по мягкому песку, быстро уставали, да и ветерок куда-то пропал. Приближался полдень, и песок становился заметно горячее. Я же прошла почти ничего, потому, пусть и далеко, почти на горизонте, я всё также видела те чертовы камни. В какой-то момент я поняла, что всё. Жутко хотелось пить, всё тело болело. Ещё несколько шагов и свалюсь прямо тут. И солнце зажарит меня, как рака на сковороде. Но только я зашла в тень пальм и со вздохом облегчения опустилась на прохладный песок, со стороны джунглей прозвучал голос, который сейчас напоминал мне музыку: — О! Неужели ты искала меня? — под соседней пальмой расположился малость побитый, но живой Питер, — Рад тебя видеть! — Я тебя тоже. ~~~~~~~~~~~~~ С моих рук упали цепи. Звон. Хмык. Отвожу взгляд. Хватаюсь за запястья. «Мы должны бежать…» — отстраненно. Свожу вместе лопатки. Смотрю на других. Они уже на ногах. Стоят. Но злость не показывают, хотя я явственно ощущаю эту атмосферу. Она сгущается. Наполняет камеру. Честно, переполняет даже меня. Хочется зубами рвать всех. Ступаю по полу легко. Звуков нет. И вот стена. Опираюсь на нее. Спина сгорблена, голова опущена. Зубы сжимаю. Вот же… Кулаком о стену. Даже не дрогнула… Ещё раз… Да-да, еще… Сильнее! Костяшки болят… Ну да… кто я здесь? Простой человек, внезапно попавший в неприятности… Никто. Сердце стискивает. Колени подогнулись. Всё сдавило. Грр. Кладет руку кто-то мне на плечо. — Да что ты как слабак, — такой холодный голос. Звенит в ушах. Тор. Это он, — Бить нужно… — берет за кулак. — Вот так! — и размахивается, со всей силы ударяя моей рукою в стену. Боль. Искры посыпались из глаз. — В удар нужно верить… — и слышу треск. Может это в моей голове, может кости мне он сломал, не ощущаю руку. Ощущаю только взгляды что впились в спину. И слышу. Бам! Пыль в лицо. Кашель. Попала в лёгкие. Сплюнул. Чёрт! Да что за…! Вскидываю голову… и… и отступаю на шаг… Колени дрожат. Стена… стена… она… — очи распахнуты. — Что с этим парнем? — отстраненное Локи. Встряхивает головою. Хмык. — Нам надо добраться к пульту быстрее! — Пантера мимо проскользнул тенью. — И связаться с… — Бэннер. — Да молчи, понятно, — Наташа хватает его за плечо. И вдруг раздаётся сирена. — Это… — подаю я голос, — Нас видят. — За ней! — голос Вижна, а Локи растворился в тусклом освещении корабля. Пробежал мимо Тор, Вижн, Агент… и ко мне дошло: «Бежим!» — взмах головою, руки сжаты в кулаки, резкий шаг вперёд и чуть не падаю. Об обломок ударяюсь ногою. Шиплю сквозь зубы и срываюсь на бег. Ведь если я не спасусь — меня не спасут. И это тупой болью отозвалось в душе, но времени не было думать об этом! Сирена глушит, шаги отзываются эхом в голове. Сердце в горле. Дыхание… сосредоточенное как на матчах. Вдох… Выдох… Спокойно… Но атмосфера давит всей массой на плечи. — Где пульт управления?! — кричу, но и сам себя плохо слышу. — Да если б я знала!!! — на ухо голос Наташи, а после Ванды: — Дорога одна! Хах… ха… — не хватает ей дыхания. — Выбора нет. Я вдыхаю судорожно воздух. Понимаю, что его мне не хватает. Покрылся уже потом. По виску стекает капля. Очередной поворот. Заносит. Чуть не падаю. Но бегу. И вижу вдруг ответвление. И понимаю, мы туда не повернем уже. Поздно. Уже очень поздно. Судорожный вдох. Взмах головою. Бегу за всеми надеясь на лучшее. Да какое лучшее! В голове же пустота! И влетаем в большой зал. Свет бьёт по глазам…