of coffee dates and vampires

      Есть кое-что очень, очень странное в этом городе. Мидория — не тот тип людей, которые любят копаться в чужом белье, но он внимательный и легко различает ложь.       С тех пор, как он переехал в Юэй, прошло всего пару месяцев, но у него уже есть тетрадка, полная конспирологических теорий. Например, касаемо названия города. Как вообще можно назвать город Юэй? Никто даже не знает, что это значит, потому что город настолько стар.       И однажды, по дороге домой в дождливый, мрачный день, почему-то он остановился возле старого, ветхого дома. Ну, скорее хижины, чем дома. Но дорога была прямой, не было никаких ответвлений, и он всегда ходил этим путём. Мидория не мог добраться до дома, пока парень, живущий там, не заметил его, растерянно ходящего вокруг хижины, и не вышел, чтобы ему помочь. Это стало началом его смущающей дружбы с Тодороки.       Но всё же. Это было странно. Он рассказал об этом Урараке и Ииде, на что Урарака разразилась смехом вместо того, чтобы испугаться, а Иида лишь приподнял бровь. Позже он услышал, как Урарака шептала что-то о «городской парочке тододеку» Асуи, которая громко рассмеялась. Он действительно не понимал.       Может, это Мидория странный. Может, это всё потому что они прожили тут всю свою жизнь, а он с матерью — единственные новые жители за последние десять лет. Но он собирается разобраться в этом, несмотря ни на что.

***

      У Мидории появилась новая теория.       Всё началось с Тодороки. Несмотря на то, что Мидория предпочитает проводить большую часть времени с Иидой и Ураракой, за пределами школы он уделяет время и Тодороки. Они толком не разговаривали до того, как Мидория остановился около его дома, но тогда они словно нашли друг друга.       Тодороки — не самый разговорчивый человек, но даже мир чувствуется иначе, когда он с ним. Это самая неприятная мысль из всех, что когда-либо возникали у Мидории в голове, но это правда. Каким-то образом мир ощущается не таким чрезмерно распростёртым; более тёплым. (- Да, ты однозначно запал на него, — ликующе вынесла вердикт Урарака, когда Мидория пытался объяснить ей это чувство. Иида глубокомысленно кивнул, когда из Мидории полились неприличные выражения. Хорошо. Ладно. Может, Мидория и вправду немного запал на него.)       Но это даже не обговаривается. Потому что Тодороки — вампир.       Мидория знает, что он не чокнутый. Он видел, как Бакуго поджёг лабораторию огненным шаром из своего рта. Позже это объяснили, как эксперимент, зашедший не туда. Поэтому он понимает, что теория про вампира не такая уж и притянутая за уши.       Плюс ко всему, у него есть доказательство — сила Гугла и Википедии явно недооценена. Сейчас ему лишь нужно убедить Урараку и Ииду.       На перемене он подзывает их к своему шкафчику и достаёт блокнот, разбухший от записей на скорую руку и случайных листов, вложенных в него. «Тодороки вампир, серьёзно! Посмотрите на все знаки, ребят, знаки!» — отчаянно строчит он на первой попавшейся странице, где всё написанное аккуратно выделено цветными маркерами, а многие слова подчёркнуты. Урарака смотрит на него так, словно совсем не удивлена. Взгляд Ииды кажется озадаченным. Мидория чувствует себя так, словно он — один из продавцов, пытающихся продать хреновые вещи. — О каких знаках ты говоришь, Деку? — Хорошо, для начала, я никогда не видел его на солнце. Ни разу. Он всегда носит кофты с длинными рукавами и штаны, даже летом.       Лицо Урараки становится удивительно довольным. — Ты здесь только с осени. Сейчас зима. — Ладно, ты права. Но он не ест чеснок! Мы заказали пиццу, когда сидели у меня, и я попросил двойной чеснок, а он не ел его. — Охохо! У вас двоих было свидание с пиццей? Наедине? — у Урараки загорелись глаза. — Поразительно, Мидория, — Иида кивает, явно впечатлённый новостью. — Это не было свиданием! — пищит Мидория, тут же беспрепятственно краснея. — И вы не обращаете внимание на важную информацию. Он не ест чеснок. Знаете, кто ещё не ест чеснок? Вампиры! Потому что чеснок их сжигает. А Гугл не врёт. — Не все любят чеснок. Это личное мнение каждого. Мне, например, тоже не нравится чеснок. Но это не делает меня вампиром, — прямо утверждает Иида. — Правда не нравится? — вздыхает Мидория. — Честное слово. — Прости. Кроме того, он всегда пьёт из бутылки, через которую не видно, что там. В ней может находиться кровь, мы все это понимаем. Что, если на выходных он охотится на природе? Его дом как раз находится возле леса, — он умолкает, чтобы сделать вдох, а затем продолжает. — И ещё, ещё! Он слишком хорош в спорте — вы вообще видели его тело? Оно нечеловечески прекрасно. А ещё он идеально учится. Я никогда не видел, чтобы он получал ниже ста баллов, — интонация его голоса становится грустной. — Слишком идеальный, — прекрасно, он снова палится. Дурацкий Тодороки со своим дурацким смазливым лицом и дурацкой красивой улыбкой. — Нет, Деку, — Урарака хватает его за плечи и бешено трясёт, — ты идеален для Тодороки. Идеален, слышишь? Он был бы счастлив, будь ты его парнем. — Х-хорошо, — медленно проговаривает Мидория, потому что Урарака трясла его настолько сильно, что у него чуть ли не выпали мозги. — Подожди! Мы вообще не об этом говорили! Я ведь говорю о том, что Тодороки — вампир! — Не глупи, какой из него вампир, — тихо посмеивается Урарака. — Да, — продолжает её мысль Иида, — единственный вампир тут — это… — его речь обрывает намекающий вздох, и Иида не завершает предложение, прикрываясь кашлем.       Окончательно сбитый с толку Мидория оборачивается к Урараке, сверкающей яркой улыбкой. — У бедного Ииды всё ещё простуда, — объясняет она, похлопывая Ииду по спине, и это должно быть жестом помощи, но каждый хлопок сопровождается громким шлёпающим звуком.       «С каких это пор у Ииды простуда?» — думает Мидория, но всё равно понимающе кивает.       Иида выпрямляется и поправляет очки на переносице. — А, да. Я всё ещё чувствую, как мои лёгкие горят. Но не беспокойся, я быстро переболею этой простудой. — Хахаха! — громко, почти истерически смеётся Урарака, пожимая руку Ииды. — Нам надо бежать! Чтобы Иида принял таблетки! — и затем она оттаскивает его, оставляя Мидорию немного встревоженным и сконфуженным. — Окей, это было провалом, — говорит он в пустоту прежде, чем развернуться и уйти. Он помнит ещё кое-что из списка — вампиры не пьют кофе. Мидория хочет плакать. Его прекрасные мечты о свиданиях в кофейне с Тодороки жестоко разрушены.

***

      После этого Мидория странно себя ведёт. Тодороки не может сказать точно насчёт этого, но он уверен, что что-то не так.       По дороге домой Мидория непривычно тихий и такой же нервный, как в их первую встречу. — Что-то случилось? — осторожно спрашивает Тодороки. Он подвигается поближе к Мидории, косясь на его лицо. Никаких признаков лихорадки или болезни; его лицо всё такое же яркое и веснушчатое, как и всегда. — Н-ничего, всё в порядке! — шаги Мидории становятся похожими на прыжки. Его поведение — что-то между тревожностью и смертью. Это странно. Тодороки никогда его таким не видел. Опустив взгляд, он думает о том, что мечтает, чтобы их руки соприкоснулись, хоть однажды, хотя бы на секунду. Он хочет крепко сжать руку Мидории, хочет быть так же близок с ним, как Иида или Урарака, потому что Мидория рассказывает им всё.       Но Тодороки никогда не был храбрецом, если речь заходила о Мидории, так что он молчит.       Когда они доходят до его дома, Тодороки молча открывает дверь и предлагает Мидории чай на кухне. Он ставит две чашки на корявый деревянный стол.       Промывая чашку, он смотрит на дорогой коричневый чай внутри. Его всегда очень смущает присутствие других людей у него дома, по большей части потому, что у него так-то и нет ничего. Дом практически разваливается, и у него есть два комплекта посуды и кухонной утвари. Но это было наибольшее, что ему мог дать отец в этом маленьком городе, так что он довольствуется тем, что имеет. — Ну? О чём ты хотел поговорить? — выдаёт он, замечая, что Мидория молчит. — Ты… — Мидория кусает губу и постукивает пальцами по коленям. Тодороки сглатывает, готовя себя ко всему, что может последовать после этих слов. — Ты вампир, да? — выпаливает Мидория, смотря прямо на Тодороки. — Чего, — Тодороки ожидал что угодно, но явно не это. Он думал, что Мидория заметил его чувства и готовился отказать ему, разорвав его сердце на маленькие острые кусочки. — То есть, ты никогда не находишься под солнцем, не ешь чеснок, то есть, я ни разу не видел, чтобы ты ел что-либо с чесноком, и ты реально хорош во всём, в плане, слишком идеален в впечатляющем, крутом смысле, и… — Мидория продолжает говорить, из-за чего Тодороки зевает. — Мидория, — наконец останавливает его он. — Я не вампир. — Что? — переспрашивает Мидория с придыханием из-за своей долгой речи. — Я человек, — Тодороки встаёт с кресла и идёт к небольшому освещённому солнцем, выглядывающим из окна, месту. Медленно и осознанно, он протягивает своё оголённо запястье к свету.       Долгая тишина. А затем. — Ты человек?! — визжит Мидория, словно не верит ему, прикрывая обоими руками рот. Он выглядит немного сбитым с толку. — Да? — хмурится Тодороки, не понимая, должен ли он чувствовать себя поставленным в неловкое положение или глубоко оскорблённым. — О, спасибо, Господи, — сильный поток воздуха выходит из лёгких Мидории с уж очень облегчённым вздохом. — Я слышал, вампиры не могут пить кофе.       Тодороки бросает взгляд на всё ещё красное и взволнованное лицо Мидории. Его глаза широко раскрыты, смотрят серьёзно, а цвет их — яркий-яркий зелёный. Вдруг он вспоминает слова Мидории о том, как он мечтает сходить на свидание с кофе.       «Ох» — думает он. Ох. Его сердце громко бьётся в грудной клетке, посылая импульсы храбрости. Застенчивая улыбка касается уголков губ Тодороки. — Хочешь как-то попить со мной кофе? — его щёки горят, но этот огонь приятен. — Ч-что? — Мидория заикается, а его голос выше, чем обычно. — О, я, эм, — он краснеет ещё сильнее, а на лице появляется нервная, счастливая усмешка, — да, было бы хорошо.

***

— Кстати, — спокойно произносит Тодороки, отхлёбывая из чашки пронзительно горячий кофе, — ты прав, вампиры существуют.       Мидория давится кофе и толкает чашку, разлив его по столу. — Чего?!       Тодороки аккуратно поглаживает его ладонь и протягивает салфетку.