Вероятность равна нулю: Хроники идиота

      На самом деле мне сложно с этим жить.       Все началось в шестом классе. Я тогда, как самый обычный малолетний придурок, бегал за девчонками и орал на всех неугодных: "педик!" Мда, считать всех твоих врагов геями — довольно оскорбительно. Мне понравилась, в том же году, моя одноклассница. Ну и я, чтобы не выливаться из мальчишеского коллектива, предложил ей встречаться, но прежде стал за ней ухаживать. Она оказалась гораздо интересней, чем могло показаться сначала. Она была не то чтобы красавица, но она была симпатичной. Не столько внешне, как внутренне. Она была писательницей как и я. Мы часто обсуждали наши повести. Спрашивали друг у друга как лучше написать, какую метафору привести.       Внезапно я стал задавать себе вопрос: "А люблю ли я ее вообще?" Потому что наши отношения были очень похожи на дружеские, хотя из-за своей романтичной натуры я дарил ей цветы и подарки. Я решил проверить наши чувства поцелуем. В итоге я все равно ничего не понял. Я долго думал и решил попросить ее остаться друзьями. Она расстроилась, но не стала строить из себя стерву. Тогда мне взбрела в голову мысль, что я би, но я сразу попытался выбить это чудачество из головы. Ведь я просто писатель, я часто описываю людей, их плюсы и минусы, то, какими они бывают. Это все мой тупой романтизм.       К восьмому классу уже многие разбились на парочки. У одних была настоящая любовь, что редкость, а остальные — так, для аксессуара. А я все бился меж двух огней. Девчонки меня любили, но только как друга. Постоянно звали гулять. Я у них был любимчиком.       В начале учебного года я залез в интернет и стал читать статьи. "Почему люди рождаются гомосексуалами". Оказалось, что чем больше женщина рожала мальчиков, тем больше вероятность, что следующий сын будет голубым.       Женский организм воспринимает мальчиков внутри себя как чужеродный организм и вырабатывает какое-то вещество, уже не вспомню какое и как. Факт тот, что со временем женский организм привыкает к хромосоме "y" и ребенок с большей вероятностью может родиться гомосексуалом. Мне так дурно стало. Видимо моя мать того и хотела. Тогда я пожалел, что вообще родился. Я проплакал в душе 40 минут, плакал до тех пор пока ко мне не стали ломиться старшие братья. У меня их трое! Ну почему именно я самый младший?! Я с красными глазами вышел из ванной.       — Ты в порядке? — спросил второй, Сора.       Я кивнул.       Сора больше всех из братьев был похож на меня характером. Я изредка ему плакался. Он понимал мою бурную душу — сам таким был.        Я обижался, когда он не слушал, но ведь я понимал, что никому не интересно нытьё школьника. Иногда он по-братски хлопал по плечу, но на этом его забота заканчивалась. После этого я сидел и рассматривал фотографии парней и девушек в интернете. Пытался понять — кто же я.       Ночью я лежал с подушкой в обнимку. Мне ничего не хотелось. Домашку я делать не стал, совсем. Я все размышлял. Девушки меня не заводили. Парни, в принципе, тоже. Я просто никогда в жизни не влюблялся, нужно было попробовать. Мне было почти шестнадцать, а я ни разу не нашёл того единственного человека. Мама пришла очень поздно. Она должна была кормить нас всех. Работал лишь Вакаса — подрабатывал, но сейчас была школа и мы не могли работать, по крайней мере много. Чего только стоит наш старший — никогда в жизни не работал. Все на маминой шее сидит. Малышу скоро 21 и он слишком занят колледжем. Бездельник он, короче. Хотя, могу ли я его осуждать? Я сам такой же.       На следующий день я при любой удобной возможности тюкался на парту и засыпал. Вновь ничего не хотелось. Умереть и то милее, чем все это. Мои друзья ходили рядом, делали вид, что не замечают. Стало понятно, что им и без меня хорошо. Я склонился за партой, я писал о парне и девушке. Такое скомканное начало. Длинная черная чёлка лезла мне в глаза. Я слушал голос Чимина в наушниках. Его голос был таким красивым. Я наслаждался. "계속돼도망쳐봐도거짓 속에 빠져있어". "Это продолжается, даже если я убегаю, Я пойман на лжи".       Тут я увидел как девчонки замельтешились и собрались в кучку. Они что-то яро обсуждали. Я снял один наушник и стал прислушиваться.       — Да! Новенькие!       — Они что вместе?       — В один день придут?       — Да я не знаю!       — А это мальчики?       — Да не знаю я!       — А вдруг он будет красивым и умным...       — Размечталась! — Ая насмешливо ответила Нао. Она была довольно грубой. Бесила меня.       Они продолжали переговариваться. А я продолжал свои самотерзания.       — Ну и, что прямо завтра придут?       — Ага. У учителя выведала. — Похвасталась Морикава.       — Интересно на что тебе пришлось пойти ради этой информации, — Ая издевательски улыбнулась.       — Заткнись! — Морикава пыталась защищаться.       Я приступил к прослушиванию "Imagine Dragons", забив и на девчонок и на новеньких.

***

      В тот же день, когда я вернулся домой, мои братья, точнее старший, мутузил третьего за непослушание. Ага, за непослушание на просьбу встать с дивана.       — Ты что, ничё не понял? Вали от сюда! — первый кинул Вакасу на пол. — Ах ты, уебок! — заорал Вакаса и бросился на Дайчи с кулаками.       Тот его откинул.       — Куда тебе со мной тягаться? — Засмеялся Дайчи. И вправду, он — это ходячий склад мышц. Чтобы ты упал, ему тебя даже толкать не надо.       Вакаса кинулся на него снова, но Дайчи проворно подставил ногу на уровень живота младшего. Тот налетел на неё и упал от боли. Я тут же подбежал к Вакасе.       — Ты в порядке? Эй? — он держался за живот, его лицо исказилось.       — Что ты творишь, Дайчи? — Заорал я.       — По морде хочешь? — Невозмутимо спросил старший.       По сравнению с Дайчи я был не более, чем пиявкой.       — Зачем ты его трогал?       Я не успел понять, что произошло, как я почувствовал стремительный толчок в левую щёку, а затем боль. Я схватился за лицо, челюсть болела невыносимо.       — Получил? А теперь проваливай! И этого прихвати. — Он небрежно пнул в спину лежащего на полу Вакасу.       Не брат, а тиран! Я обхватил брата и помог ему подняться. Я приволок его к нему в комнату. Он меня даже не поблагодарил, просто кивнул на прощание.       Я отправился к себе. Я никогда не жаловался на свою семью. У всех свои изъяны. Но больно осознавать, что в мире бывают семьи лучше моей. Я прочитал пару строк повести, которую написал два года назад. Еще одно моё старое творение отправилось в мусорку. Уже третье за два дня. Любовь была мне чужда. Любая любовь. Любовь парня и девушки, любовь родителей, любовь братьев и сестер, дружеская любовь. Всего этого я не понимал. Смотрел как девчонки убивались из-за парней и уже как-то не хотелось познавать эти чувства. Я полчаса глядел в карту мира. Выучить все столицы и страны. Я пялился в карту и не мог запомнить ровно ничего. Когда я не мог сосредоточиться, я слушал классику — Баха и Шуберта особенно. Лунная соната жила в моей голове всегда. Это было лучшее из того, что я когда-либо слушал (кроме Чимина, естественно). В голову география не шла. Вскоре я лег в кровать, выключил свет, включил и "Лунную Сонату" Бетховена и лег с открытыми глазами. В голове ни мысли.       Глаза закрылись сами по себе. Я заснул, укутанный блаженными нотами.       Меня ждал следующий день. Самый обыкновенный. Мне было плевать на новеньких, жизнь, что с ними, что без них, никчемна.