Вероятность равна нулю: Хроники идиота

      Теперь мы с Амаи часто проводим время вместе. Иногда визжим как девчонки от камбэков любимых групп, пьём из одной бутылки воды (немпрямой поцелуй, боже), списываем друг у друга, я у него математику, а я ему сочинения набрасываю. Всем остальным парням глубого насрать, что там у нас за тёрки и это самое настоящее облегчение. Можно без задней мысли быть рядом с Амаи.       Я люблю ходить на тренировки Амаи в школьном волейбольном клубе. Пожалуй, это лучшее из того, что я видел в своей жизни. Амаи показывает всю свою гибкость на площадке, он порой словно рысь. Он не дрыщ, оказывается. И задница в этих волейбольных шортиках у него такая подтянутая и округлая. А как в его бедрах и ляжках перекатываются аккуратные мышцы... Я мог не отводить взгляд часами.       Благодаря Амаи я понял какой я ужасный изврат.       Парни из его команды сильно удивлялись, что когда они только переходили от обсуждения стратегий игры на обычный разговор, я тут же утаскивал их либеро с собой с видом «Я вас запомнил, сраные похитители Амаи». Я стараюсь не показывать своих настоящих чувств к нему, мало ли, чем это обернется.       Один раз я провожал его, правда, все же, не до дома. Мы просто разошлись на перекрестке. Но тогда я был так безмерно счастлив, словно меня облили дождем из ангельского света.       Я вернулся домой поздно. В гостиной спал Вакаса. В темноте я посмотрел на его лицо, отражавшим рыжий свет уличных фонарей. Оно было грустным и одновременно безмятежным.       — Спи, аники.       Вдруг Вакаса открыл глаза.       — Отото, ты умеешь готовить?       — Я?       Ох, блин, ну я и перепугался.       — Сора поссорился с Дайчи... И Сора просто ушёл из дома, — расстроенно сообщил он.       Грудь вдруг сдавил какой-то холод, заставивший меня содрогнуться. Сора единственный, с кем я чувствовал себя неплохо. Мне вдруг стало так горько за нашу семью, мне захотелось разнести все к чертям.       Я вышел из гостиной.       — Я куплю что-нибудь.       —Дайчи забрал все деньги. Даже мамины, — голос Вакасы злобно дрожал.       Я, стиснув зубы, яростно ударил кулаком по косяку двери. Мне было ни столько жаль себя и братьев, сколько маму. Я ненавидел брата, кажется, всегда. Он ни разу в жизни не сделал ничего хорошего ни для одного из нас.       — Кота, я хочу есть.       — Я что-нибудь придумаю, — я скорее пытался успокоить сам себя, чем Вакасу.       — Да что ты придумаешь? Все что-нибудь, да что-нибудь! — Вакаса поднялся. — Что ты сделаешь?! Мы ничего не можем! Даже мама ничего не может! Что за семья никчемная!        У него сорвался голос и он зарыдал как ребенок. Он всегда так плакал. Плакал и в этот раз так, как плакал в пять или восемь, будучи еще маленьким мальчиком в колготках.       Вдруг он сорвался с места и попытался уйти, но я схватил его за руку.       — Пусти! — Его лицо было залито слезами.       — Ты хочешь уйти?!       — Да!       — Ты хочешь, чтобы маме было еще хуже?! — Заорал я и дёрнул его за руку.       Он стыдливо опустил глаза на миг.       — Пусти! Пусти! — Он стал яростно вырываться как ребенок, который не хотел идти домой.       Я отпустил его, понимая, что ничего не смогу с ним сделать.       Он убежал, схватив заранее подготовленный рюкзак. Неужели ждал меня лишь для того чтобы сказать, что уходит? Неужели так нужно было сыграть эту роль несчастного?       Я обессиленно сидел в коридоре, пялясь в потолок. В моем сердце искрилась ярость, но сверху ее припекала тяжкая грусть, не давая ей вырваться и взорваться как новогодняя хлопушка.       В голове крутились лишь слова одной песни: "если вдруг убежишь, просто вернись домой". Это именно те слова, которые я хотел бы сказать Вакасе или Соре. Я чувствовал себя оставленным и одиноким без этих олухов под боком. Пускай они только и делали, что игнорировали меня и огрызались, но кажется я их любил. Очень любил.       Спустя время ключ повернулся в замочной скважине входной двери.       Зашла мама.       — Кота, ты чего тут сидишь? — с уставшим смешком спросила она.       — Все ушли из дома, мам.       Я сказал это как самую обыденную вещь в мире, а на лице матери отразилась лишь краткая грусть. Их вечно не бывало дома. Особенно Дайчи и Соры.       — И Дайчи забрал все деньги, — добавил я.       И тут мама изменилась в лице. Он забрал деньги, заработанные ее непосильным трудом.       — Как? — испуганно спросила она.       Я без слов встал и обнял ее. Мне больше ничего не оставалось.       Она, помедлив, заплакала. Я прижимал ее к себе и успокаивал, хотя должен признать, что никогда не имел к маме особенно теплых или нежных чувств. Но эта женщина подарила мне жизнь и старалась как могла обеспечить меня всем необходимым, я не в праве осуждать ее.       Мама, прости своих сыновей за то, что они такие ужасные дети.       Позже я заварил маме чай и мы стали урчать с ней животами на пару.       — Мам, я достану деньги. Я обещаю.       — Не стоит. Лучше учись.       — Но, мам, кто, если не я?       Она молчала.       — Даже Вакаса ушел?       — Да. Он перед уходом сказал, что Сора и Дайчи поссорились. Наверняка Сора не захотел отдавать деньги. Мам, да подай ты уже заявление на Дайчи хоть какое-то.       — Да как я могу? Он же мой сын!..       — Сын?! Это тебе такой сын?!       Мама слегка отпрянула в невольном страхе и скупо кивнула.       — Да он же!.. Да он же просто чудовище, которое совершенно о нас не думает! Ему плевать на нас!       — Я уже привыкла, Кота, — смиренно произнесла она.       — Да как к такому можно привыкнуть?! — Мне уже порядком надоела мамина мягкотелость в отношении Дайчи.       — Мам, я достану деньги для нас всех. И не смей отговаривать меня! — в порыве юношеского максимализма крикнул я.       — Да что я могу тебе сказать? — Тихо проговорила она. — У тебя доброе сердце, Кота... — Мама сказала это так тихо, что я еле разобрал слова.       — Поверь, есть люди и более светлые, чем я. И я встретил такого человека и я люблю его. И ради него я тоже на все пойду. Я должен отыскать эти деньги любой ценой. Для тебя и братьев. Чтобы ни мне, ни тебе не пришлось беспокоиться.       Мама внезапно так нежно и так слабо улыбнулась. Казалось все ее эмоции давно притупились и она выражала лишь их оттенки.       — Значит, ты влюбился?       — Да...        Я встал и, выходя из кухни, пожелал маме спокойной ночи.       Я не мог заснуть. Все думал о том, как мне, шестнадцатилетнему школьнику, быстро раздобыть деньги и о том, как же мне лень их зарабатывать. К тому же дома оставлять их нельзя. В итоге душевные метания прекратились лишь часа в три ночи и школа была удачно проспана. Но это меня волновало в последнюю очередь.       Я протер глаза и быстро спустился вниз, в поисках братьев, но ни их ни мамы там не оказалось. Да на что я рассчитывал?       Я пришел на кухню и сел за стол.       Я минуту думал, а потом схватился за телефон, чтобы позвонить Соре. Уж этот ублюдок-кидала должен ответить. И я не прогадал, он взял трубку.       — Алло, — начал он заинтересовано. Я не стал тянуть резину.       — Когда ты вернешься?        Он недовольно фыркнул в динамик.       — Не вижу смысла.       — Бросишь меня и маму?       — Будто я вам нужен.       — Слушай, это не смешно. Сейчас, чтобы банально выжить нам нужно работать. Такими темпами я скоро заберу документы из школы. — стал жаловаться я.       — И причём тут я? — прозвучал он крайне недовольно. — Вот сейчас, ты же не в школе? Правильно. Ты хуй на нее уже забил, разве нет? Ты на работе? Что-то слабо верится. Так что не нужно просить моей помощи. Я живу на свою стипендию и делить ее с таким придурком и бездельником как ты не собираюсь.       Я вдруг неприятно осознал собственную безалаберность и резко захотелось дать себе пощечину, ибо сейчас мне приходилось краснеть от стыда.       — А как же мама... — начал было я.       — Я вам нужен только тогда, когда вам нужны деньги! — наконец Сора не выдержал.       — Неправда! — крикнул я.       — Правда!       Я успел издать только звук, пытаясь опровергнуть его слова, но он уже заткнул меня.       — Правда! Заткнись! Не оправдывайся! Мне в том доме не место! Я там никому нахер не сдался! Я туда не вернусь и кормить вас из своего кармана не собираюсь!       У меня аж на глазах навернулись слезы. То ли от возмущения, то ли от отчаяния.       Он отключился и я услышал немые гудки, говорившие мне об безысходности. Я бросил телефон на стол и ударил кулаком о холодильник, упирающийся мне в плечо.       Я все же не дал себе заплакать, а просто провалился в забытье, лишь бы забыть об этой ситуации.       Я вздрогнул, когда телефон на столе завибрировал. Я ошарашено перевел взгляд на телефон и из-под челки пытался разглядеть кто мне звонит. И когда рассмотрел, что на экране красуется аватарка с мультяшным зайчиком, выкрашенным в пастельный желтый и пастельный розовый, то сразу же схватился за телефон.       — Почему тебя нет в школе, что случилось? — Как обычно пронзительный и обеспокоенный нежный голос.       — Ничего особенного. Хотя даже для меня это перебор, — я многозначительно вздохнул.       Мне так льстило его внимание, мне хотелось думать, что я многое для него значу.       — Что случилось? — В его голосе был праведный ужас, который можно перепутать с наигранностью, но это правда был голос Амаи и он правда переживал.       — Поездка откладывается. Я должен помочь маме.       — Я... Я тоже могу помочь.       — Не лезь! Это проблемы моей отвратной семьи! Вот ты там вообще не кстати. Амаи несколько секунд обиженно молчал.       — Скажи где ты живешь, — теперь голос Амаи совсем не был на него похож.       — Не смей, — предупредил я.       — Если ты мне не скажешь, то я сам узнаю, — хвастливо ответил он. Могу поклясться, что на другом конце он хитро улыбнулся.       — Не смей, — повторил я.       Он бросил трубку.       — Да ладно! Сегодня все решили послать мои слова лесом, да?! — я обрушил свой гнев в пустоту и тяжело вздохнул. Это выше моих сил.       Через тридцать минут я услышал звонок во входную дверь. Я все еще был на кухне, листал соц. сети, поэтому эта внезапность меня перепугала. Я взял с собой телефон, чтобы если что звонить в полицию. Я вышел в коридор и осторожно посмотрел в дверной зрачок. На меня смотрели назойливые, но милые миндалевидные глаза. Я резко открыл дверь.       — Какого черта ты не в школе? — рявкнул я.       — Тебе нужна была помощь, — виновато ответил он и посмотрел на пакет из супермаркета у себя в руках.       — Но не сию же минуту!       Вдруг мой живот протестански заурчал.       Амаи, хихикая, хитро посмотрел на меня и попытался зайти в дом. Я не в силах ему противостоять ни в чем. Я просто пропустил его внутрь и он вплыл туда, будто греческая нимфа, так просто и непринужденно, будто всю жизнь жил здесь.       — Сейчас мы приготовим с тобой покушать, — сказал он, входя в нашу кухню.       Он так улыбался... Он был словно ангел и я был готов кивать на все, что он говорил.       Он по-хозяйски поставил пакет на стул и стал вываливать все содержимое на стол.       Я немного помедлил, а затем спросил:       — А как ты понял, что нужно купить еды?       Амаи удивленно на меня уставился, приостановив свою бурную деятельность.       — В смысле? Я просто подумал, что это... — он замялся. — Подумал, что это сможет поднять тебе настроение. Я просто... Просто люблю готовить, не знаю как ты...       Он не поднимал на меня взгляд и продолжал смущённо выкладывать продукты.       Я улыбнулся, он был таким милым. Его щечки-моти нещадно краснели.       — Так ты любишь готовить? — я потянулся за пустым пакетом, чтобы убрать его.       — Это все, что я умею, кроме игры в волейбол. — Признался он, не поднимая на меня взгляда.       Я спрятал пакет в ящик.       После нескольких секунд молчания Амаи все же спросил, что у меня случилось и я вкратце, стараясь не углубляться, рассказал о событиях вчерашнего вечера.       Амаи так ошарашено смотрел на меня, будто только вчера из пещеры вылез и не знал, что хоть что-то плохое в мире случается.       — Это ужасно... — пытаясь не задеть меня сказал он.       — Ну вот, и теперь я вынужден сидеть здесь, чтобы Дайчи снова не пришел и не забрал деньги. У него есть дубликат ключей от дома. Пока они у него дом в вечной опасности. В конце концов этот ублюдок может забрать телек или комп, а оно никому не надо, — мне так не хотелось материться при Амаи, чтобы не тронуть его девственные ушки.       Я взглянул на них всего на миг, но лучше бы я этого не делал. Он слишком красив, чтобы не смотреть на него. Мне резко захотелось расцеловать его нежную бледную шею, притянуть к себе и вжаться со всей силы в его мягкое тело.       Я резко помотал головой, чтобы отделаться от этих мыслей. Я протер глаза. Боже, Кота, приди в себя! Хочешь чтобы он отшил тебя, только узнав, что ты по парням? Но разве он на это способен... Так все, хватит.       Мой внутренний конфликт прервал голос Амаи.       — Можно поставить прослушку в твоем доме. Или, нет, лучше камеру. Даже одной будет достаточно. — Амаи стукнул кулачком о раскрытую ладонь как персонажи аниме, когда к ним приходит отличная идея.       — Хочешь помочь мне засадить моего брата в тюрьму? — Хохотнул я.       — А разве ты ни этого хотел? — Недоумевая спросил Амаи и слегка нахмурив брови.       — Ахаха, я просто не знал, что ты такой коварный.       — Я не коварный. Я просто пытаюсь защитить своего друга.       Он назвал меня своим другом. Мое сердце затрепетало и я радостно улыбнулся.       — Нужно написать маме, чтобы возвращалась пораньше.       Я писал сообщение с улыбкой на губах. Я был так счастлив. Меня не сильно волновала мама. Амаи назвал меня другом, примчался ко мне как только я сказал, что у меня проблемы. Неужели мне правда есть место в его сердце.