Человек из ниоткуда

      Из комнаты родителей опять слышится мамино бормотание молитвы, и как отец трясет ремнем. Сегодня мама не так проникновенно читала молитву, за что папа ее наказывает - заставляет читать эту молитву снова и снова, пока ему не надоест. А если мать запинается - бьет ее наотмашь ремнем куда попало. Мама же потом прячет синяки.       Таких как они называют "христанутыми". Они с утра до ночи в церкви колени разбивают в кровь. Государство платит им за нас с братьями. Нас то 7 детей. 2 тройни моих братьев и я. Мы все погодки. Только я первая родилась. И на мне уход за братьями, пока отец пиздит меня, маму... Братьев моих не трогает - они же мужчины, он их учит, как "правильно", в его понимании, обращаться с греховным сосудом - женщиной. Когда у меня пошли месячные, то меня избили почти до полусмерти, а врачей вызвали, когда синяки рассосались и боль прошла. Они сказали, что я молчала и не говорила о том, что упала с лестницы, а теперь они хотят проверить - нет ли травм. И отец со мной ходил по врачам, говорил он за меня. Врачи отводили глаза, результаты так же отдавали. Меня снова избили, ибо я виновата в том, что отцу вместо церкви пришлось идти к врачам. А водит он к врачам и в школу только по одной причине - у него могут отнять детей и отдать в детдом, а его самого лишить выплат на нас.       Когда я пытаюсь дать отпор, пусть и слабый, то мать мне сама рот затыкает и бьет - как же так - против папы родного иду. И ничего хорошего не получается. Братья только улыбаются. Им мозги хорошо прочистили. И мне жаль их, ведь они так и будут со своими женами и детьми обращаться. Мой отец воспитывает садистов и домашних тиранов. А из меня целенаправленно делают тряпку. Я стараюсь сопротивляться.       Мы выглядим как чистые бомжи - ношенная, но чистая одежда, такие же ботинки. Я обязана носить юбки в пол, свитера с высоким горлом, все бесформенное, что бы не подвергать греховным мыслям других, ибо я греховный сосуд. Так же волосы я не могу стричь - зачем? Соблюдение поста, молитвы, убожеский вид, молчание. Учусь средне, хотя могу и лучше, но не хочу. Зачем? Если буду хорошо учиться, то снова меня изобьют. И не будут выпускать из дома, и учить дома только, а мне так хочется хотя бы видеть других людей. Потому что хорошая учеба - значит привлекать к себе внимание. А внимание привлекать - грех. У нас нет ни телевизора, ни интернета, ни телефонов, кроме домашнего, даже радио отсутствует. В комнате отца они то есть... Но не у остальных. Парней он тоже отстранил от благ цивилизации. Моемся и стираем вещи дешевым мылом, которое воняет, чистим зубы пищевой содой. Мой персональный ад.       Утром дали стакан воды и хлеб. Пора в школу. Наступает отвратительная пора - последний день в школе, перед летними каникулами. Потом не увижу других людей. Только в церкви, которая меня раздражает. А еще сегодня мне исполняется 16 лет. Я пришла домой и решила причесаться. Кожа головы болела. Решила переплести косу чуть повыше. В комнату зашел отец, когда я уже резинку завязала на косе. Схватился за ремень, после крика на всю квартиру "Решила блудить, шлюха!". Ибо даже изменение внешнего вида - это означает, что я хочу соблазнить всех мужчин и подвергнуть отца гиене огненной. Так любовь к вере не воспитывается. А только отвращение.       Ремень взметнулся к потолку. Со стула на пол и перекатиться в сторону. Ремень опустился рядом. Встать на полусогнутые ноги и приготовиться к следующему действию. Ремень снова вверх, моя рука схватила стул и подтянула к себе. Снова в сторону - к двери. Отец уже не понимал, что я делаю. Он желал одного - избить меня. Ремень снова мимо опустился. Стул перехватила за спинку, ножками к отцу и с рычанием атаковала отца - две ножки уперлись в его грудь. Он охнул, упал на колени. Подняла стул и опустила на спину этому гаду. Он распластался на полу. Стул поставила, схватила ремень и начала делать то, что очень хотела - начала сама бить своего мучителя. Он орал, я перехватила конец ремня и пряжкой била. В комнату ворвалась мать, я и ее огрела. Хватит. Ярость просто кипела, но я не сдерживалась. Подлетели братья, которые тоже били меня, по приказу отца и получали от этого удовольствие. Им тоже досталось. Они не ожидали такого - спрятались в комнату тут же. Поворот и снова отцу достается, мать просто встала в углу комнаты, схватив икону, и молилась за здравие моего отца. Громко так...       Рука устала, ярость схлынула. Мне было и так тут тяжело находиться, а сейчас стало противно. Я швырнула в отца ремень, повернулась на пятках и направилась к выходной двери. Хоть на улице проветрюсь. Сделав три шага, обернулась:       - Когда я приду домой, тут будет нормальная семья. А если все по старому - ремень крови вашей напьется. Хватит с меня. Ясно?       Дверью хлопнула. Не будет так. Будет как раньше. В этот дом мне возвращаться не хотелось. Дошла до парка и села на лавочку. В голове пустота, что дальше делать - не знаю. Решила пройтись в глубь парка - в подобие леса. Благо Измайловский парк это предоставляет. Звуки начали исчезать, я все дальше вглубь уходила. Устала. Надо отдохнуть, да хоть вон под тем деревом. Не долго думая, легла под деревом на землю и уснула. Проснулась от животного страха. На улице уже темно, даже можно сказать ночь. Решила лечь на живот и осмотреться. Громкий хлопок, мат, топот. На меня из ниоткуда выскочил какой-то огромный мужик. Я резко вскочила и была готова бежать, но ноги словно приросли к земле. Он посмотрел мне в глаза, поднес к своим губам указательный палец - жест молчать. И залез на дерево, под которым спала, в секунду. Я упала на колени, вытащила крестик и сжала его в кулаке. Топот не прекратился. Я посмотрела в сторону противоположную, откуда слышала громкий хлопок. Ко мне подлетели ещё два мужика, но ниже ростом.       - Слышь, красотка. Тут мужик не пробегал?       Я кивнула, не в силах ответить.       - Куда?!       Указала куда смотрела.       - Ты чего на коленях?       - М-м-м-молюсь. С-с-с-страшно.       - Чего так поздно?       - Д-д-домой и-и-из х-х-храма п-п-путь с-с-срезаю.       Они посмотрели на дерево, потом побежали куда показала. Мужик спрыгнул быстро на землю, чмокнул в макушку меня и дал деру.       Сердце кажется все это время не билось. Два громких хлопка не далеко от меня. Я уже была готова умереть от страха. Но увидела снова этого мужика. Он спокойно шел в мою сторону. Поровнявший со мной, он сел на корточки и погладил меня по голове:       - Спасибо.       - Помогите.       - Что случилось?       - Мне надо переночевать где-то. Не скажете, где тут для бездомных пункт помощи?       Он окинул меня взглядом.       - Ты не бомж.       - Нет.       - Из дома ушла?       - На улице лучше, чем с этими фанатиками.       - Поточнее?       - Религиозные фанатики.       Он потер подбородок, оглянулся.       - Ты знаешь выход к метро Энтузиастов?       - Да.       - Жду там через час. Помогу.       Он встал и быстро ушел откуда пришел. Я на ватных ногах встала с земли и пошла к дороге для прогулок. Тишина, темно, холодно. Что-то не подумала одеться, когда уходила из дома. Так и иду - в сношенных мокасинах, юбка в пол, рубашка-размахайка, все коричневого цвета. Ветер пронизывал до костей холодом. Впереди увидела лампочки от кафе, что напротив входа в парк. Чем ближе кафе, тем сильнее билось сердце. Мужчина стоял рядом с входом в кафе. Когда я уже вышла на освещенную территорию дороги, он подошел ко мне. Молча начал меня отряхивать, достал из кармана влажные салфетки, так же молча вытер мне руки и лицо. Снова осмотрел и взял за руку. Молча зашли в кафе, сели за дальний столик. К нам подошел официант, поставил на стол две чашки, чайник керамический, две тарелки с кусками торта, приборы и молча ушел. Мужчина налил в чашки чай, размешал сахар и начал сам диалог:       - Тебе сколько лет?       - Сегодня 16 исполнилось.       - Что с родными? Почему из дома ушла?       Я вздохнула и рассказала всё. Он слушал, не перебивал. Когда я закончила рассказ, у меня уже остыл чай. Мне стало намного легче, как будто сбросила огромный груз с себя. Мужчина глотнул чаю.       - Как тебя зовут?       - Анфиса.       - Мою кошку так зовут. Как звать то тебя сокращенно?       - Аня. А как Вас зовут?       - Называй меня Саша. И на "ты". Пей чай. Покушай тортика. Это вкусно.       Мы молча съели тортик, попили чаю. В кафе все больше и больше людей прибывало. Кафе заполнялось шумом, стаканы звенели, пьяный смех, крики. Саша поманил официанта и что-то пошептал на ухо. Тот кивнул и быстро умчался. Прошло еще немного времени.       - Саша, а почему ты в кафе меня привел?       - Я хотел попить чаю и в спокойной обстановке узнать информацию от тебя. Торт нравится?       - Очень вкусно. Спасибо.       Официант принес огромный бумажный пакет и продолговатую тонкую книжку из кожи. Саша сунул в книжку купюры, взял пакет и протянул мне руку.       - Пойдем, Аня. Будет у тебя ночлег. Чистый, теплый, приставать никто не будет. Даже накормят.       В свой дом мне больше не хочется. Если этот мужчина меня убьет, то хуже уже не будет! Я встала и взяла его за руку. На улице в конец похолодало. Саша снял свою куртку, накинул ее мне на плечи.       - Не волнуйся, ребенок. Мне не холодно.       Шли мы молча. Через полчаса мы оказались у кирпичной высотки. Зашли во двор, Саша окинул быстрым взглядом территорию. Подъезд, лифт, 3 этаж, ключи, железная дверь. Лязгнул замок, открылась дверь, за ней другая, Саша быстро приложил руку к стене, что между косяками дверей, что-то сделал, щелчок, снова ключи, открывает вторую железную дверь:       - Проходи. А вот и моя кошка.       Я зашла в квартиру, замки дверей снова лязгнули. Кошка была пушистая и очень милая. Она встала на задние лапки, прижав к своему пушистому пузику передние лапки и посмотрела на меня своими большими желтыми глазами. Взяла ее на руки и сунула нос в ее шерстку на загривке. Кошка начала мурлыкать.       - Она очень ласковая, - погладил кошку Саша.       Он скинул обувь и с пакетом ушел куда-то в недра квартиры. Я спустила на пол кошку, повесила куртку пошла в направлении куда скрылся Саша. Это была большая современная кухня. Монохромная - пол кафельный белый, вся мебель и шкафы - черные. Даже холодильник черный. Тарелки, приборы - белые. Из пакета Саша доставал какие-то контейнеры и раскладывал по тарелкам, что-то совал в микроволновку. Он указал мне на стул. Молча села. Через 5-6 минут на столе были салат, фрукты, графин с каким-то красноватым напитком.       - Ты переодеться не хочешь?       Я кивнула.       - Пойдем.       Меня он привел в шикарно обставленную комнату, достал из шкафа и положил на кровать сложенные вещи.       - Жду на кухне.       Это оказалась пижама из майки с коротким рукавом и штанов. Милого зеленого цвета и с приятным легким цветочным запахом. Сложила свои вещи и положила на стул у шкафа. А в штанах то удобно... Вернулась на кухню.       - Спасибо большое.       Передо мной поставили большую тарелку с огромным куском мяса с тремя запеченными картофелинами. Тоже самое было и у Саши. Он сел за стол, налил себе и мне из графина и повернулся ко мне:       - Сегодня ты ночуешь тут. После ужина, покажу комнату, где будешь спать. Завтра утром поднимем твой вопрос с семьей. Хорошо?       Я кинула.       - Вот и замечательно. Ешь. А то ты тощая.       - Приятного аппетита.       Еда просто таяла во рту. Было дико вкусно. Я не заметила, как все съела, что было на тарелке. Саша погладил меня по голове и улыбнулся:       - В ту комнату, где переодевалась, иди спать. Завтра утром буду стучаться, пока не откроешь дверь.       - Хорошо. Скажите, а чем помочь? Мне как то не ловко...       - Все нормально. Иди спать.       Заснула я сразу, как голова коснулась подушки.