Все люди — бисексуалы

Чонгук бы никогда в жизни не сказал, что будет так пялиться на своего друга, с которым знаком с самого поступления в университет. Чимин бы никогда в жизни не сказал, что будет стоять перед ним на коленях, пока младшенький стонет в кулак, пытаясь не стонать так громко из-за отсутствия подобного опыта. Никто бы из них не сказал, что будет заниматься подобным во время поездки со своей группой в лес.

***

Все началось с того, что Чонгуку пришло сообщение от старосты с приглашением поехать всем вместе отдохнуть, ведь у одного из одногруппников есть загородный дом со всем необходимым. Конечно, алкоголь и еда за счёт других. Гук был бы не собой, если бы не открыл диалог с Паком почти сразу, как увидел это сообщение: — Чимин-щи, там Кихён предлагает в лес съездить. Ты за? Следом идёт пересланное сообщение. Чимин не всегда ему верил, нужны были доказательства. Чимин сам по себе натура недоверчивая, поэтому и требовал всегда объясняться. В любой ситуации. Даже когда времени критически не хватало. Поэтому и приходилось уже на автомате доказывать свои слова. Как и ожидалось, Чимин не против. Он давно хотел съездить куда-нибудь, поэтому присылает сообщение, в котором был лишь большой палец вверх, и, наверняка, сразу бежит собирать чемодан. Зачем, непонятно, если они едут всего на несколько дней. А Чон уже ответил старосте согласием, зная, что тот легко согласится без каких-либо уговоров. Потому что Чимин любил большие компании. Потому что любит отдыхать так, как не отдыхает никто.

***

— Гук-и, ты снова опаздываешь! — надув губы, Чимин встречает запыхавшегося друга, который тут же подбегает и пытается отдышаться, широко улыбаясь. Так и знал, что будет злиться! — И что ты смотришь на меня, как на член? Так же смотришь на них с горящими глазами? Да, я угадал? Вот же геюга... Мелкий заливается краской и пихает друга в плечо. Теперь его очередь дуться: — Ничего подобного! Я просто рад тебя видеть. А ты, видимо нет. — Что? Гук-и, подожди, я же просто пошутил! — так как младший сразу же побежал в автобус, Чимину пришлось побежать за ним, сжав руку, чтобы тот больше не уходил вперёд. Чтобы остановился, ведь внизу, на дороге, все ещё пересчитываются, а этих двоих все ещё не назвали, — Пойдем обратно, нас искать будут... Закатив глаза, Гук все же слушается и спускается с лестницы автобуса, подходит к старосте и ждёт, пока его назовут, но на провокации со стороны Чимина не реагирует: — Гук-и, ну, прости. — Хочешь я подарю тебе те кроссовки, которые ты так хотел? — Ну, или фаллос резиновый... Все для тебя, мой милый! Вот на последнюю реплику Чонгук не ответить не мог. Как раз назвали их (наконец-то!), так что можно было и отвлечься. Он щурится и берет того за запястье, ведя за собой в автобус. — Ай-ай-ай, подожди! Я всегда знал, что ты гей! Только геи так реагируют на то, что над ними издеваются... — а вот теперь Гук взбешен. Он хватает того за шкирку и кидает в сиденье, садясь рядом. Одними губами шепчет: «заткнись», — и вставляет в одно ухо наушник, а другой отдает Паку. Такое бывает. Если начать оправдываться, то ни к чему хорошему это не приведет. Только сильнее Чимин начнет вредничать. Поездка была долгой. Они не разговаривали около часа, а просто наслаждались музыкой. Гук даже задремал, но рука на бедре вывела его из транса. Чимин будто спрашивал, спит ли тот. И когда в ответ ничего не прилетело, довольно усмехнулся. Он знает, что тот спит, как сурок, поэтому и радуется. Рука Пака скользит по бедру, забирается выше и ложится на ширинку джинсов. Гук хочет вскочить и закричать: «попался! И кто тут теперь гей?!», — но лишь судорожно выдыхает, зажмурившись. У него шок. Чон бы никогда не подумал, что старший будет делать т а к о е. А дальше хуже: Чимин ещё и давит рукой, пальцами нащупывая уже приставший член. И теперь Гуку интересно, делал ли тот подобное уже раньше, когда Чон действительно спал, иначе он не понимает, где тот научился так быстро надавливать на самые чувствительные точки, от которых хочется стонать. И возможно Чимин уже понял, что тот не спит, ведь ещё и рукой в штаны лезет, расстёгивает ширинку, раскрепощается и позволяет себе большее. Теперь Гук понимает, почему иногда во время пар просыпался с пятном на штанах. Движения ощущаются чётче, так как Пак трогает уже не через ткань, а плотно обхватывает маленькими пухленькими руками ствол и ритмично двигает ими по всей длине, заставляя Чонгука почти скулить. Но нет. Он терпит. Гук дышит через раз, чувствуя разрядку. Ему хочется кончить. Он впивается рукой в кресло, на котором сидит, и открывает рот в немом стоне, а голову закидывает назад. Рука сразу исчезает. От нее остаётся лишь призрачная тень, а Чон так и не успел кончить. Он открывает заслезившиеся глаза и умоляюще смотрит на загнанного в угол Пака. Он не знает, что сейчас делать, поэтому просто прижимает обе руки к груди и невинно хлопает глазами. Чонгук надеется, что никто не видит их. Хорошо, что он сел назад. Поэтому и хватает того за руку, заставляя вновь взять в руку налитый кровью пенис. Теперь движения скромные, не такие уверенные. Чимин краснеет совсем как девчонка и облизывает свои по-блядски пухлые губы, которые Гуку сейчас кажутся пиздец какими соблазнительными. Он ужасно хочет провести по ним головкой, размазав капли смазки между ними, а после ещё и кончить на милое личико. И Гук стыдится того, что чувствует, но поддается вперёд и несдержанно целует, не справившись со своими чувствами. Он толкается в руку, отстраняется от губ и тихо стонет в ушко, сжав чужую ладонь своей до побеления костяшек. Ему это пиздец как нравится, ведь секса не было уже около года, а дрочить самому уже сил не хватает. Чимин сам еле держится, чтобы не кончить от одних лишь стонов младшего, извивается и скулит, взглядом прося прекратить эту пытку, но Гук лишь быстрее двигает бедрами, вбиваясь в маленький кулачок из руки своего друга. О, если бы ему было стыдно, но.. им обоим это нравится, и не хочется останавливаться ни одному из них.

***

Оставшееся время, после того как оба кончили (как и ожидалось, Пак в штаны), они ехали в тишине. Чимин лег на чужое плечо, обнимая за накачанную руку своего лучшего друга. Выходя, парни слышат голос старосты, который озвучивает, где и кто будет спать, пока они будут проживать в загородном доме. Всего несколько дней, но за них ничего не должно быть сломано. Чонгук слушает о своем месте, ведь изначально просил место с Паком, но, видимо, его просьбы не услышали, потому что называют им совсем разные комнаты. Надутый, Гук просит поменяться, но никто не соглашается, поэтому разочарованно вздыхает и уходит в свою комнату, чтобы разложить вещи, громко топая по полу от своего негодования. — Кихён сказал, что через десять минут мы собираемся внизу и будем жарить мяско! — к Чонгуку подбежал его сосед, миниатюрный мальчишка, один из самых младших в их группе. Он очень умен, несмотря на свой весёлый характер. — Ладно, — ноет Гук и заканчивает с разборкой вещей, спускаясь вниз. На улице, на скамейке, уже сидит Чимин, видимо, ожидая Чона, чтобы поговорить, но тот проходит мимо, решая помочь ребятам с мясом. Пак надувается, но не зовёт, просто испепеляет взглядом и уже представляет, как потом будет ебать ему мозги из-за этой ситуации. Чимин всегда таким образом наказывает своего друга. Поэтому он часто достает того гейскими замашками и просто бесит. Чонгук устал от этого уже, но пока не хочет идти к нему, не хочет говорить. Ему хочется просто расслабиться в компании других людей. Не только же с Паком он должен разговаривать? — Что-то случилось? — спрашивает один из самых старших у Чонгука, который палкой тычет в мяско на гриле, мило надув губки. Он не знает, с кем обсуждать то, что случилось, поэтому просто вертит головой, отказываясь что-либо рассказывать, — Вижу же, что тебе хреново. И Чимин сам не свой. Обычно со всеми приветливый, а сейчас огрызается и просто пялится постоянно на тебя. Ты типо его приручил? — Что за бред? Слова одногруппника рассмешили. Гук громко и заливисто смеется, сгибаясь пополам. Чимин? Пёсик? Он представляет того на четвереньках и внезапно перестает смеяться. Чимин с пробкой в заднице и щенячьими ушками кажется ему чем-то нереальным. Чонгук нервно облизывает губы и несдержанно выдыхает, выпрямляясь, глаза прикрывает, чтобы не спалить свое возбуждение. Он никогда бы не подумал, что только от мыслей сможет своих возбудиться. Вот только Чимин совсем неприрученный. Может и та ещё псина, но достаточно наглая. Поэтому старший, когда видит, как крольчонок сбегает в дом, говоря, что ему срочно нужно в туалет, незаметно проскальзывает следом. Только это не остаётся незамеченным Кихёном. Он достает алкоголь и разливает его по бокалам, чокается и гаденько усмехается, — За девственность этих двоих...

***

— Гук-и? — Пак высовывает голову из-за двери и замирает, замечая руку в штанах. Как и ожидалось, Гук побежал не в туалет, а в свою комнату, — Тут опасно это делать... — он неловко улыбается и проходит ближе, подцепляя пальцами чужой подбородок, — Идем~ Руку перехватывают почти сразу же. Чонгук грозно смотрит в чужие глаза, но, несмотря на это, поднимается, сщурившись, — Хочешь снова потрогать меня там? Сам всегда зовешь меня геем, а теперь переметнулся на эту сторону? Чимин краснеет и выглядит сейчас, как девятиклассница, которую спалили на преследовании своего краша. Он натягивает улыбку и ведёт того к окну, выглядывая, — Если пойдем через вход, нас увидят и будут искать... А тут невысоко. Ты же не боишься? Гуку даже слушать не хочется. Он вытаскивает из окна ноги и спрыгивает, собираясь ловить Чимина. Им даже слов не надо, чтобы понимать друг друга. Пак действительно спрыгивает и заливисто смеётся, обняв того ногами за талию, но, подумав, что их услышат, Чонгук прижимает того спиной к стене, заглушая болезненный стон боли поцелуем. Глаза ищут ответа на ещё даже не заданный вопрос. Руки отвечают: «позже», - лезут под ткань белого цвета, в который переоделся Чимин, как только приехал сюда. — О черт, у меня, наверное, вся спина черная! Кто знает, как давно здесь мыли стены?! — Не кричи, идиот, иначе выебу прямо здесь... Чимин хочет возмутиться, но младшенький быстро затыкает того поцелуем, снова проникая языком в рот своего партнёра, проводит по ровному ряду зубов и постоянно кусается, будто оголодавший волк, хотя Гук скорее на кролика похож, как и называет его лучший друг. Пак мычит и болезненно хнычет после каждого укуса. На языке послевкусие крови, которое никак не хочет уходить. Он сжимает руками плечи макнэ и нервно проскуливает в ухо, когда тот проводит пальцами по ребрам, — Пожалуйста... Чонгук заваливает того на плечо и быстрее несёт в чащу, чтобы такого громкого Чимина никто не слышал, толкает к дереву и вновь целует, целует и снова целует, не желая отрываться от желанных губ, от которых скоро места не останется. Пак скулит и глазами, полными слез, просит опустить его на землю. И младший просьбу выполняет, погладив того по голове, но сразу же жалеет о том, что только что сделал. Плохая идея отдавать лидерство тому, кто сейчас сидит на коленях и быстро спускает штаны с боксерами, с горящими глазами смотря на то, как член дёргается на холодном ветерке. Пальцы сразу обхватывают основание. Глаза в глаза. Чонгук хватает того за волосы, не сдерживаясь, — Отсоси уже, — шипит он с красными щеками от смущение. Таким он себя ещё не видел. И Чимин слушается, будто это не он только что ныл, что испачкал свою беленькую кофточку, берет в рот головку и жмурится. Нет, он, конечно, уже тренировался на игрушках (которых, кстати, у него достаточно много), но это другие ощущения, ведь игрушка не может толкаться тебе в горло с громким стоном удовольствия. Из глаз текут слезы, но Пак их просто смаргивает и хватается за чужие бедра, в отместку их грубо сжимая до ранок от ногтей. Гук рычит и грозно смотрит куда-то вниз, ведь сфокусировать взгляд не может, но толкаться перестает, позволяя Чимину задать свой ритм. Он сжимает волосы на макушке парня и откидывает голову, больно стукаясь об ствол дерева, — Блять... Пак слышит шипение и смеётся. Выглядит это смешно, учитывая то, насколько забит его рот. Он двигается самостоятельно, играется так, как хотелось бы ему самому, прикусывает кожу и сразу же зализывает раны. По подбородку течет струйка слюны, которую тут же замечает Чон. «Было бы классно слизать ее...» Теперь он уверен, что не смог приручить Чимина. Чимин приручил его.

***

— Чонгук, ты совсем с ума сошел! — пищит Чимин и тормошит того за плечи, пытаясь разбудить, — Хер ли ты меня за задницу трогаешь и мурчишь что-то, а?! Бабы давно не было? Я сейчас такую тебе бабу сделаю! Чонгук не отвечает на то, что тот его, мягко говоря, избивает, просто смотрит в одну точку и с ужасом осознает, что, черт возьми, ему только что снилось. — Чимин-щи, давай переспим?