Любовь, ненависть, боль, злоба, нежность...

Кабинет мистера Эвиденса был просторный и комфортный. Стены выкрашенные в нежно-голубой цвет, словно создают дополнительное освещение. Хотя с освещением все и так было в порядке, ведь дальняя стена была сплошь сделана в виде окна. Сегодня выдался приятный солнечный денек, поэтому кабинет прямо сиял чистотой и уютом. Перед гигантским окном стоял письменный стол из черного дерева, отполированный до такой степени, что соприкасаясь с лучами света, слепил глаза. За этим столом на черном, кожаном кресле сидел сам доктор, который сейчас внимательно слушал своего собеседника, кем являлся парень, сидящий на таком же кресле, только выполненном в бело-серой окраске. Пока блондин ожидал ответа психолога, его карие глаза "бегали" по интерьеру комнаты. Прямо за ним располагались большие деревянные шкафы, переполненные книгами. Довольно интересными на вкус мальчика. Парочку из них даже можно найти в школьной библиотеке, конечно, если они еще целы. На пол был постелен цветной ковер восточного стиля, вышитый из коричневых, красных и золотых нитей. Прямо над ковром - хрустальная люстра в виде одного кристалла оправленная золотом. И самое приятное во всей обстановке – плазменный телевизор прямо над входной дверью. Странное расположение, не спорю, но таков вкус дизайнера. «Чем это пахнет? Запах вроде приторно-сладкий, но при этом и с долькой чего-то терпкого. Если не ошибаюсь, ваниль и корица. И что-то еще.… Ни как не могу понять… Ладно, не важно... Ёмаё! Когда он мне скажет, что думает?!», - терял уже терпение Джо, еле заглушая желание встать и уйти, послав все к чертям. - Эм, Вы еще живы? – обратился он к мистеру Эвиденсу, который все еще не двигался. Такое ощущение, что он умер… от сердечного приступа. Его глаза все еще были навыкате, а нижняя челюсть доставал до колен. Образно, конечно же. Секунда, и теория о смерти была разрушена. Наконец, доктор смог вернуть себе привычное выражение лица, надев маску непробиваемого спокойствия. Но в черных зрачках еще поблескивал огонек заинтересованности. - Это все очень волнующе, признаюсь. Но все же, что тебя так пугает в твоих отношениях с этим… Билли? – спросил доктор немного хриплым голосом. - Как что?! Он ПАРЕНЬ! Этого не достаточно?! – выпалил блондин, усердно жестикулируя. - В современном мире множество пар имеют общий пол. В этом нет ничего особенного, - опровергнул его слова доктор Эвиденс. - А то, что мы разного социального статуса? Как мы можем быть вместе, объясните? – выдвинул второй факт ученик, по привычки складывая одну ногу на другую. - Неужели ты в детстве не читал ни одну из сказок? А как же Золушка? Она тоже не была принцессой, однако, вышла замуж за принца, - ответил психолог, вставая из-за стола и направляясь к своему книжному шкафу. Там, выудив тоненькую книжку, он положил ее прямо перед парнем. «Золушка» - гласило название. А под ним была обложка с девушкой в голубом платье, целующейся с темноволосым принцем. - Но Золушка – ДЕВУШКА! Я-то парень! - Не обижайся, конечно, но ты очень похож на девушку на обложке, - вновь сломил надежды доктор, указывая на главную героиню. Действительно. Те же длинные русые волосы, те же большие выразительные глаза с пышными ресницами, те же сладко-малиновые губы. - Убедился? - Да! – разозлился Джо, бросив книжку на стол с громким хлопком. - Не стоит злиться. Тебе нужно просто признаться себе в своих же чувствах, - спокойно предложил Томас Эвиденс, убирая книжку обратно на полку. - В каких еще чувствах? – искренне удивился парень, посмотрев на психолога взглядом, говорящий «О чем это вы?». - Как каких? То, что тебе этот парень нравится, и ты, быть может, даже влюбился, - четко и прямолинейно сказал он, вызвав сдавленный кашель у школьника. - Я? Влюбился? В Билла Айрона? Не смешите меня. Да, может он мне и нравится, но никакой влюбленности нет, - повел носом парень, отворачиваясь от пожилого мужчины. - Тогда зачем же ты пришел ко мне? – огласил главный вопрос мистер Эвиденс, вновь присаживаясь за стол и скрестив руки на груди. - Чтобы Вы объяснили мне сложившуюся ситуацию! Что непонятного? - Ладно, раз ты такой упрямый. Начнем с самого начала. Расскажи-ка мне, как ты попал в эту школу, о родителях, о детстве. Тогда мы с тобой сами придем к ответу. Начинай. - Как скажете, - ответил Джо, удобно усаживаясь, дабы начать свой длинный рассказ. До того, как попасть в школу святой Афелии, я жил вместе с братом и отцом в однокомнатной квартирке недалеко от центра города. Моему брату Дэну было где-то 16, а мне 14. Отсюда, пожалуй, я начну рассказ. Нашу мать сбила машина. Насмерть… Свидетели говорят, что машина даже не остановилась, просто скрылась с места преступления. Никто не запомнил номера, но все помнят, что машина была дорогая. Вроде Porsche, или что-то в этом вроде. Страховки у нас не было, так что большинство денег ушло на мамины похороны. Отец, как и многие, стал искать выход в алкоголе. Сначала несколько рюмок, потом бутылки, но все в итоге закончилось ящиками, которые он воровал, черт знает где. Пьяный, буйный отец, не понимающий, что говорит, винил нас в смерти матери, ведь в тот день она ходила искать Дэнниела. Он, как и любой подросток, часто ругался с родителями, тогда сбежал, в ту страшную ночь. Отец поехал на машине искать его по городу, ну а мама искала его в нашем районе. Тогда-то и случилось эта трагедия прямо у светофора рядом с нашим домом. Поэтому отец говорил, что если бы Дэнни никуда не уходил и чуть терпимее относился к родителям, Элеонора осталась бы жива. А за то, что я вступался за него, отец избивал меня, а потом и Дэнни. Так продолжалось два года.… Два долгих мучительных года жизни в страхе и голоде. Меня спасал лишь брат, приносивший кусок хлеба, купленный на деньги, что достались ему кровью и пОтом. Ему приходилось работать грузчиком, посыльным, кем угодно, лишь бы сводить концы с концами. Основная зарплата уходила на оплату жилья, и только крохи оставались на еду. И то, иногда отец забирал и их, чтобы купить себе очередное «лекарство от боли». Для брата это было тяжело, но больше ему ничего не оставалось.… В те времена, я попрошайничал.… Но мне доставались только мелочь и синяки. Меня били на улице, люди смотрели на меня с презрением, а дома меня ждал очередной удар по голове от отца, за то, что я ни на что не годный. Но в одну ночь все резко изменилось. Я как всегда слонялся по улицам, в своей старой ободранной одежде и босиком. Не хотелось мне домой. Ночь была душной, но приятной. Луна была полной и ярко освещала ночной двор, в котором я пребывал. Все мне казалось сказкой. Таинственные очертания деревьев, кустов. Изящные силуэты веток и цветов. В такие минуты я мечтал о том, чтобы моя жизнь оказалась другой, не такой, что была на самом деле. Никогда прежде не видел настолько чистого звездного неба. Звезды. Их были миллионы, миллиарды. Я любовался темным небом, наблюдая за неподвижными яркими звездами, пока одна из них быстро не пролетела над головой и вновь исчезла. При падающей звезде всегда загадывают желание, вот я и загадал, чтобы в моей жизни все изменилось. Но, похоже, судьба неправильна поняла мое желание. После часа приятной прогулки по двору я все-таки решил вернуться домой. Дверь была как всегда открытой, ведь у нас и красть-то было нечего… Но было тихо, очень тихо. Обычно хотя бы слышно бормотание отца или его тяжелое дыхание. Но сегодня, все было в оглушительной тишине. И квартира была темна, везде отключен свет, но мои глаза, привыкшие к темноте, легко видели и при таких условиях. Я хлопнул дверью, чтобы хоть как-то убрать эту пугающую тишину и громко позвал: - Папа! Дэнни! Вы где? - Джо… Иди… Сюда… - осипшим голосом ответил мой брат, по звуку я определил, что тот находился на кухне. Пока я делал несколько шагов по направлению комнаты, заметил, что повсюду был жуткий бардак. Словно кто-то дрался здесь, при этом раскидав все вещи. На полу валялись какие-то бумаги, разбитая посуда, шкатулка мамы, порванный альбом. Как только я ступил за порог кухни, мое сердце сжалось от ужаса. На полу возле стола лежал отец, у которого было перерезана шея. А на полу растекалась, струившаяся из смертельной раны, алая кровь. А возле него сидел мой брат со стеклянными глазами. Одежда его была разодрана и вся в крови. Под глазом красовались порезы от ногтей, верхняя губа была разбита. Он резко и напряженно дышал, сжимая и разжимая окровавленные кулаки. И только тогда я заметил блестящее лезвие в руке Дэна. Оно было испачкано черной кровью, как мне тогда казалось из-за темноты. Кровью моего отца. Он судорожно сжимал рукоятку ножа все сильней и сильней, грозясь просто сломать ее. Его рот все еще был раскрыт в ужасе от содеянного. - Джо… Прости меня, - прошептал он, сильно прикусывая губу. - Дэнни… Что ты сделал? – испуганно спросил я тогда, все еще веря, что это не брат убил отца. - Прости меня, братишка, - чуть громче произнес Дэниел, глубоко и прерывисто дыша. Он поднял голову, и я увидел в его глазах слезы, поблескивающие при свете луны. - Нет,… нет… - пытался я убедить самого себя. Последняя надежда угасала, но я все еще старался думать, что брат просто защищал отца от кого-то… - Прости меня! – вдруг громко крикнул брат и начала плакать. – Прости меня за маму! Прости за папу! Прости за все! Умоляю! - я не знал, что делать. Единственное о чем я думал это то, что надо успокоить брата. -Дэнни! Успокойся, ты ни в чем не виноват, - старался нежно говорить я, но он меня словно и не слышал. -Если бы я в ту ночь не пристал к этой тупой вечеринке, мама была бы жива! Если бы она не погибла, папа не начал бы пить и не вынудил меня убить его! Из-за меня мы живем этой ничтожной жизнью! Из-за меня! Прости меня, Джо, прости! – все еще навзрыд ревел Дэнни, с каждым словом сильнее сжимая нож. -Я прощаю тебя, братик, прощаю, - ласково стал гладить брата по голове я, чувствую телом его дрожь. -Я люблю тебя, Джо. И всегда буду любить, - прошептал он, и резко выскочив из моих объятий, всадил нож себе в грудь. Издав последний, болезненный стон, он упал на пол лицом ко мне. Я видел в его взгляде боль, ужас, сожаление и мольбу. Но момент, и в его глазах уже ничего нет, кроме бездушия. Тогда заплакал я. Так жалобно и громко, как никогда. Даже после смерти мамы я не плакал так сильно и много. Мне было обидно за все! За мою глупую несправедливую жизнь! Почему я?! Почему именно мне досталась эта жестокая судьба! За что?! Я ничего плохого не делал! И теперь я один… Совершенно один.… Погибла мать, отец и брат… Последнее, что я помню - это мой громкий крик. Я старался через него выразить всю свою боль. Я орал громко и оглушительно, чтобы весь мир услышал о моей напрасной жизни! Очнулся я уже в госпитале. Куда, как я узнал потом, меня привезли соседи, услышав крик. Отца и брата похоронили рядом с мамой на деньги соседей, за что я им очень благодарен. Я считаю, что погребение - это очень важный момент. Хочу, чтобы хотя бы там, мы были все вместе. Меня выписали спустя месяц. Меня, как еще несовершеннолетнего, отправили в школу-интернат святой Афелии. Так вот я попал в это место, но это еще далеко не вся история.