Спят ли рыбы?

04:28am [new chat message]       Из цепких рук Морфея, Тоору вырывает короткая вибрация телефона. Смысл был в том, что беззвучный режим он ставил с намерениями выспаться и проспать до обеда. Ошибся дважды. Короткий взгляд на время, пробудил острое до крика желание послать адресата, а потом вернуться в мир снов, но ровно до того, пока не прочиталось это пресловутое «Софист» в отправителях и чат, молчавший такую же вечность, как и его создатель. Под теряющийся в подушке хохот и озаряющие ум подколы, которые Ойкава озвучит вечером, что символической экзекуцией и инквизицией не ограничится. Дозвон не идет, потому что трубку снимают моментально. — Надеюсь, это приглашение, мистер не-самый-лучший-парень на свете. Последующие слова тонут в смехе на другом конце линии. 1-1.       Ойкава говорил много и нудно, говорил так, что Куроо понял: это не тот человек, которого он хочет видеть часто, раз в пару месяцев будет отлично. Потому что молчать тоже надо уметь, как это делает Кенма, к примеру. Под середину рассказа Куроо задумался, не считает ли сам Кенма его таким же надоедливым, а потом и вовсе потерял нить длинного монолога Ойкавы и пытался вспомнить зачем вообще думал о Кенме. Это было после дружеского матча, более того, игра была Сейджо с Фукуродани, но Куроо каким-то образом подбил центрального блокирующего, не без помощи Бокуто, дать выйти вместо себя. Все разошлись, Тетсуро остался лежать на полу и смотреть в потолок — он устал и не хотел вставать, думал о том, что играть в «родном» зале ему удобней, а значит, стоит напроситься к Бокуто на тренировки. Ойкава стоял по другую сторону сетки и пил воду. Много воды. Сколько бы Куроо не переводил на него взгляд, тот все продолжал пить, отсюда вышло и предположение, что это для того, чтобы после говорить без передышки. Как его только терпят. Куроо слушал его так, в пол уха, почти спал, ровно до того момента, пока Тоору не произнес заветное, будто бы принуждающее к действию, слово. — «Боюсь» любимое из слов Куроо. «Я помогу. За услугу» Перебив Тоору, не давая закончить предложение, Куроо моментально вскакивает и подлетает с протянутой рукой, дабы закрепить сделку. Если Ойкава согласится, то все отлично, не только для Куроо, но и для самого Тоору, ведь так появится повод разубедить себя в том, что Ойкава Тоору вызывает меньше антипатии, чем ему кажется. Благородное дело. Ну, а в случае отказа, Тетсуро закрепит за ним свое нынешнее мнение и не совсем расстроится в отсутствии «второго пилота», ведь всегда можно попытаться подбить Бокуто еще раз, последний. Ни странно возникшее желание Куроо, ни резко появившийся заряд энергии, ни блестящие глаза — ничто не смутило Ойкаву, ему действительно было все равно и он не спросил, что же такого сверхъестественного Куроо хочет, считал, что потолок его воображения на купон бесплатного желания — это максимум косяк, минимум обед. По крайней мере такие расценки были в прошлые разы. Первого добра можно спросить у его же друзей, а второе даже не заставит напрячься. Но считал он плохо, поэтому ошибся. 1-2.       Фонари вдоль ночной дороги тускло освещали местность. Под ежеминутные замечания Акааши, Куроо и Бокуто шли на несколько шагов впереди и за ними шлейфом тянулась густое облако тошнотворного, вишневого дыма. Ойкава был под боком, говорил по телефону и все никак не мог отправить девушку на том конце спать. Какая противная миловидность. Выходной, который Акааши планировал потратить на подготовку к тесту и, может быть, на сон, подошел к концу и сейчас, в двенадцатом часу ночи, они идут по безлюдному парку в спальном районе, а в добавок ко всему, их только что выставили из игрового зала. Киберспорт не для них — об этом каждый раз лаконично напоминает Акааши, после предложения пойти поиграть. Это каждый раз игнорирует Куроо, как и сам Бокуто, который делает это скорее потому, что не понимает намека на свое эксцентричное поведение. — Тоору-сан, не собирается завтра в школу? — спрашивает он, когда Ойкаве удается положить трубку и лишь для того, чтоб узнать, когда сможет уйти сам. — Поезд отходит через час, так что если ничего не предвидится, — тянет он, намекая на пару идущую перед ними, — то я уже пойду. — Выуженная из кармана зажигалка шла в комплекте с полупустой пачкой, которую Ойкава и протягивает своему спутнику. — Меня раздражает этот глицериновый дым. Акааши помнит, что скоро домой и не собирается проверять свою удачливость. — Не трать на меня свои сигареты. А про глицериновый дым хорошее замечание, нужно подарить Куроо какую-нибудь траву для почек. 1-3.       Тот либеро из команды Куроо, ростом с пожарный гидрант, разбирал стропы и запутался в веревках, после чего упал на Бокуто, перебрасывавшего одну половину купола на другую. Оба получили выговор и последнее предупреждение. Ойкава, деловито наблюдая за этой картиной, планировал свой изящный побег. Заострять внимание на своем наборе он не стал, так как верил, что, если его не выгонят с позором, то на этапе следующего инструктажа он может внезапно вспомнить, что у него проблемы со зрением или слухом, ну, а в крайнем случае, упасть в обморок. И Куроо не сможет поднять на смех и Ойкава вроде как расстроен, ведь он так мечтал избавиться от своей фобии. По официальной версии. Тетсуро красовался, застегнув на себе снаряжение, а затем ввязался в шуточную драку с Бокуто, на манер китайских единоборств, когда тот набросился на него со спины. Ойкава все смотрел на них и подыскивал момент, когда же следует приступить к отступлению, пока Акааши не прервал его мысли, бросив перед ним тросы. — Ты понял, как работает часовой механизм? — Ага-а-а. — Он не даст тебе сбежать. — Просто говорит Кейджи, замечая несвойственное Ойкаве спокойствие. — Я и не… — Тоору замешкался, пытаясь подобрать слова, но с этим неожиданно для самого себя осознал сказанное его приятелем. Это же идея Куроо. У него ведь уже имеется опыт подобного, то есть, с чего он вообще решил, что у него есть шанс? Это как планово-вызванные спады лавин — тебя предупредили, что лучше остаться дома, а ты направился в горы, забыв обо всем и пострадал. Ойкава смотрел на сосредоточенного Акааши, осматривавшего гибкие шланги, и этот вид выбивал из колеи. Он так скрупулёзно был занят набором, что казалось, будто бы одна оплошность будет стоить жизни. Но на минуточку. Начиная с размышлений «где свернул не туда» и заканчивая выбором фотографии себе на поминки, накатила паника. За пару секунд перед глазами пролетела такая недолгая жизнь, состоящая из прекрасных спокойных дней, пока в одном из таких он не познакомился с Куроо. Тут все последующие воспоминания заставляли вздрагивать, били в сердце, которое сжалось и мечтало о том, чтобы упасть в пятки. Окутавший липкий страх и холодный пот перед неизбежным напомнили Ойкаве о дне, когда он последний раз испытывал такой страх и ненависть к Куроо, точнее, к своему «да» на его предложение. День, когда он повел Ойкаву со связанными руками и ногами в комнату страха.       Философия Куроо была проста: только столкнувшись лбом со своим страхом, можно продолжить жить так, как полноценный человек. Как бы глубока ни была эта мысль и как бы ни был он прав, согласиться с этим было сложно. Просто потому что Ойкава уживался со своими страхами-фобиями и ничего из этого не мешало ему жить, мешало лишь навязчивое желание Куроо изменить его жизнь к лучшему. Хотя это так же спорно, как и его мировоззрение.       Драка Бокуто и Куроо плавно переместилась к ним и Ойкава задумался, что та его паника не идет ни в какое сравнение с нынешней, так почему бы для облегчения собственной участи, раз надежда на побег была погублена и захоронена Акааши, не найти то, что может быть хуже прыжка с парашютом. Что может ещё придумать Куроо? — После можем еще прыжки попробовать. — Будто бы читая его мысли, Бокуто смеялся, лежа на траве с победно возвышающимся над ним Куроо. — Это когда тебя привязывают за ногу и сталкивают вниз. — Это называется банджи-джампинг, к слову. — пояснил Куроо. Яку что-то кричал об отвлекающем маневре, когда Бокуто, заболтав Куроо, взял его за ногу и поменялся с ним местами. Акааши радовался, его они не трогают. — Слышал? Да, в сравнении с этим, парашют не так страшен, но Ойкаве не представится возможности сравнить, потому что время коротко. Его время, в мире живых.       Настал длительный инструктаж, а после истории о «забавных» случаях смерти от Куроо и воспроизведение вышесказанного, на лад их компании от Бокуто. Ойкава совсем не заметил, как его затащили в вертолёт, нацепили очки и зафиксировали ремни с ремнями Куроо. Хорошая новость, он прыгает не один. Плохая, это не опытный инструктор, это Куроо. Куроо который лишь час назад узнал, чем стропичка отличается от кольца. Куроо, который час назад узнал, что парашют — это больше, чем купол и веревки. Куроо, который… Цепляясь руками за борта вертолета, Ойкава всеми силами упирался в пол и кричал, Акааши и Бокуто с обеих сторон по пальцу убрали его руки, что было сделано скорее для нагнетания. Под теряющиеся в шуме пропеллера звуки мольбы, Куроо бесцеремонно вытолкал себя вместе с Тоору. В недолгом свободном падении Ойкава вспомнил о запасном парашюте, дёргался и кричал, что нужно его открыть. — Наслаждайся. — Кричали, почти что в ухо. Воздух резал и свист в ушах был гимном олицетворения его страха. На такой высоте, когда парашют ещё не открылся, мягко говоря, сложно оставаться спокойным, но Куроо как-то мог. Ойкава чувствовал его широкую улыбку и не мог перекричать восклицания радости Тетсуро и слова, что он хотел бы повторить это еще раз десять. Тоору жмурился до боли и был уверен, что сорвет себе голос, была некая безумная надежда на то, что спокойствие Куроо как-то передастся и ему. А еще он понимал, что никто кроме него не виноват, кто вообще просил заикаться о страхе высоты. — Мы все ещё падаем. Снова звонкий смех и вопли радости, которые, казалось бы, он совсем не должен был слышать, Ойкава раскрыл веки и сквозь, как он хотел думать, слезящиеся от ветра глаза, увидел неописуемой красоты ландшафт, верхушки гор и цветные квадраты. А после была резкая отдача и парашют раскрылся. Когда он повернул голову, ему открылся новый вид. Сосредоточенный Куроо, дёргая за стропы, показался ему не таким уж и безрассудным, каким пытался выглядеть всегда. Это обнадеживало, немного, самую малость.       А что было потом, Ойкаве уже было все равно. Подколы, добрые смешки и дешевая пародия — все было не важно. Важно было то, что под ногами была твердая земля. 1-4.       Ойкава подзабыл, когда это он успел стать с Куроо и компанией такими близкими друзьями, что начал коротать весь свой досуг в Токио, а ещё задумался, считается ли это тем самым пагубным влиянием. Задумался неспроста, Бокуто уже час расписывал, где они смогут достать за смешную цену и не нарушая закон о запрете для школьников, коробку-другую корейской водки. — Ты сейчас похож на мистера Скалла. — Промямлил Куроо, расстроившись таким категоричным отказом. Будто они ему не развлечься в выходные предлагают, а матч проиграть. — Да-да, очень похож. — Подхватил Акааши, оценивающе глядя на Ойкаву. — Мистер Скалл? — на самом деле Ойкава забыл об этом сразу же, как спросил. Вопрос был задан скорее на автомате, без какой-либо капли интереса. Раньше эта компания нравилась ему больше, до того, как они стали проводить столько времени вместе.       Бокуто с Куроо опустошенно скатились по стенке и всем своим видом старались вызвать у Ойкавы чувство вины. Тоору не обращал внимания, он вообще собирался уходить и, как минимум, не видеть этих троих плюс ещё пару случайно-рандомно пребывающих в этой компании людей неделю-две, оставшуюся жизнь. Кажется, он перенасытился их обществом. С чего ему вообще тратить на них свое время? Привиделся суровый взгляд Ивайзуми и, будто бы пришибленный молнией, Ойкава вспомнил: тот не разделил его желания попробовать выкурить косяк. В то время, как Куроо и компания всегда были за поделиться. — Познакомим его на днях? — сказанное на выдохе предложение Бокуто предвещало нехорошее, и Акааши заранее готовился к тому, что все это взвалят на него. Думал, а не притвориться ли больным. — Мо-о-ожно-о-о. — Куроо смотрел в потолок, должно быть, сильно опечаленный тем, что Ойкава не останется с ними на выходные. 1-5.       Ойкава готов был провалиться на месте, когда в дверях его класса показались Бокуто, Куроо и скелет, рукой которого Куроо махал Тоору и призывал выйти. Первое, что он сделал — это ничего. Второе, взглядом показал им, что намерен игнорировать их знакомство. Третьим действием он вышел, потому что они отвлекали класс. Потому что позорили его. Потому что всем идиотским поступкам должен быть предел, свой они еще не нашли, а Ойкаву на финишную, где был предел его терпения, толкнули лично.       Бокуто и Куроо прогуляли школу, надеясь, что им не сильно попадёт. Перед этим заглянув в класс биологии академии Фукуродани, Акааши достал ключи. Ехать в Мияги отказался, болит голова. Бокуто и Куроо это не расстроило, ведь сейчас в лице их совместного интереса выступал Тоору, как и необъяснимое желание заставить его признать себя частью их компании. Наглядное пособие и часть интерьера, Мистер Скалл, как они его звали, проделал долгий путь до Мияги, а все для того, чтобы познакомиться с близким ему по духу, как считали люди, давшие ему имя, Ойкавой Тоору.       Казалось, повезло, учитель, преподававший в классе Ойкавы был на больничном и ученики занимались сами, так что возможность выйти Ойкаве в коридор с намерением выставить их из школы была реальна и безпоследственна. Куроо, опираясь о стену, поддерживал усаженного Бокуто скелета на подоконник, и светил улыбкой. — Хорошо ему: ни сердца, ни нервов. — драматично вздохнул Куроо. — Я могу даже засунуть руку ему под рёбра. — Бокуто подтвердил свои слова сразу же. — И он ничего не будет чувствовать. — Настоящее безразличное чудовище. — Я бы хотел, чтоб у меня было так: ни сердца, ни чувств. Быть пустым. — Тактика их возможно отрепетированного диалога перешла в другое русло, когда они увидели, что Ойкава никак не тронут. — Так боль от твоего безразличия не была бы так… так… болезненной бы не была. — Бокуто сложно далась импровизация. Предупреждал Акааши, заготовить несколько ответов. — Интересно, — Ойкава выдерживает паузу, оглядывает их и не может понять. — Чем он на меня похож и к чему эта ваша демонстрация? — оперевшись плечом о дверной косяк своего класса, он тёр висок. Порог терпения то ли повысился, то ли Ойкава остыл. Они привезли скелета. Они везли его с Токио. Скелета. — Ну… он тоже не хочет нас поддержать. — Напиться в субботу. — Слишком жесток к тем, кто так к нему добр. — А мы его зимой шарфом кутаем. Бокуто и Куроо играли с его конечностями, давая друг другу пощечины, старались вызвать жалость и выбить из Ойкавы положительный ответ, а выбили только билет на выход.