Это и есть мир гулей?!

20-й район. 21:09.

Убежище Клоунов.

POV Риота Миямото.

      Глубоко находившаяся под землёй «пещера», так называемое, убежище «Клоунов».       Промокшие многолетней сыростью коридоры, туннели, стоявшие здесь, видимо, доброе столетие, и лишь небольшие комнатки, отделанные кафелем и озарённые ярким ослепительным светом, который пробивался через приоткрытые щели дверей. В этих самых комнатках жили или занимались какой-либо другой деятельностью обитавшие тут гули. Если нам такие места и встречались на пути, то зайти в них мы точно не горели желанием; мы здесь для спасения Меди, а не для уничтожения «Клоунов».       Где-то вдалеке слышались крики, вопли, а то и вовсе крики о пощаде. Звукоизоляции тут явно не было, а люди визжали не от счастья, которого там многим не хватает в наше время. Подобное место чем-то напоминало неплохой такой ужастик, который явно приобрёл бы высокий рейтинг и сто пудов нашёл бы своих зрителей. По каменному полу часто пробегали различных видов насекомые, да такие, что любой, даже самый отчаявшийся энтомолог, позавидовал бы!       Запутанные коридоры, постоянные ветвления и жуткие вопли, словно кого-то режут живьём и измельчают на тридцать три кусочка. Хотя не исключено, что именно так всё и было; «Клоуны» — народ, не привыкший церемониться. Заблудиться здесь представлялось самым что ни на есть элементарным делом.       А у вас когда-нибудь было чувство страха, от которого ком стоял в горле, учащалось сердцебиение, потели руки, мутнело в сознании и происходящее не воспринималось так чётко, как хотелось бы? Если да, то вы полностью понимаете те чувства, которыми сейчас охвачен я.

***

      Не спеша, еле слышно продвигаясь, мы шли вдоль каменной, промокшей от многолетней сырости, стены. Периодически мы останавливались, прижимались к ней спиной и, чуть слышно дыша, прислушивались к каждому шороху и в случае необходимости еще издалека уничтожали гулей, решивших присоединиться и помогать «Клоунам».        Дела шли замечательно, мы всё ближе подходили к предполагаемому месту назначения. Сверху слышалось шебуршание, шёпот, лёгкое постукивание. Ощущение, что за нами следят. Несколько раз я поднимал голову, дабы убедиться, что повсюду висят камеры и нас уже давно засекли, но видел лишь сплочённую группу пауков, мокриц, личинок, слизняков и других насекомых. Проверять, нет ли внутри них скрытых камер, показалось мне глупой идеей.        Мы благополучно продвигались к месту назначению, но счастью не долго осталось жить. Так было ровно до тех пор, пока откуда-то сверху на плечо Тоуки по тонкой паутинке не спустился паук размером с ладонь. Почувствовав, что на неё что-то приземлилось, до этого момента тихая, осторожная девушка повернула голову и вскрикнула. Да что уж там говорить, я и сам дернулся, но скорее от её крика, чем от страха.       — Эй, снимите его с меня! Тупояма, что ты стоишь?! Ну же, помоги мне! Блин, да он не отдирается! — вопила Тоука, привлекая к себе внимание. А вроде она всегда сдержанная, да и бесстрашная. Я уж было хотел сказать, что таким-то образом нас засекут, как сзади раздался свист и несколько голосов закричали:       — Сюда! Здесь нарушители! — как сирена оглушил голос гуля в самой обычной, ничем не примечательной маске клоуна. Вслед за ним, со всех четырёх возможных входов и выходов, выбежали его «близнецы».       «Ну всё. Мы попали», — еле слышно произнёс я.        Встав спиной к спине, мы разом активировали какуганы и медленно выпустили кагунэ, быстро разорвавшие нежную кожу и вышедшие наружу.       Мне стало немного не по себе. Ну, а как тут иначе? Молодые, перспективные юноша и девушка, готовые отразить любые атаки, и я — самый обычный «человек» ведь по сути.       Высоко подпрыгнув, Тоука расправила кагунэ-крылья укаку-типа и пронзила вылетившими из него шипами несколько гулей. Каждый шип с успехом настиг свою цель, кровь брызнула фонтаном из ран. На секунду противники отпрянули, но ненадолго. Видимо, это ничуть их не испугало.       Она неплохо справляется на дальних дистанциях. Мне, как неимоверному садисту, скрывавшему свои эксперименты над гулями и людьми, стало интересно подробно изучить её кагунэ. Не думаю, что после того, что она сделала, это будет правильным решением, но от этих мыслей уже чешутся руки.       Сражаясь с противниками, я краем глаза взглянул на парня нашей, так называемой, «Спасательной команды». Было видно, что Цукияма за ней явно не отставал. Его кагунэ кокаку-типа, вышедший из какухо, пробил кожу в области лопаток, обвив правую руку «Гурмана». Он был пурпурного цвета, как и волосы его хозяина, конец был сильно заострён. Вероятно, это орудие, напоминавшее мне меч, очень неплохо пронзает…       Долго ждать проверку моих доводов не пришлось. Насадив на кагунэ одного из гулей противников, из которого на все стороны брызнула приятного цвета и вкуса алая жидкость, «Гурман» открыл рот, в которую уже стекли несколько капель крови. Облизнувшись, он откинул тело врага куда-то в сторону, намереваясь повторить тоже самое с остальными.       Спустя какое-то время все враги были подавлены. Как бы странно это не звучало, но справиться с ними было очень просто, нежели предполагалось. Решив немного передохнуть, наши кагунэ, также как и какуганы, растворились, возвратив склере глаз обычный белый цвет.       — Ну, — начала Тоука, вытерев несколько капель пота со лба. — С ними покончено. Что-то мне подсказывает, что это далеко не всё. Впереди будет ху…       Как и ожидалось — она вновь права. Гули очень хорошо слышат, а потому я отчётливо слышал приближение кого-то; чувствовал, что кто бы это ни был — он идёт не с добрыми намерениями. Я чувствовал приближение гуля в темноте. Да и не одного гуля. Всё ещё оставаясь от нас в безопасной зоне и не попадая в поле зрения, один из них загадочно протянул:       — Тоу-у-ука. Кириши-и-има Тоу-у-ука, — перебил девушку незнакомец в темноте. — Вот уж не ожидал тебя тут увидеть. Смотрю, ты тут не одна.       Из тёмного коридора к нам приближались трое гулей в масках. Медленно ступая по кафельному полу, они отдавали эхом каждый шаг, словно отстукивая определённый ритм на метрономе.       — Соута, — лицо Тоуки нахмурилось, принимая как можно более серьёзное выражение. Больше всего она боялась увидеть именно этого непобедимого врага.       — Да, да, да. А я ведь тоже сегодня не один, — беззаботным голосом отвечал кто-то.       «Сколько же в нём всё-таки безразличия. Такое ощущение, что парень находится не на поле боя, а у себя дома, отвечая на вопрос сестры, что помешала есть шоколад», — сказал мой внутренний голос.       Парень сделал свой последний шаг, встав напротив нас как раз в том месте, где на него отлично падал свет, дабы мы чётко смогли его видеть. Позади, по обе стороны от него стояли два гуля. Они разом сняли с себя маски, и да — мы смогли увидеть их лица… Это были Рома и Ута… Тот самый Ута, что помогал нам. «Таинственным незнакомцем» оказался никто иной как Соута.       Сказать, что мы были удивлены — нет. Каждый из нас прекрасно понимал, что масочник состоит в «Клоунах», а значит его задача выполнять требования босса, коим из-за временного отсутствия Донато Порпора являлся Соута или, судя по объяснениям, данным мне от ребят, Нимура Фурута.       А тем временем Фурута не унимался:       — Я крайне огорчён твоим поведением, милашка Тоука. Тебя совсем не заботит жизнь малыша? — девушка издала короткий стон, означавший, что она не ожидала услышать этого. Меня же этот вопрос отправил на несколько секунд в ступор, пока я не обратил внимание на ее заметно округлившийся живот.       — С каких пор тебя, «Клоуна», это заботит? — её лицо выражало сразу несколько чувств: удивление, гнев, раздражение — и, конечно же, свойственное Тоуке безразличие.       — Нет-нет. Что ты? Просто дал тебе шанс одуматься, прежде чем… — исчез. Лёгкое дуновение ветерка — всё что осталось от него.       — Прежде чем — что? — в голосе явно звучали нотки беспокойства. Не просто же так он не договорил. Собственно, а где он сам? Только что вроде стоял тут, а сейчас здесь их, противников, лишь двое. — Стоп, а где он? — Тоука повернулась к нам, озвучив вопрос.       Я вместе с ней оглянулся по сторонам. Только что Нимура вёл разговор, а сейчас он словно растворился, при этом его сообщники спокойненько стояли. Он что, решил сбежать с поля битвы? Не похоже на него. Здесь точно нечисто…       — Не меня ищешь? — откуда ни возьмись, словно трус, появился Нимура и с разворота дал неплохой такой пинок в спину Тоуки. Да так, что девушка на несколько метров отлетела в сторону.       — Ну ты и сволочь, Соута, — выговорила она, выплюнув кровь изо рта. Именно после такого мы с Цукиямой активировали какуганы и, само собою разумеющееся, кагунэ.       Собственно, небольшое такое лирическое отступление. Мой кагунэ многим отличался от орудия рядом стоявшего Цукиямы, оно и не удивительно. Мы, гули, никогда не были как только вышедшие из инкубатора. Если у того был «меч», то у меня было нечто похожее на пилу. Лично, мне оно только лишь её и напоминало. Форма действительно была похожа на пилу, цвет темно-синий, даже ближе к индиго. За прошедший бой я понял, что оно действительно неплохо режет, пилит, кромсает, что делает его незаменимым для меня. Кагунэ ринкаку-типа.       Активировав кагунэ, мы вдвоём заслонили девушку, поочерёдно замахиваясь орудиями на Фуруту. Должного результата это так и не давало, так как натренированный боец ловко двигался влево и вправо, отражая наши атаки. Иными словами мы просто тыкали в воздух.       Так называемый Директор CCG Вашу Нимура Фурута лишь тихо усмехался:       — Эй, старик, — обращался он ко мне. — Знаешь, а твой кагунэ напомнил мой один из любимых куинке, Rotten Follow, доставшийся мне когда-то от бывшего начальника. Впрочем, отличие всё же есть — он пила, а ты лишь подражаешь ему, — и снова насмешка. Он лишь издевается надо мною, зачем-то вызывая порывы ярости. Только зачем?       Не сказать, что его слова вывели меня из себя. Да и не задели, но отчего-то захотелось ему вмазать.       Переглянувшись с Шу, он будто без слов всё понял и мигом оказался позади Фуруты. Увидев недоуменное лицо противника, мы с двух противоположных сторон проткнули его. Брюнет лишь издал короткий смешок — точно не такой реакции мы ожидали.       Я стоял напротив своего врага, чьё лицо не переставало улыбаться. Почему-то сейчас мне приспичило зависнуть в одном положении, разглядывая его будто в замедленной съёмке. Да, своя изюминка в нём была. Пускай его выражение лица пошлое, пускай немного женственное и несвойственное нормальному человеку, чья психика в норме и ещё ни разу не была подвержена каким-либо заболеваниям, которые в приличном обществе не произносятся вслух, он был красив. Наверное пользовался популярностью у жен…       Почему-то я напрочь забыл, о чём только что размышлял. Оборвал, кажется, на полуслове, но на чём именно — не помню. Мысли смешались в кучу: наверное, не стоило в такие моменты стоять, задумавшись о своём; всё-таки не дома, чтобы старательно обдумывать что-то в напряжённые моменты.       Глаза Цукиямы мигом округлились, будто увидев нечто страшное. До этого лежавшая Тоука, пытавшаяся залечить раны, вдруг попыталась встать. Но никто из них не успел.       Нечто острое проткнуло меня в области лопатки, пройдя недалеко от сердца. И я вдруг понял причину своей амнезии, произошедшую буквально секунду назад. Всё дело в боли, которая не дала закончить предложение.       Где-то позади меня долго раздавался оглушительно-писклявый женский голос. Чёрт, я ведь совсем забыл о тех двоих. Да и не ожидал, что они могут стать какой-либо угрозой.       Этот смех звенел в ушах ровно до тех пор, пока в глазах не начало темнеть, а происходящее не перестало восприниматься за действительное. На веках будто были подвешены два мешка картошки, отчего они так быстро закрылись. Но всё равно, пока я был в сознании, слышал лишь ругательную речь «Гурмана», крик Тоуки и противный смех смазливой девчонки. Последний звук был самым чётким.

***

      Не знаю сколько я так пролежал тут. Наверное, долго.       Каждая клетка, каждый орган и их системы ныли. Ощущение, будто тело было не моё. Мне его подкинули, подбросили, подменили, называйте это как хотите, но то, что есть у меня — точно не моё тело. Оно слишком неподатливое и своенравное. Движения не поддавались мне и точно не были тем, что я хотел бы сделать. В ушах звенело как в колокольнях, перед глазами всё двоилось, отчего качеству картинки мира, который стоит перед глазами, оставляло желать лучшего. Состояние было далеко не ахти.       Наперекор острой боли, пронзающей будто миллионами осколками стекла или тысячи игл, я привстал на одно колено, ухватился за рядом стоящий столб и, вцепившись в него что есть силы, пошатываясь, попытался подняться. Голова гудела как мимо проезжающий паровоз, а всё тело ломило. На груди осталось неопределённой формы пятно кроваво-красного цвета. Самой крови, как таково, не было — регенерация делает своё дело, а вот пятно, которое я даже представить не могу как буду выводить, осталось.       Кровавый вид сего коридора, в котором я так долго пролежал, мог привлечь лишь фаната фильма ужасов «Теххаская резня бензопилой», коим я, к сожалению, не был. Вокруг было море крови. Каждый сантиметр стены не остался без кроваво-алых разводов. Не одного шага нельзя было сделать, пройдя по полу, на котором бы не побывало кровяного следа.       Но вишенкой на верхушке торта были тела, лежавшие прижатыми к стене, будто ветчина. Несколько раз протерев глаза, дабы убедиться, что они меня подводят, я вновь взглянул в ту сторону. Какими бы ужасными не были мои убеждения, но это и правда были они — Цукияма и Тоука. Бедные маленькие дети, лежащие на сыром грязном полу, покрытом их собственной кровью. Лица их были изуродованными — покрытыми шрамами, ссадинами, синяками и прочими жуткими вещами. И если Цукияму это украшало, придавая его профилю героически не устрашающий вид, то Тоуке это напротив — лишь придавало безобразный вид. А если говорить более точно, то одежда, некогда украшающая своего хозяина, теперь имела неряшливый, мятый вид и висела на его обладателе как тряпка. Маленькие царапины на руках, перерастающие ближе к лицу в огромные разрезы, вплоть до «мяса», из которых неминуемым потоком сочилась кровь; ногти как каноэ плавали в луже крови, а на их месте — на руках уже, немного пощипывая, регенерировались новые. Процесс был не из разряда самых приятных. Порядка половины костей были переломаны, что у одного, что у другой, но к счастью регенерация протекала успешно.       Лицо Тоуки имело более устрашающе-безобразный вид за счёт проткнутой насквозь щеки, из которой, благодаря замедленной регенерации, кровь перестала сочиться; нижняя челюсть была вывернута и сломана в двух местах; круглый маленький белый шарик с голубоватой радужкой и тоненькой синей ореолой, видимо служивший когда-то глазом, перекатывался с одного места на другое, плавая в лужи крови. Жучки-падальщики уже тихо, не спеша, улепётывали его. К счастью, силы гуля творят чудеса и потерять какой-то глаз… Пфф… Новый регенерируется! Ну, а о порезах, идентичных Цукияме, говорить уже и нет смысла. В такой ситуации лишь пожелаешь скорейшей регенерации, особенно девушке.       Прихрамывая, скользя на их же крови, я подошёл и начал толкать и трясти каждого, надеясь, что они живы.       Тоука была без сознания. Цукияма лишь слегка шевельнулся, подав признак жизни.       — Э-это т-ты? — сказал он хриплым голосом, шёпотом, заикаясь. На его лице красовалось несколько ссадин, ожогов и шрамов, которые уже затягивались благодаря сверхсильной регенерации, однако лицо, как и всё тело, по прежнему оставалось в крови. Я лишь тихонько кивнул в знак согласия.       Видя, что «Гурман» силится встать, я посмотрел на изуродованное лицо Тоуки посредством боя и подбежал к ней.       — Тоука, — легонько потряс её. — Вставай, твою ж дивизию, — девушка не шевельнулась. Холодок прошёлся по спине, а следом за ним и гусиная кожа. Ком уже подбежал к горлу, встав посреди него. Нервный ком, появляющийся как всегда некстати в напряжённые моменты. Так, Риота, спокойно. Она встанет. — Тоука-чан! — сорвался на крик, но безрезультатно. Хорошо. Прекрасно. Придётся идти на крайние меры. Хоть я уже мужик сорока лет, но с Меди такие приёмы по утрам работали прекрасно всегда. — Если ты, блядь такая, не встаёшь сейчас, то всё твоё мясо я торжественно присваиваю себе, — с ухмылкой, но всё ещё волнуюясь, что с ней такое может не пройти, протараторил я.       Результат от наглости, свойственной мне в такие моменты, не заставил долго ждать:       — Ну вот чего ты раскричался? — девушка слегка приоткрыла глаза, слипшиеся от крови. От правого глаза, кой-был потерян в бою, но восстановлен, шёл прозрачный, еле заметный, пар. Её челка аккуратно сдвинулась на правую сторону, отчего отчётливо было видно лицо.       Ком, до этого всё сильнее и сильнее с каждой секундой сдавливающий горло, отступил. Его место сменила глупая и наивная улыбка на лице.       Откашлявшись кровью, девушка попыталась присесть, поморщившись. Видно, каждое движение давалось той нелегко, отзываясь болью, будто вызванной разрядами тока. Ей не помешало бы подкрепиться, дабы ускорить процесс восстановления. Как известно, у гулей, хорошо питавшихся и не доводивших себя до состояния голода, процесс регенерации протекает намного быстрее.       Цукияма вовремя подбежал помочь ей. Он выглядел уже намного лучше, стараясь скрывать даже малейшие признаки боли.       Нарушить сию торжественно-похоронную тишину первой решила Тоука, непосредственно решив задать вопрос:       — Все целы, мы можем продолжать? — ответом на её вопрос последовали два коротких кивка. — Ну вот и прекрасно, тогда, если учесть, что больше на дороге не будет преград, что мало вероятно, то проделав этот путь, — девушка провела пальцем по обляпанному кровью клочку бумаги, всё ещё служившему картой, — мы доберёмся до неё. Также, хотела бы предупредить всех Вас, — Тоука сглотнула слюну во рту и, резко накинувшись, дрожащими руками обняла нас. — Мы можем не вернуться. Но знайте, что бы не случилось, я навсегда хотела бы запомнить Вас, — она подняла глаза на нас. — Ну же, улыбнитесь. Я хочу запомнить Вас такими, — девушка, разревевшись, уткнулась в грудь Цукияме. Тот, в свою очередь, провёл по её волосам, крепко прижав к себе.       — Всё будет хорошо, можешь не волноваться, Тоука-чан, — милые, дружеские объятия.       Когда ребята немного успокоились, я всё-таки решил задать вопрос, которой так терзал меня:       — Кхем, кхем, — Цукияма и Тоука повернулись в мою сторону. — Я бы хотел поинтересоваться, что здесь было, пока я лежал в отключке? — по глазам своих собеседник, я понял, что вопрос явно из списка тех, которые бы не следовало задавать, но было поздно.       — Было месиво, — да, Тоука, прекрасно. Это я и без тебя понял. — В тот момент, когда вы с Тупоямой, — девушка, прервалась, с ухмылкой глянув на парня. Видимо, коверкать его имя было для неё высшей степенью наслаждения. — В этот самый момент та девушка, Рома, проткнула тебя сзади. Это было настолько омерзительно для неё, как для одного из сильнейших гулей, что мы просто бездумно накинулись на неё, стараясь изувечить её как можно сильнее. Несмотря на то, что с Утой они действовали сообща, победить её всё же удалось, — Тоука опустила взгляд, нервно сглотнув слюну. — Цукияма, подойдя ближе, уже собирался проткнуть девушку, как неожиданно из её живота вылез ка-гу-нэ, на что собственно она и насадила неосторожного, вечно озабоченного Тупояму.       Парень издал короткий смешок. Ни капли оправданий или возмущений. Видимо, он уже привык к подобному.       — Это всё? — я ожидал более подробного рассказа. — А что делали другие? Просто стояли? — видимо, она что-то упустила.       — Они насмехались. Соута просто смотрел на всё происходящее, изредка вставляя свои фразы психически-больного человека. Ута же действовал сообща с Ромой. Видимо, для них мы были не более чем мухами. Вечно мешающими, жужащими насекомыми, коих легко прихлопнуть, даже не напрягаясь. Другого объяснения у меня нет.       Мне было нечего добавить. Действительно, мы были ничем для таких как они. Возможно, посчитав, что мы давно мертвы, они просто-напросто ушли, оставив нас здесь. Вероятно, они даже не знают, что мы живы и остаток пути будет пройден без происшествий. Отчего-то уверенности мне было не отбавлять. Верою, что даже втроём мы спасём мою дочь, только ею я был наполнен.       Наскоро перекусив, мы изучили карту и отправились дальше. Оставалось не так много пройти.       Но «Клоуны» очень осторожные, особенно в стенах своего убежища, в своём узаконенном районе. Они всё всегда про всех знают. Камеры, висевшие на стенах и удачно замаскированные, давно оповестили обо всём, поставив «Клоунов» в известность.       POV Риота Миямото закончен.