Сломанные кости

Гарри оставляет свои следы на дряхлой земле. Мнёт её своими кроссовками и, даже если наступает на мантию, продолжает идти. Выдёргивает чёрную ткань из-под ног, пронзительно, до дрожи у всех в коленях, кричит: — Мортмордере! — И его палочка нацелена вверх. В тёмное, ночное, такое ясное небо, что до скрежета в зубах встало поперёк души ещё в Хогвартсе. Он замирает на месте, задрав голову вверх. На нём нет маски Пожирателя Смерти. На нём лишь чёрная мантия, неестественно светлые кроссовки, и ненависть в душе. Он готов выкрикивать одно и тоже заклинание вечно, приводить землю в ужас, заставлять всех бояться. Заставляя всех поверить в то, что он никогда не был таким, которым его представляли себе многие маги. Гарри видит зелёный дым. Он такой правильный, что он вздохнул его полной грудью. Настолько правильный, что Гарри не сдерживается. Кричит снова, взмахивая палочкой. Снова и снова, пока всё вокруг не становится полностью зелёным, а череп не появляется у него перед лицом. Пока змея не подмигнула ему в небе, радостно оскалив свои зубы. А потом всё замерло, даже крики стихли. Треск горящих домов уже не доносится до ушей Героя Британии. Мимо него бегут. Много кто. Мимо него, пытаясь догнать остатки своей жизни, спрятаться, никогда не появляться на глазах, бегут все. И маглы. И маги. Но не Пожиратели Смерти. Они будто кольцом выстроились вокруг Гарри. Вокруг этой маленькой деревни вблизи Лондона. Самое смешное в том, что они не до конца взялись за Лондон. Постоянно оттягивали это дело. Постоянно заставляли всех жить в страхе. Игрались на их жизнях, строя вокруг города стены. Не выпуская никого. Они бьют кулаками стены. Они лезут на них по трупам своих же близких. Некоторые из них пытаются напасть на Смерть, но тут и там вспыхивающие вспышки боли, страха и смерти, не давали им это сделать. Не давая приблизиться к Гарри. Не давая приблизиться ко всем из Пожирателей. Воландеморт в самом центре. Он стоит на самой высокой крыши уцелевшего дома, отстукивая ритм надгробий на черепицах. Он ходит на месте, смеётся так, что Гарри кажется, что Лорд совсем рядом с ним. Он снова вскидывает палочку. И рядом с ним падает тело. А ещё дальше Пожиратель. Такой же как и он, но Гарри узнает его из тысячи. Палочка Драко поднята, была нацелена прямо на упавшее тело. Гарри не был уверен, но ему казалось, что Малфой использовал Аваду. Он хватает того за руку, тянет к себе ещё ближе, утыкаясь своим носом ему в маску и тихо вздыхает, прикрыв глаза. Вокруг них много крови. Она течёт реками, а сгоревшие тела оставляют на ней свои островки чёрного пепла. Все перепачкано в смерти, и её след можно увидеть везде. В небе. В глазах бегущих. На руке у Гарри и Драко. На масках Пожирателей Смерти. А ветер уже не доносит их крики. Лишь тихое мычание, лишь звук падения тел и звуки вспыхивающих заклинаний. Будто бы выключили основной звук, оставив эффекты. Гарри слышит, как один из немногих вспахивает землю своими ногтями. Как ломается его воля жизни и, прижав Малфоя к себе, круто разворачивается. Добивает беднягу простым Круциатусом. Драко жмётся ближе, обнимает напряжённое, но холодное на эмоции тело Гарри. — Сегодня ужин? А Гарри тихонько смеётся с этого. Он целует Драко поверх маски и, отпуская его, скрывается в одном из переулков, развивая мантию от бега. — Да. После смертей. Я приду к тебе. — Цветы? — Только если лепестки Асфоделуса на полу. И так каждую вылазку. Каждый раз — будто в первый. Иногда это звучит как обязательный ритуал, без которого убийство не смогу пройти легко и просто. Хотя они и так проходят легко и просто. Гарри бежит по улицам, а над ним, с крыши на крышу — Воландеморт. Со своим смехом. Со своей жизнью и своими позициями. Шаг за шагом, и Гарри иногда кажется, что они, будто бы слились в одно целое. Когда они в бою им нет равных. Они как один механизм, читают мысли друг друга, действуют. Вспышки магии освещают лицо Гарри в тёмно-зелёных улицах. Из укрытия мёртвыми телами выходят те, кто попытался спрятать от них. А потом Гарри скидывает мантию. И она покрывается пеплом минувших жизней, пока Гарри закатывает рукава рубашки. На нём снова галстук Гриффиндора, и, когда они пересекаются с Драко в запутанных улицах, тот норовит дёрнуть своего парня за узел. Красный цвет на белой ткани будто бы кричит. Кричит свои позиции, кричит свои слова. Будто бы кричит душа. «Вы надеялись» «Вы думали, но всё оказалось не так» «Первый, кто перевернул факультет Гриффиндора. Запятнал его кровью на века» И, самое главное, что готов кричать Гарри. — Вы сами в этом виноваты! — И палочка снова направлена в почти что бледные лица жертв, в чьих волосах пальцы Гарри. Он держит их за корни, сидит перед почти живыми на корточках, тяня лицо вверх, поближе к себе. Чтобы заглянуть в эти глаза. Чтобы насладиться уходящей жизнью. И чтобы убить, когда силуэт Драко мелькает в конце переулка. — По бокалу вина? — Да, красного. — Как кровь всех? — Да, но я не уверен, что их кровь полусухая. А потом они сидят в развалившемся ресторанчике, где каждая неперебитая бутылка — сокровище. И где нет бокалов. Где фраза Драко звучит не более, чем «давай останемся вдвоём». Где они пьют вино прямо из бутылки, веселясь среди пыли. Среди грязи. Среди пепла и где ничего не осталось, кроме обломков под ногами. Драко ходит по ним так ловко и грациозно, будто почему-то огненному. Переставляет ноги, утягивает Гарри за собой в танец, обнимая его за шею с бутылкой в пальцах. А потом они ещё громче смеются, когда вино выливается на них. Когда Гарри слишком сильно наклонил Драко к земле, почти заставляя того коснуться её макушкой. Вино льётся дождём, который прекращается на неопределённое время раз в несколько недель. Драко смеётся громче, пока не встаёт в обычное положение, выцеловывая мокрое и чуть горчащее лицо Гарри. Земля после них в бесконечных следах. В бесконечных трупах. И в нескончаемой смерти.