Змейка

      В аэропорту было как никогда шумно и душно. Шейн, раздражённый приближающейся линькой и уличным пеклом, был на взводе. Он пробирался через людской поток, надеясь, что совсем скоро окажется дома и при этом не покусает никого из так нервирующей его добычи.       Да, для Шейна маглы виделись только добычей, пресной на вкус, но довольно сытной и вкусно пахнущей. Девушка, что проверяла его документы, выглядела особо аппетитной, а уж запах исходивший от неё… Он непроизвольно облизнулся. Зайдя в салон, наг плюхнулся на своё место и попытался отгородиться от запахов окружающих его. Как назло рядом присел молодой парень, попытавшийся с ним поговорить, но, похоже, увидев оскал Шейна и взгляд готовый убивать, заткнулся и отодвинулся ближе к проходу.       Наг закрыл глаза, думая заняться медитацией, когда волосы на затылке встали дыбом и произошло ЭТО. Мощная волна стихийной магии прошила его тело насквозь, заставляя инстинкты завопить со страшной силой. Шейн подскочил на ноги и побежал к трапу, расталкивая по пути людей. Подхватив свой багаж с тележки, он уже хотел найти безлюдное место, чтобы аппарировать в центр Лондона, когда сотрудники аэропорта решили преградить мужчине путь.       — Сэр, пожалуйста, вернитесь на борт. Посадка…       — Ссшшш… Глупые людишшшки, сссмотрите мне в глассса, — глаза людей, стоящих напротив, остекленели и подёрнулись дымкой. В их отражении Шейн мог видеть себя — на лице появилась изумрудная чешуя, из-под верхней губы выглядывали клыки, а зрачки превратились в узкие щёлочки. На лицах сотрудников появились глупые улыбки, они пожали мужчине руку и пропустили его к выходу из здания.       Шейн зашёл в ближайший магазин, а там — в сортир. Уменьшив багаж он убрал его в карман джинсов. Закрыв кабинку на щеколду, он аппарировал, ориентируясь на ощущения.

***

      — Паршивец! Криворукий! Ничего не можешь сделать нормально! — громко надрывалась женщина, тащившая за ухо мальчика трёх лет. Он покорно бежал за ней, пытаясь по дороге не упасть. — Ты погубил мои любимые бегонии! Урод!       Она закинула малыша в чулан под лестницей и напоследок заперла его на замок. Мальчик потёр горящее ухо и, перебравшись на лежанку, лёг на живот. Спина всё ещё побаливала после вчерашней порки ремнём от дяди Вернона. Вечером его снова ничего хорошего не ждёт…       Проснулся он от громкого топота по лестнице — это бегал кузен Дадли, толстенький мальчик, любимый и единственный сын тёти Петуньи. Где-то там работал телевизор, громко разговаривал по телефону дядя Вернон. Значит уже вечер, долго же он пролежал, зато спина почти не болела. Гарри встал со своей постели и проверил, открыта ли дверь. Ему повезло, он тихо приоткрыл дверь и выскользнул в коридор. Но не успел мальчик сделать и шага, как со второго этажа раздался визгливый голос тёти, зовущий его. Пришлось подниматься.       Она, не глядя, всунула ему тазик с грязным бельём, с приказом отнести его в ванну. Тазик был огромным, а бельё казалось ужасно тяжёлым, и он подумал, что не донесёт его даже до лестницы. Но кого, конечно, это волновало? Гарри, еле подняв тазик, медленно, иногда опасно накреняясь, поплёлся вниз. На середине лестницы его остановил Дадли, почти не заметный за горой одежды, закрывающей весь обзор.       Дадли, увидев, чем занят его дорогой двоюродный брат, решил усложнить его жизнь какой-нибудь пакостью. Его глаза забегали по помещению, и тут он вспомнил про игрушку в руке. Самое то! Дадли незаметно кинул игрушечную машинку на ступеньку лестницы, а сам спустился вниз, пропуская кузена вперёд.       Гарри подозрительно посмотрел на Дадли, но решив, что он просто захотел пропустить его, стал спускаться дальше. Ступенька, ещё одна, и мальчик, наступив на машинку, летит вместе с тазиком и огромной кучей белья вниз. Грохот раздаётся на весь дом. В коридор из зала вбегает дядя Вернон, с верхнего этажа к месту происшествия спускается тётя Петунья. Из-под завалов грязной одежды выбирается сначала Дадли, а после вылезает Гарри, держась за вывернутую руку. Женщина с ужасом осматривает громко воющего сына, а Вернон поворачивается к «виновнику» безобразия.       — Уродец! Да как ты посмел это сделать! — лицо мужчины наливалось красным цветом, делая его похожим на огромный помидор. Он схватил мальчика за вывернутую руку, из-за чего тот вскрикнул, и бросил в другой конец коридора. Малыш больно приложился об стену, но сознания не потерял. — Ублюдок! Да чтоб ты сдох!       На мальчика посыпался град ударов, он попытался даже закрыть лицо и живот, но сознание отключилось быстрее.

***

      Шейн пробирался в потёмках через лес, ориентируясь лишь на ощущение такой родной магии. Это была уже пятая аппарация — аэропорт находился в другом конце города. Глаза нагов хорошо видели в темноте, поэтому ему не нужно было использовать заклинания, чтобы осветить путь. Выскользнув из чащи леса, он превратился в человека и направился по улочке с одинаковыми домами. Был уже поздний вечер, но кое-где ещё горел свет, из-за чего его могли увидеть. Шейн взмахнул рукой вокруг себя и тихо прошептал заклинание невидимости. Теперь он мог продолжить путь незамеченным.       «Ул.Тисовая, 4», — гласила табличка на стене дома. Тут наг приободрился, ведь он, наконец-то, нашёл место, откуда так знакомо веет магией детёныша. Шейну нужно забрать его как можно скорее, пока следующий выброс не уничтожил это место, и переправить в гнездо. Подойдя к двери дома, он просканировал пространство заклинанием. В доме находилось четыре человека и все спали.       — Сомнуссс, — и легкий взмах. Он решил на всякий случай подстраховаться. Отворив дверь простой Алохоморой, он огляделся. Наг оказался в прихожей, в доме было тихо. Закрыв глаза, он позволил вести себя инстинктам. Сделав пару шагов, Шейн остановился и, повернувшись вправо, попробовал змеиным языком воздух около двери в чулан. Его глаза шокировано распахнулись, а потом тишину разорвал длинный шипящий звук. Посчитав до десяти, он медленно выдохнул — ему нужно было унять злость внутри себя. Сейчас нельзя было превращаться, шанс испугать детёныша был слишком большой.       Присев на корточки, он открыл щеколду на двери, а после и саму дверь. В чулане было грязно и душно, а сам Шейн еле помещался в этом маленьком пространстве. В дальнем углу, свернувшись в клубок, на стареньком матрасе лежало маленькое тельце. Протиснувшись в каморку наполовину, Шейн приблизился и перевернул детёныша на спину, ужаснувшись его виду. Мальчик еле дышал! Если бы наг опоздал ещё на пару часов, то неизвестно, был бы ли он ещё жив, и если ему не помочь в ближайшее время — детёныш умрёт.       Шейн аккуратно взял мальчика на руки и вылез из чулана. Положив его на диван, он снял потрёпанную и разорванную одежду и принялся залечивать внешние повреждения. Пара лечебных заклинаний заживила царапины и синяки, остановила кровь идущую из ран на спине. Это всё что он мог сейчас сделать — для остального нужны были специализированные зелья. Проведя диагностику, Шейн понял что нужно срочно возвращаться: у детёныша началось внутреннее кровотечение, были сломаны пара рёбер и рука. Картину завершала истощение: физическое и магическое.       Снова взяв его на руки, наг аппарировал в домик, надежно скрытый в лесу. Приземлившись в тёмной гостиной, он взлетел по лестнице на второй этаж и открыл первую попавшуюся комнату ногой. Это оказалась гостевая спальня, как раз то что нужно было ему сейчас. Положив мальчика на кровать, Шейн побежал в подвал, где находилась лаборатория. Открыв потайное отделение в стене, он вытащил самые необходимые зелья и сложил их в коробку.       Дать их все сразу Шейн не мог. Некоторые компоненты в зельях не могли контактировать между собой, поэтому влив лишь половину пузырьков из всех в безвольное тельце, он сел рядом с детёнышем на кровати и взял его руку в свою, подпитывая его магически.       В таком темпе прошли целых три дня, после чего мальчик стал поправляться, а наг мог, наконец-то, выдохнуть с облегчением. Он дал ему зелье сна без сновидений и, поставив сигнальные чары на постель, из последних сил потащился в соседнюю комнату. Свалившись на кровать, Шейн мигом уснул.