Конец не всегда часть пути

Резко замирая под звонкие капли дождя, Наташа не верит глазам, хмуря брови и приоткрывая пухлые губы. Знакомая фигура и манера драки четко вырисовываются перед глазами, оставляя остальной пейзаж кому-то другому. Мозг отказывается принимать то, что видит, ведь она просчитала местоположение Хоукая как с семьей, в безопасности, за много миль отсюда. Но больше претят даже не наличие товарища в трёх метрах от себя и четкие резкие движения в обезвреживании противника, а то, каким образом тот выполняет поставленную задачу. Холодное оружие крепко зажато в мощных руках, облюбовано металлической кровью и попадает точно в цель при каждом замахе. Оно пронзает и оставляет длинные глубокие кроваво-мясные раны, лишая их обладателя всякого шанса на жизнь. Вдова не хочет верить, что ее Соколиный Глаз пользуется Этим. Кому как ни ей знать, почему именно тот когда-то выбрал самые типичные лук и стрелы вместо куда более травматичных и жёстких версий ружья. Клинту те приглянулись своей методичностью при правильнейшем использовании, резкой и не самой болезненной деятельностью. Месиво из плоти от ножей и огнестрельных оружий было ему до дури, считал, что каким бы человек ни был, последние мгновения жизни не должны заполняться адской болью вперемешку с тёплым мясом и багровой жидкостью наружу. За подобное Романофф его и уважала. Древнее незамысловатое вооружение вряд ли вселяет полную уверенность в завтрашнем дне человеку, чья жизнь до краев полна стопроцентной вероятностью к прощанию с сие миром в самый любой момент, но ему вселяло. Поэтому, смотреть на Бартона и не обознаться — удар под дых. В каком же отчаянии должен находиться человек, чтобы засунуть личный глубоко в нутро отпечатанный принцип псу под хвост и жаждать того, чего остерегался всем своим существом. О-о, а вот и ответ. Бездонная боль и решимость в глазах трогают мурашками и уже которым сбитым дыханием. Это выражение лица того, кто потерял совсем всё. Вдова понятливая. То время, что она считала будто уж её стрелку - то ничего не грозит, что этот бой затронул всех, кроме общего талисмана, что хоть один из самых близких ей людей не втянут в творящееся, тот переживал все то же самое, что и она, все они. *** О да, Клинт умел мстить и отрываться. Каково приехать в родной дом после месячного заключения в Рафте — посреди океана, за толщей морской воды и без шанса на спасение. Каково наконец услышать звонкий топот шагов и оглушающее весь дом «Папа! Мам, смотри, папа приехал!», прижать крепко детей, а следом увидеть вышедшую навстречу опрятную домашнюю и красивую жену с его толстячком — малышом на руках. И каково этого всего за миг лишиться. Нет, сначала все было отлично, замечательно. Прожить с семьёй два года и наконец привыкнуть к повседневной рутине, превращаясь из заядлого супер — мега героя в домашнего любвеобильного мужчину, заниматься повседневными хлопотами. Узреть первые шажочки младшего, успокаивать его по ночам, ни в коем случае не давая встать Лоре, и ежедневно прижимать к груди головку этого пузатика, целуя в темя (тот, само собой, не остаётся в долгу, слюнявя всю рубаху.) Играть со старшими в настольные игры, учить сына подтягиваться и слушать капризы дочери о мальчиках в школе. А вечером уткнуться в бархатную шею супруги, шумно вдыхая дурманящий аромат именно кожи, и заваливаться спать крепким сном. Это всё у него было, и это всё он потерял безвозвратно. В новостях твердили о инопланетном «пончике», пропаже Энтони Старка и, конечно, нападении в метро Шотландии. Сердце сделало сальто в груди, когда Бартон услышал имя Ванды по телевизору. Нарастающая паника незримыми щупальцами охватила в свои владения, ледяной холод сковал тело. А ведущая всё тараторила свой текст, наполняя поддельными возгласами и будоражащими громкими словами «обвалено» и «разбито», «возможно мертвы». Он боялся услышать днем, в обед, вечером, да хоть когда о найденном теле Алой Ведьмы, искренне верил, что Стив и Вижен, на попечение которых он ее оставил, справились «на ура». Да только поле битвы распространялось не только по земле, крыши и колонны канули крахом тоже, а значит Ванда использовала свою силу против кого-то очень мощного и умеющего многое да всякое. Ужас иглами прошходился в грудине, кровь кипела, а сердце отбивало ритм чечётки. Потому, отправить сообщение «Как вы? Обо ВСЕХ позаботились?» и получить долгожданный ответ «Она в порядке» было камнем с души. Он силой остался охранять дом в случае чего. Натаниэль - Пьетро, будто понимая неладное, весь день надрывал связки. Дети в томном молчании делали домашнее задание, не пойдя в школу, а Лора провела весь день на кухне, двигаясь словно под гипнозом. Напряжение витало в воздухе импульсами, все в доме знали, как дорога Клинту команда. Время пролетело в подобном режиме. Вероятно, нутром чуяли неизбежное. Понимали, что эта Война затронет всех и каждого, что-то навсегда круто развернёт их жизнь, не оставив и крупицы былого. Силясь снять напряжение и злясь собственному бездействию, Бартон старший вызвался разнести заготовленные дрова в щепки. Он рубил и гневался, выкладывался по полной в каждый удар, а вина липкой массой обволакивала органы. Он ведь понимал, пока протирает тут штаны, его друзья и товарищи воюют, силятся предотвратить неотвратимое, рискуют собой. И его пятая точка должна находиться отнюдь не здесь. Бочку масла подливала в пожар мысль, что когда бы то ни было, но на данный момент он охранять обязан не только эту семью, а ещё одну дочь, которую оставил на саму себя. Зайти в дом и никого не найти — наступающий на пятки кошмар и личная фобия Соколиного Глаза. Он искал, бегал из одной комнаты в другую, задыхался и орал, надрывая связки, но подгоревшее блюдо, упавшая ручка да сиротливо обслюнявленная на последок погремушка — свидетели без слов. Исчезли и канули в лету. Клинт до последнего не свыкался с мыслью о проигрыше, вырвался помочь в ту же минуту. Сообщение Наташи свинцом по голове выбило оставшееся. Очертания имейла «Не выжили: Сокол, Ванда, Т’Чалла…» татуировкой отпечатались на внутренней стороне века до скончания веков. Последняя надежда на «не всё потеряно» помахала ручкой и выкинулась с надцатого этажа, а отчаяние и немой крик сделались соратниками, слились на клеточном уровне с грудиной, оседая булыжником и топя. Пьетро умер зазря. Он пожертвовал собой потому, что увидел в нём достойного человека, из альтернативы жизни своей и его выбрал не в свою пользу. Клинтон точно знал, сестру Максимофф оставил на него и только, увидел ее счастливое будущее лишь в сопровождении его надежного плеча и поддержки во всём, доверил самое дорогое. Ванда верила брату и доверилась Стрелку. А он… Не уберёг, не спас, подвёл её, его и себя. Стив долго не церемонился, по телефону изложил всё по порядочку и в подробностях. «Лучше узнать сразу и свыкаться с реальностью, а не с милосердными думами». Выскребли внутренности, заставили сползти по стене и откинуть голову в молчаливом плаче. Казалось, хуже уже быть не может. Он молился о быстрой смерти всех их, что им не пришлось страдать ни морально, ни физически, но молитвы остались не услышаны. *** Говорят, если хочешь насмешить Бога расскажи ему о своих планах. Над ними пошутили по - чёрному и по - крупному. Никто не предполагал масштабов этой битвы. 50% Вселенной уничтожено и всё, с чем они боролись прежде — капля в море. Танос одержал победу, сдержал обещания и помешать ему оказалось им не под силу. Тем более по-отдельности.