Час пик

Протяжная цепочка вагонов постепенно замедляла ход и сбавляла обороты, в конце концов, замирая у людного перрона очередной станции метро. Монотонное гудение толпы заглушало механический голос, превращая его в обрывочные отголоски стандартных фраз. Раздвижные двери автоматически разъехались в стороны, выпуская на волю суетящихся горожан и тут же запуская новую массу внутрь вагона – словно голодный питон жадно заглатывал новую порцию добычи в своё ненасытное брюхо. Кагами уже практически слился с противоположными, плотно закрытыми на данный момент дверьми, а поток людей всё продолжал безудержно вколачиваться внутрь вагона, как будто все вдруг решили, что железные стены по умолчанию стали резиновыми. Тайга уже минут пять как мысленно корил себя за то, что так легко сдался под напором чужих уговоров. Подумал всего лишь десять раз – каким он был дураком! На деле надо было обработать все мелочи раз тридцать, и всё равно в итоге отказаться. Просто сказать своё непоколебимое «да ни за что в жизни я с тобой не поеду!», тем самым отрезав все дальнейшие варианты развития разговора, и уйти по-английски из поля зрения собеседника – чем быстрее, тем лучше. Только проблема в том, что в положении загнанного в угол зверя уходить было банально некуда – с обоих боков напирали бетонные стены, а единственный путь отступления загородил своим массивным туловищем тяжёлый форвард академии Тоуо. И даже если Кагами удалось бы чудесным образом сбежать от навязчивых уговоров, Дайки всё равно бы его догнал и не отстал до тех пор, пока не добился желаемого – уж с этим паршивым упрямством сейриновец был хорошо знаком. Что было нужно смуглокожему наглецу, так это съездить в новое, никому не известное кафе, которое в день своего открытия – то есть сегодня – устраивает какую-то привлекательную акцию. Всё бы ничего, если бы эта забегаловка не обосновалась на другом конце города, и Аомине не приспичило бы потащить Тайгу с собой за компанию. «Мог бы прихватить свою закадычную подружку», – ворчал про себя Кагами, лопатками упираясь в твёрдую металлическую поверхность. - Идиот… – буркнул Тайга уже вслух, глянув в синие радужки в каких-то десяти сантиметрах напротив. - Что ты там бурчишь себе под нос? – тут же среагировал Дайки, недобро сощурившись. - Говорю, хватит ко мне прижиматься, отодвинься наконец! – гневно заявил Кагами, демонстративно пнув ладонью в напирающую на него широкую грудь Аомине. - Стал бы я тут с тобой обжиматься, если бы мне сзади все внутренности не придавили! – прорычал раздраженно форвард Тоуо, указывая взглядом на людей позади себя. Тайга перевёл критический взгляд на двух мужчин в деловых костюмах и щуплую старушку, обступивших сгорбившегося в неудобной позе Аомине, и понял, что ничего лучше, кроме как фыркнуть в ответ и отвернуться от смуглого лица перед собой ему не остаётся. - Надо же было попереться в самый час пик! – вновь сердито кинул сейриновец, не находя ни сил, ни желания сдерживать бурлящее внутри раздражение. - Это ты виноват, – коротко буркнул в ответ Аомине, чем умудрился не шуточно удивить приятеля. - Совсем умом тронулся, идиот?! Я на свою голову согласился с тобой поехать, а теперь ещё и виноват! - Если бы ты сразу приготовил мне рамен, вообще не пришлось бы никуда переться! – огрызнулся в свою очередь синеволосый баскетболист. - С какой радости я должен тебе готовить, Ахомине? Подружку свою проси! - Сатсуки ужасно готовит, Бакагами! Я не собираюсь добровольно подписываться на несварение желудка! Выведенный из себя Кагами уже хотел было отвесить собеседнику парочку любезностей в ответ, как позади форварда Тоуо послышался сиплый старческий голос со звенящими укоризненными нотками: - Молодые люди, это общественный транспорт! Своими перепалками вы мешаете другим пассажирам! - А мне мешает ваш необъятный пакет, дамочка, – тут же нахально возразил Аомине, пытаясь повернуть лицо в сторону старушки. Впрочем, сразу наткнулся щекой на тот самый пресловутый свёрток, что уже пару станций подряд упирался ему прямо в затылок. - Ничем не могу помочь, юноша! Места нет, так что придётся потерпеть, – отрезала пожилая женщина не терпящим возражения тоном. Дайки нервно поджал тонкие губы, практически рыча в голос от нарастающей нервозности и нетерпимости ко всему вокруг, и отвернулся обратно, кожей затылка ощущая гладкую тканевую поверхность. - Твоя грудь не мягче гладильной доски, – угрюмо сообщил синеволосый ас, окончательно придавленный вплотную к Тайге. - Да ладно? – ядовито поинтересовался Кагами, оборачиваясь лицом к приятелю и устремляя на него раздражённый взгляд. – Может, потому… «…что я парень?», – не успел договорить Тайга, как поезд резко дёрнулся в сторону прямо на ходу. Прижавшиеся друг к другу люди синхронно покачнулись, словно плотный ряд накренившихся китайских болванчиков. С разных сторон послышались удивлённые восклицания и недовольные возгласы задетых локтями пассажиров. Вдавленный в шею Дайки кулёк враз тяжело упёрся в затылок парня, напирая всей своей немалой массой, отчего баскетболисту пришлось невольно склонить голову впёред. Кагами округлил от неожиданности глаза, когда в его губы уткнулись поджатые в напряжении тонкие губы Дайки, и лишь встретившись с хмурым взглядом синих радужек, понял, что произошло на самом деле. Уже через секунду вернувшиеся в прежнее положение люди позволили Аомине предпринять попытку отстраниться. Форвард слегка отодвинул своё лицо от чужого, расслабляя поджатые губы, но тут же был вытеснен обратно. Когда Дайки снова невольно уткнулся в губы сейриновца, что как раз собирался возмутиться, губы Аомине оказались приоткрыты. Оба парня замерли, словно поражённые колким разрядом тока. Соприкосновение сухих губ как будто вызвало электрический разряд, что мигом пробежался по телу обоих парней щекотливыми импульсами. Приятели ошеломлённо глядели друг другу в глаза, силясь различить там отголоски здравого смысла и, наконец, предпринять какое-нибудь логичное действие. Оба медлили, словно выжидая первого шага друг от друга. Неловкая ситуация разрешилась сама собой, когда душный вагон затормозил у очередного перрона, пассажиры в толпе окончательно приняли устойчивое положение и позади Аомине образовалось немного свободного пространства, позволяющего баскетболисту отстраниться от форварда Сейрин. Притихший Дайки потупил взгляд в собственные ботинки, а Кагами сконфуженно повернул лицо в сторону – между приятелями воцарилось неловкое молчание, и вновь стал слышен гул людей вокруг и отстук металлических колёс. Взгляд Аомине самовольно метнулся обратно вверх, устремляя внимание на только что опробованные губы Тайги. Смуглокожий ас мельком прошёлся влажным языком по верхней губе, за чем сейриновец, словно привороженный, искоса проследил гипнотическим взглядом. - Слышь… Тайга, – прохрипел Дайки полутоном, обращая к себе внимание напряжённого приятеля, и принялся пристально вглядываться в налитые вином радужки напротив. Вагон вновь повело в сторону – гораздо легче, чем в прошлый раз. Что, в общем-то, не помешало своевольному игроку Тоуо использовать подобную мелкую заминку, как условный предлог. Дайки приблизился вплотную к Кагами – на этот раз намеренно, расслабляя вытянутую вперёд руку, которой опирался о правую створку двери всё это время. Тайга шумно втянул спёртый воздух в судорожно расширившиеся лёгкие, когда ощутил на своих губах настойчивое прикосновение чужих. Влажные губы Аомине легко обхватили нижнюю губу Тайги, после чего следом прошёлся и шершавый язык. Из-под полуприкрытых век сейриновец мельком глянул на толпу, отгороженную подтянутым телом смуглого форварда. Лишний раз убедившись, что никому нет до парней никакого дела, Тайга окончательно закрыл глаза, сжимая пальцами плотную ткань пуловера на линии торса Аомине. Чужие губы поочерёдно обхватывали нижнюю и верхнюю губу рыжего, иногда легко сжимая между острыми зубами. Короткими мазками слюны скользил тёплый язык, словно с целью лучше распробовать вкус Тайги, и замирал у самого уголка губ воздушно-шутливым прикосновением. Краткие поверхностные поцелуи, что сопровождались звонкими отзвуками, непрерывной чередой покрывали тонкие губы. Протяжная цепочка вагонов постепенно замедляла ход и сбавляла обороты, в конце концов, замирая у людного перрона очередной станции метро. Монотонное гудение толпы заглушало механический голос, превращая его в обрывочные отголоски стандартных фраз. Раздвижные двери автоматически разъехались в стороны, когда баскетболисты, наконец, нехотя отстранились друг друга, заглядываясь на азартные блики глаз напротив. Кагами перевёл мимолётный взгляд в сторону и тут же невольно округлил глаза, нервно усмехаясь. Проследив за направлением взгляда сейриновца, в ту же сторону обернулся и Дайки, обнаруживая около себя уже знакомую престарелую дамочку со свёртком. Старушка во все свои глаза, искаженно-увеличенные линзами очков, озадаченно уставилась на замерших в одно мгновение парней. Набрав побольше воздуха в лёгкие, женщина уже собралась была возмутиться, погромче и поназидательней, как баскетболисты спешно ринулись к медленно закрывающейся двери. Кое-как растолкав охающих от неожиданности пассажиров и протиснувшись между металлических створок, парни выскочили на асфальтированный перрон, с трудом подавляя вырывающиеся из груди смешки. - Из-за тебя мы ещё и станцию чуть не пропустили, – усмехнулся Аомине, утирая один из уголков заслезившихся глаз. - Только и можешь, что сваливать всё на других, дурень, – возразил сейриновец беззлобно. Дайки довольно хохотнул, глядя на шагающего рядом Тайгу, зацепился взглядом за слегка покрасневшую линию губ и вдруг остановился посреди дороги, вынуждая приятеля обернуться, вопросительно изогнув бровь. - Я передумал. Мы не пойдём в закусочную, – на полном серьёзе заявил смуглый форвард, на секунду о чем-то задумавшись. - Ха-а-а?! – только и смог выдать ошарашенный Тайга, уже готовый проклясть Аомине до конца его жалких дней. - Идём в кино, – выдал за ответ Дайки, плутовато прищуриваясь. - Куда?! – раздражённо воскликнул сейриновец, уставившись на вновь приблизившегося к нему собеседника. - Куда-нибудь на последний ряд, Бакагами! – посмеиваясь, заявил Аомине с нескрываемым задором и, обхватив влажную ладонь Тайги крепкими пальцами, потащил слабо сопротивляющегося приятеля вслед за собой. - Платишь, кстати, ты. Я кошелёк забыл. - Ахомине, ты полнейший придурок!