Замкнутый круг

       - Мне не надоело каждый день давать тебе пизды, а с Джонсоном я как - нибудь потом разберусь - Трэвис сжал плечо Сала и развернул его к себе лицом, Фишер же с вызовом посмотрел своим пронзительно - лазурным глазом прямо в глаза Фэлпсу. Ни капли страха или смятения. Сейчас во взгляде Сала можно было прочитать только ненависть и отвращение к человеку, стоящему прямо перед ним. В следующую секунду Фишер нанёс удар в живот Трэвиса, он получился слабым, но неожиданным. Фэлпс охнул и ослабил хватку. Появился шанс уйти непокалеченным. Такие шансы выпадали нечасто, ведь Трэвис каждый день наезжал на Сала, обычно без особых на то причин. Фишер бесил его одни своим присутствием и внешним видом. А Фэлпс привык решать вопросы кулаками, и именно поэтому Салли каждый день не хило так доставалось. Сам он пытался дать отпор, но силы были не равны. На помощь Салу, в большинстве случаев, приходил Ларри. Он ненавидел Фэлпса ещё до переезда Фишера, так что оставить ему пару - тройку новых синяков было не проблемой. Скорее это доставляло удовольствие. Кстати, во всех случаях Джонсон выходил победителем. Ну, а если же Ларри не мог подоспеть вовремя, Салли пытался выкрутиться сам. Ну к примеру самым лёгким и безболезненным вариантом было тупо отвлечь внимание и делать ноги. Что не всегда выходило. И поэтому новые синяки появлялись на белой коже снова и снова. Но Сал уже привык. Привык к вечным издёвкам, к унижению и к вечным царапинам и синякам. Было уже не больно, просто обидно. Фишер решил не обращать на задиру никого внимания. Но Фэлпса это злило ещё больше. Трэвис ослабил хватку, и Салли рывком вырвался из лап Фэлпса. Но тот моментально опомнившись схватил Фишер за край кофты. Тот обернулся и получил первый удар в лицо. Пошатнувшись Сал отлетел к стене и съехал вниз по шершавой поверхности. Попытка подняться оказалась неудачной. В глазах потемнело и он снова сел на пол. Трэвис тем временем приближался к маленькому, теперь уже беззащитному, комочку, забившемуся в угол. Очередной замах кулаком. Сал только и успевает закрыть лицо руками, но и это не помогает. Второй удар, который оказался сильнее предыдущего, пришёлся в правую щёку и задел протез. Послышался щелчок. Первый фиксатор на ремне "маски" не выдержал. Фишер потянулся к затылку, что бы застегнуть его обратно, но успел только зажмуриться. После очередного удара протез отлетел в сторону. Теперь его лицо было открыто для всеобщего обозрения. Нет! Нельзя допустить, что бы кто то увидел это. Ведь потом лицо протезника будет сниться им в кошмарах, а Фишер больше не хотел травмировать чью-то психику. Не смотря на боль, разливавшуюся по всему телу, Сал нашёл в себе последние силы и, молниеносно встал. Повернувшись к стене лицом, он одним движением распустил хвосты, завязанные с такой заботой. Закрыв лицо волосами, он развернулся и посмотрел на Трэвиса. Ненависть и гнев охватили Сала. Именно сейчас Фишер всей душой хотел увидеть могилу Фэлпса. Только вот сделать он ничего не успел. Поднятый с пола протез полетел прямиком в Салли. Он пригнулся, но лучше от этого не стало. Прямо за ним находилось окно, выходящее на задний двор школы. Протез весил не мало, так что смог пробить стекло. Послышался звон и на протезника обрушился град маленьких осколков. Фишер не сдвинулся с места. Даже не шелохнулся. Наклонившись и взяв с пола самый большой осколок стекла, он кинул его в Трэвиса, который с торжествующим видом направился в сторону класса. Раздался крик. Фэлпс упал на колени, а с его затылка потёк алый ручеёк. Достаточно. Он отомстит потом. А сейчас нужно уходить, пока он ещё в состоянии передвигать ногами. Фишер спокойно зашёл в дверь ведущую на задний двор. Вышел он оттуда уже в протезе и так же не спеша отправился к выходу. Ступив за территорию школы, Салли сорвался с места. По изуродованным щекам текли слёзы в перемешку с кровью. Голова кружилась, ноги подкашивались. В волосах запутались обломки, сверкающие на солнце. По шее текла алая жидкость, всё тело царапали маленькие кусочки стекла, попавшие за шиворот. Почему всё происходит именно так? Почему именно с ним? Зачем рождаться человеку, который портит другим жизнь одним своим присутствием? Кому нужен такой урод? Такие не должны жить. Сал бежал сломя голову, не смотря на своё состояние. Сейчас единственная мысль была о суициде. Единственный выход. Единственное спасение. Была тысяча причин уйти и всего одна остаться. И эта единственная причина перевешивала все остальные. Ларри. Единственный дорогой Салу человек. Единственный человек, который принял Фишера таким, какой он есть на самом деле. Странным, загнанным в угол, хрупким и беспомощным. Салли любил его. Любил безумно, и не только как друга. Сал уже давно понял, что чувствует к Ларри. Понял тогда, когда начал по особому смотреть на Джонсона, когда в голове всё чаще начали пролетать мысли о том, что Ларри довольно милый. Фишер хотел утопать в его объятьях. Ощущать его запах, тепло тела. Он просто хотел, что бы Ларри был только его. Сал ревновал его к каждому человеку, и не мог ничего с этим поделать. Но Фишер так и не осмелился рассказать о своих чувствах. Он боялся разрушить их дружбу. Ведь никто не знает как Джонсон отреагирует на признание. Ведь тогда могут пропасть их ночные посиделки до пяти утра, просмотр фильмов, прослушивание новых песен "Смысловой фальсификации" и душевные разговоры. Никто больше не сможет успокаивать Сала в приступах его истерик. Фишер боялся потерять всё это. А ещё больше он боялся услышать слова :"Ты мне надоел". Все худшие кошмары, после которых сердце было готово пробить рёбра, были именно с этими словами. Сал боялся надоесть Ларри. Он искренне надеялся, что Джонсон дружит с ним потому что хочет. Потому что любит проводить время с голоубоволосым парнем, но эти грёбаные мысли всё равно лезли в голову. С этим бесконечным потоком мыслей Сал успел переступить порог апартаментов Эддисона. Открылись двери лифта, и зайдя во внутрь Фишер дрожащим пальцем нажал на кнопку. Ноги подкашивались, голова трещала. Пошатнувшись, Сал упал на пол кабины. Когда лифт приехал на нужный этаж, потребовалось приложить много усилий что бы встать. Открыв дверь 402 квартиры, Сал заполз во внутрь. Телевизор работал, свет был включён. Нет. Только не сейчас. Отец был дома. Оставалось надеяться на то, что он спал. Салли на цыпочках начал пробраться в сторону комнаты. -Салли, это ты? Подойди ко мне пожалуйста. - Страх охватил парня, он не могу сдвинуться с места. В дверном проёме показался Генри. -Салли, милый, а разве ты не должен быть в школе? - Генри приближался к сыну. -Мало того, что ты убил мою жену, так ещё и школу прогуливаешь?! Значит так ты мне платишь за то, что я тебя содержу?! - В сторону Салли прилетела ваза. Но тот успел присесть. -Зачем ты родился!? Такие как ты не должны существовать!! - Отец приближался к Фишеру, который так и не смог встать с пола. Ноги не хотели двигаться, всё тело свело судорогой. Первый удар, затем второй. Потом ещё и ещё. Боль раздавались по всему телу. Генри взял сына за голубые волосы, и поднял его лицо на уровень глаз. -Я давно должен был тебя убить, сукин сын! - Удар в живот, в висок. Салли задыхался от крови, которая собиралась в протезе. Голубые волосы стали бордовыми и насквозь пропитались алой жидкостью. Потемнело в глазах. Подросток почувствовал, что сейчас потеряет сознание. Нет. Нельзя. Иначе отца обвинят в убийстве и посадят. Он извернулся и укусил Генри за кисть. Тот закричал и отпустил волосы сына. Сал, воспользовавшись моментом, двинулся в стороны своей комнаты. Благо отец был пьяным и не мог так быстро передвигаться. Забежав в комнату, он закрыл дверь на замок. Безопасность. Здесь, по крайней мере в ближайшее время, его никто не сможет достать. Взгляд упал на стол, на котором лежали листочек и ручку. Да, может быть Сал и был трусом, но всё таки он должен рассказать о своих чувствах, даже если на бумаге, даже если после смерти. Взяв дрожащими руками ручку, он начал писать. Это будут последние его слова. И он вкладывал в них всю свою душу. Из под протеза рекой лилась кровь, вперемешку со слезами. Кофта была полностью мокрая. Сал из последних сил держался в сознании. Закончив писать, он вынул из под кровати один из ножей, которые он прятал здесь от отца. Одно движение и всё закончится. "Я пытался дорожить этой жизнью, но у меня ничего не получилось..." Одно движение, душераздерающий крик, мимолётная боль, и темнота...