Ты же не убьешь меня?

      В мире много разных сказок, небылиц, выдуманных историй и так далее. В городе, в котором жил Джин, ходило много разных слухов, но был среди них самый странный и, по мнению самого Джина, ненормальный: говорят, что каждую ночь на кладбище появляется какое-то существо, похожее на человека, ходящее среди могил, как будто что-то ищет… Кто-то думает, что это зомби, кто-то — что призрак. Некоторые говорят, что видели это собственными глазами. Другие продолжают утверждать, что это сама Смерть ходит по кладбищу. «И вы в это верите? Пф… Чушь!» — говорил Джин, когда слышал подобные истории. Но он даже не догадывался, насколько скоро поверит в это всё сам.       Джин не ходил один, у него есть двое лучших друзей: Тэхён и Хосок. Эти трое дружили чуть ли не с самого детства вплоть до колледжа, в котором сейчас учатся. Тэ всегда верил в эти страшные истории, в отличие от скептика-Джина. Хося редко думал об этом, поэтому чаще успокаивал младшего от этих жутких мыслей, которые быстро заполняли голову, не давая нормально подумать.

***

       — А может, стоит сходить и проверить? — однажды спросил Хосок, когда они возвращались домой.        — Проверить что? — чуть приподнял бровь Джин, посмотрев на друга.        — Сходить на кладбище и проверить, есть там что или нет, — ответил Хося, уже догадываясь, что ответит старший. Тэхён медленно кивнул, соглашаясь с другом.        — Вы до сих пор верите в это? — удивлённо обернулся Джин на одного и на другого. — Неужели вы и вправду думаете, что там кто-то есть?        — А вдруг? — чуть наклонил голову Тэ, пытаясь на ходу заглянуть в глаза старшему. — Вдруг там кто-то по-настоящему ходит?        — Да нет там никого, — отмахнулся Джин. — А если и есть, то просто какой-нибудь сумасшедший или придурок.        — Так давай проверим, кто это, — Хосок скрестил руки на груди, останавливаясь и смотря на старшего. — Только чур, иду не я.        — И не я, — быстро сказал Тэ, отступая чуть назад и показывая руками крест.        — То есть, идти, я так понимаю, мне? — Джин развернулся сначала к Тэхёну, потом к Хосоку.        — Да, — почти вместе сказали они. — Ты же говоришь, что там ничего нет. Вот и проверь, — добавил Хося.        — А вот пойду и проверю! Если там кто-то будет, то я вам его приведу, — нахмурился Джин, скрестив руки на груди.        — Как хочешь… — Тэ опустил свои руки. — Пойдёшь туда в полночь и просидишь до рассвета. Если никого не будет, то так и скажешь. А если встретишь кого-то, то расскажешь и, по возможности, покажешь нам.        — Ладно, схожу сегодня, проверю, — фыркнул Джин, немного отвернувшись. Ему казалось, что это легко — просидеть на кладбище целую ночь. Хотя страх медленно пробирался внутрь, затуманивая мысли. Попрощавшись с друзьями, старший Ким пошёл домой, думая, что взять с собой на свою «ночную прогулку».       Полночь. Взяв с собой фонарик и телефон, Джин отправился на кладбище. Он по-быстрому перелез через металлическую ограду, стараясь не привлекать внимания. И вот он находится в самом жутком месте, которое только можно представить. Сглотнув, Джин включил фонарик и медленно побрёл по кладбищу в поисках более-менее безопасного места. Хотя какое место здесь неопасное? Найдя, по его мнению, подходящее пространство, Джин присел возле небольшой оградки, обводящей чью-то могилу, погасил фонарик и прижал колени к себе. Время от времени парень включал его и осматривал местность вокруг себя.       Прошло где-то два часа. Джин уже начинал медленно засыпать, потому что на пары ему к восьми, а выспаться надо. Но странное ощущение заставило его насторожиться. Послышались тихие шаги, как будто кто-то подкрадывается, боясь издать лишний звук. Повеяло смертью сильнее, чем от могил. Джин замер, боясь спугнуть это нечто.        — Интересно узнать, что смертный с почти чистой душой забыл на кладбище? — грубый, немного хриплый голос заставил Джина вздрогнуть и застыть от страха и ужаса. Парень забыл, как двигаться, как дышать, как говорить. Страх сковал его полностью. Наконец очнувшись, Джин быстро включил фонарик и обернулся в сторону голоса, но там никого не было.        — Ты собираешься отвечать на мой вопрос? — прошептал голос с другой стороны. Джин вздрогнул снова. На плечо легло что-то холодное и, казалось, неживое. Обернувшись в другую сторону, Джин снова никого не увидел. Неужели, ему это кажется?        — П-п-покажись, — дрожащим от страха голосом выдавил из себя Джин, оборачиваясь в разные стороны.        — Я перед тобой стою, дурень, — упрекнул его голос. Джин поднял голову вместе с фонариком и замер. Перед ним стоял тот самый, о котором говорят слухи. Это был высокий парень, на вид лет двадцати. Бледная кожа, тёмные пустые глаза, на голове капюшон, скрывающий светло-голубые волосы, которые всё-таки вылазили на лоб. Чёрная толстовка и примерно такого же цвета джинсы. Но самое пугающее было в его образе — это коса. Длинная, размером чуть ниже самого парня, коса с широким тёмным лезвием, на которое опирался этот странный тип.       Все сомнения насчёт лжи этого слуха развеялись, как дым в ветреную погоду. Джин уставился на этого странного парня, боясь пошевелиться. Страх перед незнакомцем с кладбища сковал посильнее железных оков, тянув вниз к земле. Руки ослабли, из-за чего Сокджин чуть не выронил фонарик.        — Так ты ответишь или нет? — положив голову на ручку своего «оружия», переспросил парень, показывая видом, что ему начинает это надоедать.        — А… Что ты спросил? — с трудом произнёс Джин, едва шевеля губами. Тут же он встретил настолько осуждающий взгляд, как будто он совершил что-то ужасное и продолжает это совершать, пока не умрёт.        — Повторю ещё раз. Что ты тут забыл? — нервно выдохнув, повторил незнакомец, на секунду прикрывая глаза.        — Я? — Джин еле сдвинул руку с места, указав на себя. — Я гулял, — быстро выпалил он то, что пришло первое в голову.        — Гулял? Ночью? По кладбищу? Сидя? — парень удивлённо поднял брови, явно не веря словам Джина.        — А ты что тут забыл? — быстро спросил черноволосый, уходя от ответа.        — А по мне не видно? — незнакомец развёл руками. — Я здесь работаю.        — В каком смысле? — Джин медленно поднялся, не сводя взгляда с парня. — Кто ты вообще? — голос предательски дрогнул, выдавая весь страх и самого Джина.        — А разве не видно? — незнакомец закинул косу на плечо. На секунду он приблизился настолько близко, что носы почти касались друг друга, и прошептал, казалось прямо в разум. — Я жнец.        — Кто такие жнецы? — наконец освободившись, свободно произнёс Джин.        — Если я начну рассказывать, то на это уйдет примерно четверть твоей жизни, — парень поднял глаза к луне. Её бледно-жёлтого сияния было достаточно, чтобы видеть всё вокруг себя.        — А если рассказать коротко, то жнецы это те, которые собирают души и воспоминания умерших людей, распределяют кого в рай, кого в ад, расставляют воспоминания на свои места, — он вновь посмотрел на Джина своими чёрными пустыми глазами. Тот лишь кивал в ответ, делая вид, что всё понимает, хотя на самом деле ни во что из этого не верит.        — Ага, понятно, — всё ещё немного подрагивая, произнёс Джин. — «Это всё тебе снится. Ничего такого не существует» — мысленно успокаивал он себя.        — Не веришь, значит… — лицо жнеца неожиданно оказалось напротив Джина. В его глазах невозможно было прочитать ни единой эмоции. Губы еле шевелились, когда он говорил. Джин замер, боясь двинуться. Он не верил в это, но как незнакомое ему существо знало про это?        — С чего ты взял? — голос предательски дрогнул, из-за чего Джину хотелось рвануть к воротам прочь от этого жуткого места и страшного незнакомца.        — Я вижу, — его хрипловатый голос въедался в разум, отдаваясь слабым эхом. — Ты не веришь во всё это. Думаешь, что это всё сон, — на этих словах что-то ужасно холодное коснулось и без того замёрзших рук Джина. На секунду опустив глаза, он увидел, как бледная ладонь жнеца осторожно прижимается к пальцам Джина, как будто боясь спугнуть или заморозить до смерти. Незнакомец продолжил. — Но тебе придётся поверить в то, что это всё реальность, Ким Сокджин.        — О-откуда ты знаешь моё имя? — и вот именно сейчас Джин понял, что жнец говорит правду. Он не спал. Это всё реальность.        — А вот это уже неважно, — вдруг отступил жнец. Холод рядом с рукой исчез, сменяясь более тёплым, чем ладонь полумертвеца, ночным воздухом. Запах смерти тоже постепенно пропадал, становясь более слабым и смешиваясь с запахами кладбищенской земли и старой ржавчины. Жнец отступил от луча фонарика, сливаясь с темнотой. Его чёрные глаза напоследок пробежались по Джину, будто изучая каждую частичку его сущности, и исчезли вслед за хозяином. Оставшись один на один с ночной темнотой кладбища, Сокджин быстро заводил фонариком из стороны в сторону, пытаясь поймать обратно в свет того странного парня. Но тот как будто испарился… Исчез так же тихо, как и появился. Джину совсем не понравилось это жуткое место ещё больше после встречи с жнецом. Но страх перед ночным кладбищем расползался по сознанию, как капля чернил в воде. Замерев, Сокджин, прислушавшись, услышал тихие удаляющиеся шаги.       — Подожди! — крикнул вдогонку Джин, сорвавшись с места, и побежал к утихающим пошаркиваниям подошвы о землю, надеясь догнать этого странного типа. Фонарик светил в разные стороны, трясясь в руке напуганного скептика. Но, Джин забыл одну вещь — он на кладбище. Шаги утихли… Значит, тот парень его услышал! На секунду обрадовавшись, Сокджин забыл о дороге и, зацепившись ногой о старую оградку, упал на могилу уже давно упокоенного, сильно ударившись головой о гранитное надгробие. Боль растекалась по макушке и… плечу? Но Джину уже было немного всё равно, что с ним случилось — он потерял сознание.

***

      Странное чувство холода вернуло Джина в сознание. Он поморщился, приоткрывая один глаз. Небо светлело, переходя от чёрно-синего в более яркий тёмно-лазурный. Этого света было относительно достаточно, чтобы осветить место, где находился Джин. Каменные стены покрылись сетью частых трещин, пол проламывали старые корни, давая новую паутину трещин. Тяжёлый потолок, в нескольких местах пробитый, пропускал лучи невидимого ещё рассвета. Стоп! Стены, пол, потолок? Джин же был снаружи! Как он оказался внутри непонятного здания?       Чуть привстав, Сокджин огляделся. Резкая боль в руке возле плеча жгла, напоминая о себе. Голова тоже дала о себе знать, чуть не «расколовшись» на тысячи кусочков от боли. Джин попробовал нашарить фонарик, но вспомнил, что выронил его, когда упал. Достав телефон, он начал медленно водить им, изучая данное место. С каждой стороны в ряд аккуратно лежали тяжёлые плиты, обозначая могилы умерших. Посветив под себя, Джин заметил, что сидит на такой же.        — Ну как? Очнулся? — хриплый голос разрубил мёртвую тишину, заставляя Сокджина вздрогнуть, чуть не подпрыгнув на месте. Быстро посветив в сторону уже знакомого, въевшегося в сознание голоса, Джин увидел того самого парня, который сейчас сидел на одном из надгробий и проверял на остроту свою широкую косу.        — Г-где я? — подрагивающе, спросил Сокджин, оглядываясь по сторонам. Случайно поймав взгляд бездонных чёрных глаз, он на секунду успокоился.        — Ну, как тебе сказать… — жнец почесал затылок, смотря то в пол, то на стены, то на проломленной потолок. — Ты в склепе.       От этого Джину стало ещё страшнее. Ночью, мало того на кладбище, так ещё и в склепе! Сокджин попробовал встать, оперевшись рукой на гранитную плиту, но ничего не вышло. Рука соскользнула, и Джин чуть не полетел носом в каменный пол. Что-то холодное успело поймать его, удерживая от падения и сажая обратно к плите. Опустив взгляд, Сокджин увидел, как две белые, почти полупрозрачные, руки держат его за локоть и за бок и бережно, как будто боясь сломать, возвращают его обратно, прислоняя к гранитному надгробию.       Жнец оставил косу возле стены, садясь рядом Джином. Его глаза смотрели в плечо Сокджина, явно что-то заметив. Холодные пальцы коснулись места, где резь понемножку утихала. Плечо вновь заныло, пуская по руке слабую волну боли. Джин перевёл взгляд на неглубокую рану, поднимая глаза на лицо жнеца, рассматривая его подробнее. Слабый свет из дыр в потолке освещал только одну половину, оставляя вторую в почти полной темноте. Волосы выглядывали из-под тёмного капюшона, отливая бледно-голубым, почти белым. Глаза были пустыми и чёрными, в которых невозможно прочитать ни единой эмоции, но, если бы это было возможно, то в них можно было бы разглядеть интерес или беспокойство. Бледные губы иногда незаметно подрагивали, не решаясь что-то сказать. Жнец аккуратно провёл пальцем по ране, отчего Джин закусил губу. Его касания были холодными, но, в то же время, боящимися повредить, заморозить или сломать.        — Можешь подождать немножко? — снова голос жнеца заставил Сокджина испугаться, но не настолько, как в первые два раза. Чёрные глаза поднялись, ожидая ответа. Получив положительный кивок, жнец поднялся и направился к выходу из склепа.        — Посиди здесь, хорошо? Я скоро вернусь, — сказал напоследок он и скрылся в темнеющем проходе. Джин упал на плиту, на которой сидел, уставившись в потолок. Сквозь пробитый потолок было видно кусочки предрассветного неба, светлеющего к востоку. Один из таких кусочков был как раз над Сокджином, уходя далеко вверх и светлея вместе со всем небом. Скоро должно показаться недавно проснувшееся солнце, готовое разбудить город своими тёплыми лучами. Джин вздохнул, вспоминая, что ему сегодня на пары, а он до сих пор не спал. В голове всплыли и слова Тэхёна об условии его ночной разведки кладбища. «Значит, я должен привести его к Тэ и Хосе… Но как? Да и реальность ли всё это? Может, я правда сплю, и это всё — длинный кошмар? Хотя нет, слишком всё реально и нереально одновременно… Да и вообще, кто такой этот жнец? И почему он не убил меня, когда у него была не одна возможность? Эх, слишком много вопросов о нём, а ответов почти нет…» — рассуждал Сокджин, рассматривая светлеющий кусочек неба.       Джин вздохнул и прикрыл глаза. Он не спал целый день и всю ночь. Рассуждения о жнеце забирали последние силы, которых и так не было. Усталость взяла верх и Сокджин задремал.       Что-то ледяное коснулось щеки парня, заставляя его очнуться от короткого сна. Открыв глаза, Джин немного испугался, увидев бледное лицо с пустыми глазами.        — Ты в порядке? — спросил жнец, чуть наклонив голову набок. Джин привстал на локтях, отчего порез пустил слабую волну боли по плечу. Он сел, закусывая губу от рези в руке, которая, казалось, только усиляется.        — Да, — Сокджину показалось странным то, что его голос больше не дрожит от страха. Холод с щеки пропал, оказавшись ладонью жнеца.        — Можно? — в голосе этого парня слышалась неуверенность. Он еле заметно кивнул в сторону пораненной руки Джина.        — Что ты хочешь сделать? — Сокджин закрыл ладонью целой руки порез. Он не доверял этому странному типу. Вдруг он что-нибудь странное сделает? Или что похуже? Кто он вообще такой?        — Я хочу помочь, — жнец опустил голову вниз.        — Зачем тебе мне помогать? Ты же можешь убить меня, не так ли?        — Убить-то я могу, но мне нельзя… Да и смысл мне тебя убивать? — чёрные глаза поднялись на Джина, казалось, заглядывая в душу, отчего самому Джину стало не по себе.        — В каком смысле «нельзя»? Ты же вроде бы души собираешь.        — Да собирать — собираю, но нельзя мне время укорачивать. В смысле, время жизни. Я не могу убить кого-то, если его время не настало… Ранг не позволяет, — последние слова он добавил тише, как будто не хотел, чтобы их кто-то услышал. Но Сокджин услышал даже это.        — Ранг не позволяет? А что он тогда позволяет?        — Собирать души и воспоминания умерших или тех, чьё время на жизнь закончилось, — жнец вздохнул и отвернулся. Он добавил ещё тише. — Стажёр я.        — Оу, извини. Не думал, что ты только учишься, — Джину стало немного стыдно за свои слова. Оказалось, что этот парень такой же молодой и неопытный. — Так значит, ты не убьёшь меня?        — Нет. Да и зачем оно мне? — снова эти чёрные глаза, наполненные пустотой… или нет? — Ты теперь моё наказание.        — Твоё наказание? В каком смысле наказание? — начал возмущаться Сокджин, хотя хотел спросить о другом.        — Ну… Долго рассказывать, — Джин догадывался, что сейчас жнец в замешательстве, хотя в глазах ничего не видно. — Из-за того, что я рассказал тебе, да и вообще, что ты меня увидел, я должен буду оставаться рядом с тобой до твоей смерти.        — Что?! В смысле, до смерти? То есть, всю оставшуюся жизнь? — чего-чего, а этого Сокджин никак не мог ожидать. Ладно ещё несколько лет, но всю жизнь жить с каким-то сумасшедшим с кладбища? Нетушки, спасибо! У Джина и так мозговыносящие (но очень надёжные) друзья.        — Ну… Получается, что да, — жнец снова заглянул в душу своими чёрными глазами. Сокджину снова стало не по себе. Сам не заметив, он сжался, обняв колени. Боль в плече уже не так беспокоила, как раньше. — Не бойся меня, я тебе ничего плохого не сделаю, — прибавил он, заметив поведение Джина. В его слова как-то не очень хотелось верить. А вдруг и правда что-то сделает? «Я не верю ему. Я не знаю, что он может со мной сделать.» — сказал себе Сокджин.        — Я ничего тебе не сделаю, обещаю, — как будто прочитав мысли, сказал жнец, поднимая руки на уровне головы. — Поверь, если бы мне надо было, то тебя бы уже не стало.        — Ладно, я тебе поверю, — ответил наконец Джин, отпуская колени. — Но я запомнил твоё обещание.        — Так, можно? — снова спросил голубоволосый, полностью развернувшись, и снова посмотрел на порезанное плечо.        — Можно что? — спросил Сокджин, поймав взгляд бездонных чёрных глаз. Он прикрыл ладонью порез, который снова начал побаливать.        — Ну, кровь хотя бы остановить, — пожал плечами жнец. Джин посмотрел на свою руку. В полумраке он смог разглядеть на пальцах тёмные пятна, чем-то и правда напоминавшие кровь. Посмотрев на сам порез, Джин заметил примерно такое же по цвету пятно, только намного больше. На одежде вокруг раны тоже остались тёмные следы. Ничего не оставалось, как просто кивнуть.       Достав откуда-то кусок ткани, жнец подсел поближе. Джин закатал рукав своей рубашки, открывая полностью руку. Холодная влажная ткань коснулась тёплой от крови кожи Сокджина, отчего тот закусил губу. Порез немного пощипывал от воды, но болел уже меньше. Жнец аккуратно начал заматывать рану, затягивая временную повязку.        — А у тебя есть имя? — спросил Джин, поднимая глаза на бледное лицо напротив.        — Я Намджун, — на секунду жнец оторвал взгляд и посмотрел в глаза Сокджина, но тут же вернулся к наложению повязки.        — Намджун, — тише повторил Джин, пробуя имя на вкус. Он когда-то уже слышал такое имя, но где именно забыл.        — Всё, — Сокджин вернулся в реальность. Теперь вместо пореза на плече появилась немного неровная повязка, медленно окрашивающаяся в тёмно-красный.        — Спасибо, — Джин опустил рукав и посмотрел в пустые глаза. Вспомнив, наконец, о том, что кому-то сегодня к восьми в колледж, а этот кто-то всё ещё нормально не поспал, Сокджин поднялся с плиты. — Мне надо идти.        — Ну, теперь и мне с тобой идти придётся, — Намджун встал следом, потянувшись.        — Точно, — тихо согласился Джин. Он совсем забыл, что теперь будет жить остаток своей жизни со жнецом. — Тогда пойдём. Только сначала можешь стать похожим на человека?        — А я разве не похож? — вопросительно (это даже и с пустыми глазами понятно будет) посмотрел Намджун, осмотрев себя.        «Да, не похож. Глаза пустые, а сам чуть ярче, чем мел» — хотел сказать Джин, но произнёс другое. — Ну, у тебя кожа слишком бледная, да и глаза полностью чёрные.        — Глаза я и сейчас поменять могу, а вот с кожей чуть позже, — жнец закрыл ладонью глаза и опустил голову вниз. Подняв её обратно и убрав ладонь, он посмотрел на Джина. Теперь это были глаза, по цвету напоминавшие кофе. — Теперь лучше?        — Намного, — Сокджин не мог оторваться от этих глаз, которые раньше ему казались равнодушными и холодными. Даже как-то не по себе от этого. — Пойдём, — наконец оторвавшись, сказал Джин, направляясь к темнеющему проходу напротив. Жнец последовал за ним, перед этим взяв свою косу, стоявшую почти всё это время у стены.       Джин уже просто не мог находится здесь. Тяжёлые каменные стены и пробитый потолок давили со всех сторон. Повсюду холод и ощущение смерти. Джин быстрым шагом направился к темнеющему проходу, включив на всякий случай фонарик на телефоне. Резкий свет заставил слегка зажмуриться, потому что глаза не привыкли к нему. Луч фонарика упал на такую же, как и всё здесь, каменную лестницу. Джин стал медленно подниматься. За собой он слышал лишь тихие шаги жнеца. Это немного успокаивало и напрягало одновременно. Когда Намджун поднимался, его коса то и дело задевала каменные плиты и получался не очень приятный звук.       Выбравшись наверх, Джин глубоко вдохнул. Наконец-то нормальный воздух, а не вековая пыль! Но тут вдруг в сознание пробрался страх, неприятно растекаясь по телу. «Где я? Куда идти? Что я вообще здесь делаю?» — быстро пронеслось в голове у старшего.        — Конечно, ты не знаешь куда идти. Потому что это старая часть кладбища, и здесь никто никогда не бывает, разве что изредка приходят какие-нибудь придурки, — Джин вновь вздрогнул от голоса за спиной. Он когда-нибудь привыкнет уже?        — И… что теперь? И куда? — старший обернулся, уставившись на жнеца. Фонарик был уже не нужен, ведь, начинался рассвет и небо посветлело.        — Пойдём, я тебя выведу, — Намджун пошёл вперёд, перехватив косу в другую руку. Что-то холодное кольнуло Джина в самые кончики пальцев. Посмотрев на руки, он увидел, что маленькая часть ладони жнеца на секунду коснулась его пальцев. Не придав этому никакого значения, Джин последовал за Намджуном, который в предрассветных сумерках казался неживым. А может, так и есть…

***

      Уйдя с кладбища, Джин отправился домой, перед этим найдя выроненный ночью фонарик. Жнец везде следовал за ним, словно тень. Солнце уже успело наполовину выползти из-за горизонта, поэтому становилось теплее. Небо окрашивалось в приятный нежно-розоватый оттенок. Звёзды меркли одна за другой, исчезая вместе с ночным тёмно-синим небом. На улицах с утра никого не было, не считая несколько небольших пьяненьких компаний, расходившихся по домам после шумных вечеринок и тусовок. Дороги были полностью пустыми, хотя обычно в городе ночью жизнь точно не прекращалась. Работали только круглосуточные магазины и некоторые клубы. Кое-где ещё оставались кусочки тёмной ночи. Город ещё и не думал просыпаться.       Джин со своим новым соседом быстро добрались до дома, в котором как раз-таки и жил сам Джин. Поднявшись на последний этаж, старший открыл дверь в свою квартирку и зашёл внутрь. Жнец аккуратно вошёл следом, прижав косу к себе, боясь задеть что-нибудь. Джин заполз к себе в комнату и, упав на кровать, тихо крикнул: «Проходи, не бойся». Намджун бесшумно попал в комнату, осматриваясь. Косы в руках у него уже не было.        — У тебя здесь… уютно, — тихо проговорил жнец, подходя к небольшой книжной полке.        — Ага, — не сообразив, ответил Джин. Его глаза закрывались сами собой. Незаметно для себя, старший задремал.

***

      Резкий звук будильника заставил выбраться из приятных, тёплых объятий сна и проснуться. Джин, слегка поморщившись от неприятного звона, приоткрыл глаза и, приподнявшись, выключил надоедливые часы. Часто поморгав, чтобы зрение немного привыкло и усталость хотя бы чуть-чуть отступила, он сел на кровати, оглядывая свою комнату. Сквозь полузадёрнутые шторы пробивались тёпло-оранжевые рассветные лучи. Солнце уже давным-давно проснулось и во всю светило, пробуждая город. Включив телефон, Джин ужаснулся и начал быстро приводить себя в порядок. Время уже 7:03, на пары к восьми, а он ещё не готов! Джин по-быстрому сходил в душ, разобрался с бардаком из волос на голове и переоделся. Зайдя на кухню, парень хотел перекусить хотя бы чем-нибудь, но для этого надо было идти в магазин, а на это времени уже не оставалось. Вспомнив о жнеце, Джин только сейчас понял, что не видел его за всё утро.        — «Ох, похоже, мне всё это приснилось, и никакого жнеца и не было вовсе, а всего лишь моё воображение», — подумал он, успокоив себя. Но легче не стало, а наоборот в сознание крохотной тенью прокралась грусть, засев где-то в глубине. Тряхнув головой, Джин постарался отогнать лишние мысли и уже собирался уходить.        — Скучал по мне? — снова этот хрипловатый голос, прозвучавший где-то сбоку, заставил Сокджина подпрыгнуть на месте от неожиданности. Обернувшись, Джин хотел высказать жнецу несколько слов, увидел перед собой слегка загорелого парня с бледно-голубыми волосами, которые уже не скрывал капюшон, и кофейными глубокими глазами. Все мысли просто напрочь исчезли из головы, оставляя её совершенно пустой. За это мгновение Джин успел забыть все слова, которые только что собирался сказать, поэтому просто стоял, приоткрыв рот.        — Что? Непривычно видеть меня таким? — Намджун исказил рот в ухмылке, наблюдая за реакцией парня.        — Ты изменился, — поморгав немного, отвис Джин и ответил. Он стал рассматривать жнеца, как будто видел его в первый раз. В голову пришла мысль, что несколько часов назад это был бледный полумертвец с пустыми чёрными глазами, от чего стало вновь не по себе. Чуть помотав головой, Джин вспомнил, что опаздывает.        — Ты со мной и на пары пойдёшь? — спросил парень обуваясь.        — Ну, а куда я денусь? Придётся уж, что поделать, — пожал плечами Джун, подходя к выходу. Джина это, конечно, не очень взбодрило, но что-то внутри, до этого легонько подрагивающее, успокоилось и улеглось где-то в глубине.        — Только прошу тебя, не говори ни с кем, кроме меня. И не отходи лучше, а то потеряешься ещё, ладно? — сказал Сокджин, выходя из закрывая за собой дверь, выпустив Намджуна.        — Да ладно-ладно… А к чему такая забота? — подозрительно прищурившись, Джун посмотрел на парня.        — Я часто бываю заботливым, — закрыв дверь на ключ, Джин побежал по лестнице вниз, помня о времени. Спустившись в самый низ, Джин забыл одну очень важную вещь — свою сумку. Стукнув себя по лбу, Джин побежал наверх, торопясь и не видя почти ничего перед собой. Не пробежав и двух этажей, Сокджин запнулся обо что-то и чуть не упал на лестницу. В лицо ударила волна странного холода, от чего по спине и рукам пробежали мурашки. На секунду Джину показалось, что он обратился в камень.        — «Что это сейчас было?», — быстро пробежало в голове у парня. Обернувшись, он увидел свою мирно лежащую на лестнице сумку, за которой побежал наверх, и Джуна. Только вот, со жнецом было что-то не то: сквозь него можно было разглядеть стену и дверь одной из квартир позади. И… Намджун стал казаться ниже? Посмотрев вниз, Джин отшатнулся чуть ли не на другую сторону этажа. Ноги жнеца по щиколотки входили в бетонную основу, пропадая где-то в ней.        — Ч-что это значит? — ещё раз пробежав глазами по Намджуну, как можно спокойней спросил Джин, но голос предательски дрогнул, выдавая весь страх.        — Просто, когда ты уходил, то оставил её возле порога… Вот я и решил её отнести тебе, — виновато опустив голову, тихо проговорил жнец, становясь своего роста и не полупрозрачным.        — Да я не про неё сейчас! — в глазах Сокджина плескался страх вперемешку с любопытством, которое точно хотело одержать верх. Но, как некстати, вспомнив о времени, Джин махнул рукой на Джуна, который хотел что-то спросить, но теперь стоял в непонимающей позе и с немного глупо приоткрытым ртом. Подняв сумку, Сокджин спустился вниз и вышел из подъезда, оставив недоумевающего жнеца внутри. Парень подумал, что, если он уйдёт подальше, то жнец его потеряет. Но не всё так просто, как казалось. Пройдя половину пути, Джин замер. Напротив, в двух шагах от него, стоял уже знакомый голубоволосый парень.        — И что же ты пытался сделать? — спросил жнец, скрестив руки на груди и немного выгнув бровь. Вдруг он оказался совсем рядом настолько, что мог коснуться своим носом кончика носа Джина.        — Я? Я… эээ… Вообще-то, я в колледж опаздываю, — Сокджин отвёл глаза в сторону, пытаясь спрятаться от этого глубокого и смертельно осуждающего взгляда глаз напротив. Тряхнув рукой, Джун закрыл глаза и уже в открытую коснулся ладони Джина своими леденящими пальцами.        — Не ври, ты пытался уйти, — он вновь открыл глаза, его взгляд стал суровее и более осуждающим. Внезапно Намджун крепко схватил парня за руку, заключая её в холодный плен, и крепко сжал. Джин закусил губу от боли и зажмурился.        — Я не врал тебе! Пусти! — Сокджин попытался вырвать ладонь из хватки жнеца, но тот держал крепко. Открыв глаза, он встретил недовольный и осуждающий взгляд пустых чёрных глаз на бледном, словно мел, лице, отчего немного съёжился, боясь пошевелится.        — Не пытайся врать мне. Я всё равно смогу узнать правду, — тихо прошипел жнец, продолжая сверлить напуганного парня осуждающим взглядом. Сильнее сжав ладонь, Джун отпустил её, опуская свои пальцы. Джин потёр сдавленную часть, которая теперь неприятно болела. Подняв глаза, Сокджин увидел, как чернота в глазах скомкалась, как лист бумаги, формируя зрачок и оставляя тёплое кофейное кольцо вокруг. Кожа тоже приобретала более яркий оттенок, будто кто-то случайно пролил баночку краски телесного цвета на чистый холст. Джин засмотрелся на это превращения мертвеца в человека, не заметив, что жнец уже давно закончил и смотрел с немного удивлённым видом в шоколадные глаза напротив.        — И долго ты будешь так стоять? Вроде говорил, что опаздываешь… — ухмылка исказила губы Джуна, делая его менее пугающим и немного забавнее.        — А?.. А, точно, — очнулся Джин, помотав головой. И что его только цепляет в жнеце? Отбросив этот вопрос, Сокджин обошёл Намджуна и быстрым шагом пошёл дальше, чуть не побежав, потому что действительно опаздывал.

***

      Всё же, Джин немного опоздал на пару, но, к его счастью, преподаватель задерживался, поэтому парню удалось безнаказанно сесть на свободное место. Жнец пристроился недалеко, на ряд выше. На удивление, присутствие Джуна мало кто заметил, хотя, он и сидел тихо, стараясь не привлекать внимания. Чуть ли не всю пару Джин проспал, отсыпаясь за ночь, которую провёл на кладбище, и проснулся только под конец. Когда пара закончилась, Сокджин вышел из аудитории и пошёл искать своих друзей. Жнец по-тихому шёл следом, будто высокая тень с голубыми волосами.        — О! Хён, привет! — увидев подходящего Джина, Хосок помахал ему рукой. Старший лишь улыбнулся, помахав в ответ.        — Привет, — повернулся Тэ, стоявший до этого спиной и тоже помахал рукой. — А… Кто это с тобой? — он посмотрел на Намджуна, пытаясь разглядеть в нём что-то.        — Привет. А я всё же сходил на кладбище ночью. И, оказалось, что та история правдива, — сказал Джин, на что жнец лишь тихо фыркнул, посмотрев в сторону.        — И… Кто это? — Хося тоже стал рассматривать жнеца, который смотрел в стену и молчал.        — Он? Он жн… — Джин не успел договорить, потому что получил локтем в живот.        — Человек, — как можно мягче произнёс Джун своим хриплым голосом. — Я человек.        — Человек? — переспросил Хосок, как-то недоверчиво посмотрев жнецу в глаза. — А звать тогда как?        — Да, я человек, — Намджун оторвался от стены и посмотрел в глаза Хосе. Тот пытался разглядеть что-то в жнеце, но, видно, ничего не выходило. — Я зовут меня Намджун, — от этих слов Тэ, до этого мирно стоявший рядом, отчего-то вдруг замер, уставившись на Джуна.        — Н-намджун? Ты? — тихо проговорил Тэхён, подойдя к жнецу ближе. Парень заглянул ему в глаза, всматриваясь в них. Вдруг, что-то найдя, Тэ резко подался вперёд, обнимая Джуна. Тот растерялся, не зная, что делать, поэтому приобнял парня в ответ. — Целый…        — Подожди-ка… Тэхён? Ты что ли? — теперь уже жнец всматривался в глаза обнимающего его парня. Тоже что-то найдя, Джун тепло улыбнулся. — Не думал, что встречу тебя…        — Эм… Может, объясните, что происходит? — Джин смотрел по очереди сначала на Тэ, потом на Намджуна и наоборот, не понимая, что это значит. Хосок лишь энергично закивал, соглашаясь со старшим.        — Ну… — развернувшись к друзьям, начал Тэ. — Помните, я вам говорил, что у меня брат двоюродный есть? Так вот, его звали Ким Намджун. Ну и, так случилось, что его насмерть сбила машина несколько лет назад. Вот. Только, я не понимаю, как он здесь оказался…        — Так и думал, что ты не человек… — немного победно ухмыльнувшись, Хося подошёл ближе и вытянул одну руку вперёд, надеясь, что она пройдёт сквозь Джуна. Но такого не вышло. — И… не призрак…        — Я это… дух неупокоенный, — на секунду замешкался Намджун, стараясь не говорить про жнецов. — И материальный.        — А духи разве материальны? — Хосок поднял глаза и столкнулся с немного осуждающим взглядом.        — Некоторые да, вполне материальны, — отмахнулся Джун, отвернувшись к стене. — Я один из таких, — с чего-то вдруг что-то заставило его посмотреть на Джина. Тот стоял и смотрел на жнеца, вспомнив, как тот с утра говорил ему не врать.        — «Хах, как иронично» — заметил Сокджин, как-то странно ухмыльнувшись. Заметив это, Намджун чуть приподнял бровь, заинтересованно посмотрев парню в глаза. Джин отчего-то вдруг немного смутился, отведя взгляд в сторону. Теперь уже губы жнеца исказила весёлая ухмылка.        — А… Надолго ты здесь? — спросил Тэхён, повернувшись к Джуну, вопросительно и с некой надеждой посмотрев в глаза. Жнец вновь замешкался, не зная, что ответить брату.        — Я не знаю… Возможно, я здесь навечно, а может, и вовсе завтра пропаду, — пожал плечами Джун, немного виновато посмотрев в ответ. Джин не мог понять, почему Намджун не говорит, что он жнец и повсюду следует за ним? Почему прикрывается тем, что сначала он человек, потом неупокоенный дух, теперь то, что он не знает, как долго будет здесь? Чего он боится? Спрашивать Джин не решался, так как догадывался, что может снова получить в живот.        — «Подожди-ка… Он же вроде мысли читать умеет! — промелькнуло в голове у Соджина, отчего у него возникла отличная идея: мысленно разговаривать со жнецом. — Джун, почему ты не скажешь им, что ты жнец?»        — Оу… Ну, тогда… Можешь появляться чаще? — Тэ опустил голову, вновь прижимаясь к покойному брату. Джун, уже немного привыкнув, обнял Тэхёна в ответ. Тэ уткнулся лицом куда-то в плечо жнеца, в тёмную кофту, пропахшую кладбищенской землёй и смертью. — Ты холодный… — тихо добавил парень, чуть приподняв голову и посмотрев в глаза Джуну.        — Я всегда теперь холодный… — одними губами произнёс жнец, закрывая глаза. Похоже, он не мог больше видеть пусть и двоюродного, но брата, который скучал и скучает по нему. А когда Джун вновь уйдёт, то Тэ будет скучать сильнее, так казалось Намджуну.        — «Джун? Ты слышишь меня?» — мысленно спросил Джин, смотря прямо на жнеца. Но то молчал, как мысленно, так и реально. — «И как теперь? Он же как-то читал мои мысли… Что он тогда делал? Смотрел мне в глаза, находился достаточно близко… Что-то ещё было… — Джин напрягал память, пытаясь вспомнить, что ещё делал жнец, когда угадывал, о чём думает Сокджин. Парень прошёлся взглядом по Джуну, зацепившись за руки. — Точно! Он всегда касался меня в те моменты! — сразу же Джину голову ударил тот мёртвый холод на ладони, когда жнец касался его. От тех касаний по телу пробегали мурашки, как, в принципе, и сейчас. Но пока что Джин не решался касаться Намджуна, чтобы не ломать ту идиллию между жнецом и Тэхёном.        — Нам пора… — тихо произнёс Тэ, отпуская жнеца. — Нужно в библиотеку заглянуть. Встретимся позже        — Да… Позже… — после этих слов Тэхён повёл Хосока куда-то по коридору, тот лишь успел махнуть Джину на прощание. Джун посмотрел в их сторону последний раз, явно думая о чём-то. Внезапно Джин взял жнеца за руку, немного сжав чужие холодные пальцы, отчего жнец удивлённо обернулся на парня.        — «Ответь… Чего ты боишься?» — мысленно спросил Джин, закрыв глаза и сосредоточившись. Закончив мысль окончательно, он открыл глаза и старался ни о чём не думать, чтобы жнец не поймал чего лишнего.        — В каком смысле? — Джун обвёл парня напротив взглядом, не понимая, о чём тот говорит.        — «Ага… Значит слышишь… Раз так, тогда скажи, почему ты не сказал им, что ты жнец?» — Сокджин вновь закрыл глаза, мысленно задав новый вопрос. Открыв их, он заинтересованно посмотрел в глаза Намджуна, что стоял напротив. Тот, не ожидая такого вопроса, на секунду занервничал, поджав губы. Джун шагнул вперёд, сокращая почти до максимума расстояние между ними.        — Расскажу позже, — еле слышно прошептал он в самое ухо, отчего Джин вздрогнул. Почувствовав холод возле локтя, парень догадался, что это ладонь жнеца. — Мне нельзя говорить об этом при людях, — добавил Джун всё так же тихо, заставляя Сокджина вновь вздрогнуть. Жнец посмотрел в глаза Джину, надеясь, что тот его понял. Парень лишь еле заметно качнул головой, тихо вздохнув.        — «Теперь придётся ждать неизвестно сколько… — начали ворошиться мысли в голове Джина. — Кто знает, когда это «позже» наступит? Правильно, что никто, кроме него самого… А… Он близко… Даже очень… И смотрит в глаза… Что делать? Смотреть, не двигаться, отойти? Чёрт, не знаю…» — и тут Джин вспомнил, что Джун всё прекрасно слышит и еле заметно ухмыляется. Увидев эту скрытую ухмылку, Сокджин быстро отошёл назад, освобождаясь от прохладного плена холодных рук жнеца.        — Ты ничего не слышал… — опустив голову, тихо проговорил Джин, пряча немного смущённый взгляд. Так ну понятно, как тут не смутиться, твои мысли подслушали! Хотя… Джин сам виноват, что вовремя не отступил и не закрыл ворох в голове от жнеца.        — Хах… Ну да, не слышал, — хитро улыбнулся Джун, вновь шагая вперёд. — Будь поаккуратней с мыслями… И с теми, кто их слышит, — добавил тише жнец, как-то по-странному посмотрев на парня напротив.        — Что ты имеешь в виду? — Джин поднял взгляд и, столкнувшись с каким-то немного непривычным взглядом жнеца, сразу же опустил глаза обратно в пол. Джун лишь хитро ухмыльнулся, подойдя ещё ближе, оказавшись почти вплотную к парню. — Т-ты чего? — тихо спросил Сокджин, начиная вновь бояться полумертвеца. Он пугал, особенно хитроватый взгляд этих кофейных глаз.        — Чего я? — с непонятной ноткой в голосе тихо переспросил Джун, чуть приподняв бровь. Хитрая ухмылка не собиралась покидать его лицо, как и те странные искорки в глазах.        — Нам пора вообще-то, — внезапно переведя тему, Джин отступил ещё и, обойдя жнеца, быстро пошёл по коридору. Намджун лишь тихо хмыкнул, прикрыв глаза, и через несколько мгновений уже шёл позади, на пару шагов отставая от Джина.

***

       По окончанию пар Сокджин пошёл домой один, потому что Тэхёну стало отчего-то плохо и он ушёл раньше, а Хосоку надо было остаться и что-то доделать, что занимает, по его словам, достаточно много времени. Джин хотел помочь, но друг отказался, сказав, что его самого попросили о помощи какие-то первокурсники. А Хосок, как и Тэхён, учился на втором курсе, в то время, как сам Сокджин — на третьем. Идя по улице, Джин заскочил в магазин и, купив некоторые продукты, отправился домой. Жнец высокой тенью везде следовал за парнем, почти ни на шаг не отставая. Придя домой, Сокджин быстро разобрал еду и принялся готовить себе рамен, потому что ничего с вчерашнего вечера не ел, а есть хотелось сильно. Джун же сидел возле окна на полу и наблюдал за каждым движением «своего наказания». Закончив с готовкой, Джин наконец-то смог поесть.        — А жнецам нужно есть? Или вы душами питаетесь? — спросил парень, проглотив очередную часть ещё горячей лапши.        — Не путай нас с демонами, — подал голос Намджун, посмотрев на Джина. — Демоны питаются душами. А нам не нужно ничего, похожее на еду, сон и так далее.        — То есть, ты не ешь и не спишь? — заинтересованно спросил Сокджин, с любопытством осмотрев сидящего на полу жнеца.        — То есть, я не ем и не сплю, — повторил Джун, весело приподняв брови. Его, похоже, забавляли такие вот разговоры с Джином, потому что тому становилось любопытно. А любопытство такая штука, которая иногда может пересилить даже сильный страх.        — И как ты тогда проводишь ночь, раз не спишь? — продолжал свой небольшой допрос Джин.        — Ночью я работаю, то есть, собираю души мёртвых с кладбища, — пожал плечами Джун, посмотрев в потолок.        — А днём? Что ты делаешь днём, раз не спишь, а работаешь по ночам?        — Днём… Днём я ничего не делаю, — улыбнувшись, ответил жнец, прикрыв глаза. Сейчас он был похож на человека. Лучи солнца играли в бледно-голубых волосах, чем-то напоминавших луну или серебро. Кожа приобретала на солнце какой-то особый оттенок, делая Джуна живым. Одежда, пусть и полностью чёрная, казалась не такой уж и тёмной, как ночью и тоже набирала какую-то живость. В этот момент Джун показался Джину настоящим, живым.        — Мне бы так… — тихо вздохнул Сокджин, доедая свой рамен. — Днём ничего не делать, а ночью спать. Но так я ничего не сделаю, и всё будет…не очень хорошо… Кстати, Джун, — переведя тему, обратился Джин к жнецу, посмотрев тому в лицо. — Как ты стал жнецом? — от этого вопроса Намджун открыл глаза и уставился куда-то в стену, смотря сквозь неё.        — Просто стал и всё, — тихо ответил жнец, опустив голову. — Тэхён всё за меня уже рассказал, что ещё нужно? — его голос стал более хриплым и слегка грубоватым.        — То есть… Ты умер, а потом уже стал жнецом, так? — Джин всё не отводил взгляда от Джуна, добиваясь ответа от него, а не от Тэхёна, который всё коротко рассказал.        — Да… Меня сбила машина, и я умер. До этого я был человеком, — коротко и достаточно сухо ответил жнец, бледнея на глазах. По нему, как будто прошлись кистью с белой краской, отчего он стал похож на мел. Глаза быстро заполняла чёрная пустота, заглатывая тот тёплый взгляд, делая его бездушным и холодным. Снова…        — А… А я? Я могу стать жнецом? — Джин продолжал наблюдать за превращением Джуна из человека в полумертвеца. Намджун поднял свои теперь уже пустые чёрные глаза, всматриваясь Сокджину куда-то в грудь, где было сердце.        — Даже если сильно этого захочешь — не сможешь… Твоя душа слишком свежая, чтобы стать похожей на мою… — ещё тише произнёс жнец, опустив голову обратно.        — Если ты жнец, то тогда почему не сказал об этом Тэхёну и Хосоку?        — Я же тебе уже сказал… Мне нельзя говорить об этом при людях… Если кто-то ещё узнает, кроме тебя теперь, что я жнец или вообще о существовании жнецов и всего Чистилища от меня или тебя, — на этом моменте Джун резко поднял голову, посмотрев в глаза Джину. — То мы оба поплатимся своими жизнями       А вот этого Сокджин никак не ожидал. Если он сболтнёт кому-нибудь что-то лишнее про Намджуна, то умрёт? Нет, конечно, умереть можно, чтобы Джун не мучился, но чёрт. Джин не готов умирать. Он слишком молод для смерти, да и Джун сказал, что поплатятся они оба, значит, Намджун тоже умрёт.        — Оу… Понятно, — грустно повесив голову, тихо произнёс Джин, вставая из-за стола. Надо было помыть посуду, чтобы не застоялась. Жнец что-то неразборчиво пробормотал, закрыв глаза, и стал возвращать себе свой человеческий облик.        — И… Прошу, можешь избегать вопросов на эту тему? — посмотрел Джун своими вновь кофейными глазами. — Если тебе очень уж любопытно… Так и быть, я отвечу… Но всё же… Старайся не задевать эту тему        — Ладно, постараюсь, — тихо вздохнул Джин, вытирая посуду. Ему было очень любопытно, что случилось с Намджуном, как он стал жнецом и почему не хочет говорить об этом. Но, раз уж, для него эта тема больная, то и Сокджин постарается избегать её.        — Ты… Что-то ещё хотел спросить, не так ли? — еле слышно спросил Джун, посмотрев Джину в глаза. Да, парень хотел ещё кое-что спросить, но не решался, потому что боялся, что коснётся теперь «запретной темы».        — Да нет, не хотел… Тебе показалось, — отмахнулся Сокджин, выглянув в окно, оперевшись руками о подоконник. В голову вернулись мысли вместе с моментом на лестничной площадке, когда со жнецом было что-то не то. Теперь, это не хотело выходить из головы. «Будь поаккуратней с мыслями… И с теми, кто их слышит» — вдруг всплыло в голове у Джина. Он попробовал как-то перестать думать об этом случае, но мысли и предположения только росли. «Вот приспичило же вспомнить, — про себя закатил глаза Сокджин. Его раздражали такие выходки сознания, но он ничего не мог с этим поделать. — И как теперь забыть об этом?» Вдруг на запястье, возле ладони, на секунду кольнуло морозом, отдаваясь прохладой во всей руке. Джин сразу же догадался, что это снова жнец заглядывает в чужую голову, подслушивая чужие мысли.        — Тебя волнует то, что произошло утром? — переспросил Джун, всё же успев прочесть кусочек чужой мысли. И, похоже, не только это, потому что сидел сейчас и хитро ухмылялся. Не дождавшись ответа, Намджун продолжил. — Забудь об этом, это совсем обычная вещь        — Обычная? — тихо произнёс Джин, надеясь, что жнец его не услышал. Вдруг Джун молча встал и, на секунду закрыв глаза, вошёл в стол. В прямом смысле, взял и прошёл сквозь него, остановившись посередине столешницы. Единственное, что было в силах Сокджина, это широко распахнуть глаза. Мало того, что Намджун шагнул в стол, так сквозь него самого можно разглядеть полки и ящички возле стены напротив.        — Эм… Что-то не так? — тихо проговорил жнец, посмотрев сначала на себя, потом на Джина. По глазам было видно, что один в удивлённо-шоковом состоянии, а второй чувствует себя неловко. Решив не пугать так сильно парня, Джун вышел из стола, вновь на секунду закрыв глаза. Не поверив ничему вообще, Джин протянул руку, надеясь, что она не пройдёт сквозь и это всё же не сон. Так и получилось. Ладонь упёрлась в плечо жнеца, касаясь тёмной и неожиданно мягкой ткани толстовки. Джин не понимал ничего. Вот прям совсем. Как жнец может ходить сквозь предметы, при этом оставаясь материальным. Это какая-то магия? Особенность? Способность? Вновь погрузившись в мысли, Джин не заметил, как его пальцы обхватили чужое плечо, невольно сжимая, будто убеждаясь, что жнец — не мираж. Джун немного удивлённо посмотрел на ладонь, держащую его за плечо и перевёл взгляд вдоль руки к лицу парня, заглядывая тому в глаза. Жнец тоже ничего не понимал, но это ему нравилось. Джин почему-то боялся смотреть в глаза Джуну, но они сами сцеплялись друг с другом, не хотя расставаться вновь. Что это вообще такое? Такое тёплое, приятно тягучее, как мёд, растекается внутри, заполняя собой всё изнутри… Вторая рука уже без какого-либо контроля осторожно легла на плечо жнецу, также легонько сжимая. Шаг, другой… Зачем? Между их лицами оставалось несколько миллиметров, которые всё равно никак не спасали. Джин не видит ничего, кроме глаз цвета кофе, которые оказались намного глубже, чем казались до этого, и смотрели так тепло, что, глядя в них, можно было легко согреться. Джун улыбнулся краешками губ, не отводя взгляда от лица напротив. Он чувствует еле ощутимое горячее дыхание парня на собственной щеке, закрывает глаза, открывает снова. И нет, ему тоже не кажется, что Джин — ненастоящий. Руки невольно поползли вверх, обнимая жнеца за шею. Случайное касание его кожи обожгло ладонь холодом, отдаваясь дальше приятной прохладой, которая растеклась выше, смешиваясь с тягучей тёплой массой. Лица оказались ещё ближе, оставив совсем неощутимое пространство между ними. Джин зачем-то выдохнул, обжигая губы жнеца. В голове не было никаких мыслей, всё как будто сквозняком смело. Да и ни о чём не хотелось думать… Чужие руки осторожно оплели талию, прижимая ближе, сократив расстояние до конца. Джин коснулся чужого носа своим. По лицу прошла слабая волна холода, отдавшись где-то в сознании лёгким толчком. Казалось, время замедлилось или остановилось вовсе.        — Ты рядом… — еле слышным шёпотом произнёс Джин, чтобы услышал только Намджун. Вообще, он хотел сказать «Ты близко», но сознание решило немного подправить, выдавая похожее, но с совершенно другим смыслом.        — Я всегда рядом… Если ты заметил, — осторожно наклонив голову, ответил Джун тоже шёпотом. На секунду Джину показалось, что вместо кофейных глаз он видит безразмерную темноту, такую же глубокую и… тёплую? Странно… Намджун чуть-чуть приблизился, хотя казалось, что уже некуда. Тут Джин почувствовал ощущение холода на губах, отчего пришёл в чувство и, осознав, что сделал и делает сейчас, отступил назад, отпустив чужую шею и нехотя освобождаясь из прохладных объятий жнеца, которые пробирали даже сквозь одежду. Джун тоже сделал шаг назад, отходя к стене. Они поняли одно: их губы соприкоснулись. Лишь на мгновение… Но ещё немножко ближе и всё.        — Ты ничего не видел, — тихо произнёс Джин, заливаясь краской. Он быстро вышел из кухни, уходя к себе в комнату, вновь оставляя жнеца в недоумении и смущении. Зайдя к себе в комнату, Джин залез на кровать, забившись в угол, обняв колени, и не слышал тихого ответа жнеца на его грубоватый толчок. Это и правда было как-то грубо и. невежливо что ли? Тихое «Не видел ничего, кроме тебя» осталось на кухне, где стоял Джун, до ужаса смущённый и растерянный. Он просто не знал, что делать, куда себя деть, что он сделал не так, что нужно было сделать или сказать.

***

      Время прошло как-то слишком быстро, и наступила ночь, накрывая город своим тёмным одеялом. Солнце, пожелав луне удачи, укатилось за горизонт, оставляя свою «подружку» одну на целом небе, которое быстро темнело.Зажигались фонари, фары машин, огни на зданиях, делая ночь не такой уж и тёмной, как казалось. Только вот, ближе к двум часам ночи всё это умирало, наконец засыпая и уступая темноте её законное место. Она огромной сонной массой падала на город, погружая его в холодную дрёму.       Примерно в это-то время Джин и встретил жнеца на кладбище прошлой ночью. Тогда он был сильно напуган. не знал, что, как, куда и где. А жнец разбирался в таком и ему удалось хорошенько напугать парня, которого видел впервые. Но сейчас Джин лежал у себя в кровати и спокойно спал, забывая о проблемах, о жнеце, о колледже. Был только он и его сон. Джин бы проспал так до утра, если бы какой-то странный шёпот из другой комнаты не разбудил его. Нехотя разлепляя глаза, парень проснулся и сел на кровати. В лицо ударила темнота, разбавляемая бледным лунным светом и фонарями, которые всё ещё горели на улице, освещая кому-то ещё нужную дорогу. Джин протёр глаза, чтобы те привыкли к ночному покрову, и, встав с кровати, медленно поплёлся на кухню. Да, шёпот слышался именно оттуда, что странно, ведь, Джун, по идее, должен быть на кладбище сейчас, а гостей или кого-то другого Джин совсем не звал и не ждал. Зайдя на кухню, парень замер в проходе, увидев два силуэта, в которых можно различить людей благодаря лунному свету, сидящих на окне. Даже сквозь темноту Джин почувствовал, как эти два странных существа замолчали и уставились на него, стоящего в проходе и боящегося пошевелиться вообще.        — Джин? — в еле разборчивом шёпоте парень услышал уже знакомую хриплость, которая не так сильно теперь пробирала до костей и позволила немного успокоится, ведь, жнец не позволит Джину умереть раньше времени. Отмерев, парень дотянулся до выключателя, и свет из светильника на потолке моментально неярко осветил кухню тёплым жёлтым светом. Джин зажмурился, вновь привыкая к смене освещения, сонно открыл глаза и удивился, увидев на окне жнеца и ещё какого-то незнакомого парня. Оба они сидели на подоконнике, и без разницы рама там, не рама, стекло, не стекло, они беспрепятственно просто сидели там и тихо перешёптывались. Джуна Джин узнал сразу по его бледно-голубым волосам и толстовке с капюшоном. Только вот, его кожа вновь окрасилась под цвет бумаги, а глаза заполнила безразмерная тьма. Но при виде Джина Джун почему-то вновь перешёл в человеческий облик, делаясь более живым. Это чуточку успокаивало, но не до конца.       Второго же парня Джин видел впервые. Он был, на вид, не старше Джуна, и явно ниже, как минимум, на полголовы, если не на всю голову. Рыжие волосы, создававшие бардак на макушке, казались какими-то мокрыми и взъерошенными, будто он только что вышел из душа. Несколько прядей из чёлки падали на лоб, остальные же были где-то вверху, смешавшись с другими. Глаза были немного уже и светлее, чем у Джуна, напоминавшие карамель, смотрели заинтересованно, рассматривая Джина. Пухловатые розовые губы казались нежными, чуть раскрытыми, будто его оборвали на полуслове. Кожа была светлее, но не такой белой, как мел, а скорее какой-то кремовой. Белая футболка с какими-то неразборчивыми, наполовину стёршимися надписями болталась на плечах и казалась какой-то влажной, будто выжатая после хорошей стирки. Ниже были светлые джинсы с рваными коленками. Куски ткани и белые нитки болтались, иногда задевая худые и слегка островатые колени парня. В правой руке, что свисала из окна вниз, он что-то держал, похожее на косу, которая была у Джуна в первый день встречи.        — Кто это? — немного ошеломлённо и напуганно осторожно спросил Джин, повернувшись к жнецу.        — А… Это? Это Чимин, — представил друга Джун, показывая на рыженького. Тот перевёл взгляд сначала на Джина, а после на Намджуна, странно ухмыльнувшись. — И он жнец, как и я        — Жнец? — переспросил Джин, устало потерев переносицу. Тут он вскинулся, поняв слова Джуна. — Подожди, жнец? Ещё один? Ты же говорил, что только ты будешь!        — Спокойно, Джин-и, — тихо проговорил Намджун, успокаивая парня. — Он не с нами, а просто пришёл ко мне. Он мой друг        — Это и есть твоё «наказание»? — еле слышно спросил Чимин, повернувшись к Джуну. Получив положительный кивок, он вновь спросил. — А можно я посмотрю? — Намджун лишь пожал плечами. Рыженький спрыгнул с подоконника в комнату, в его руке, что висела снаружи, оказалась коса, выше него, которая тут же испарилась, оставив очертания из тёмного тумана.        — Позвольте представиться, Пак Чимин, — поклонился Чимин, обращаясь уже к Джину. Он заглянул в глаза парню, в которых можно различить страх и непонимание происходящего. Жнец шагнул ближе, оказавшись возле Джина.        — Ким Сокджин, — представился в ответ Джин, отступая назад. Чимин обошёл парня вокруг, изучая взглядом, но не решаясь коснуться.        — Не бойся, он ничего тебе не сделает, — голос Намджуна звучал тепло и немного успокаивающе. Ему хотелось верить, хотя они знакомы всего лишь день. — А ты не расходись сильно… — обратился он к рыженькому с некой строгостью в голосе.        — Хорошо-хорошо, хён, — проговорил Чимин, обходя Джина ещё раз, будто присматриваясь к чему-то. Его голос был нежным и мягким, в отличие от хриплого и грубоватого Намджуна, поэтому звучал непривычно.        — «Хён? Значит, Джун старше него?» — пронеслось в голове у Джина. Что-то прохладное коснулось его запястья, пробирая до косточек. Рыженький остановился напротив парня, заглядывая тому в глаза своими, в которых плескался интерес и ещё что-то непонятное. Джин выбросил все мысли из головы, зная, что жнец может с ними сделать. Чимин смотрел куда-то сначала в грудь, в сторону сердца, а после перевёл взгляд над головой, смотря там что-то.        — О-о-о… — протянул рыженький, отходя от Джина и отпуская его запястье, обращаясь к Намджуну. — Повезло тебе, хён. Только вот, ждать долговато… А так… Я бы тоже на него запал, будь он моим «наказанием», — после этих слов Чимин как-то странно ухмыльнулся переводя взгляд с Джина на Джуна, явно что-то замышляя.        — В каком смысле «тоже»? — не понял Джин, посмотрев на Намджуна. Тот, встретившись взглядом, смущённо опустил голову вниз, переводя глаза на окно.        — Ну… Неважно, — отмахнулся Джун, боясь взглянуть на парня вновь, незаметно краснея. Джин этого не видел, но догадывался, что что-то жнец от него скрывает.        — Вообще-то важно, — скрестил парень руки на груди, продолжая смотреть на Намджуна, сверля того взглядом.        — Я это… Потом расскажу, — тихо ответил жнец, прижав колени к себе, обнимая. Да что с ним такое творится?        — Снова ты своё «потом» — себе под нос пробурчал Джин, отчего-то обидевшись и надув губы. Решив не думать об этом, он перевёл тему с Джуна на Чимина. — А… Можно спросить?        — Да, конечно, спрашивай всё, что угодно, — мягко и быстро ответил рыженький, остановив свои карамельные глаза на Джине, отчего последнему стало немного неловко.        — А… Почему ты…такой… мокрый? — запинаясь, спросил парень, подбирая нужные слова, чтобы не обидеть жнеца. В ответ он услышал лишь тихий смех, что немного успокоило.        — Я утопленник, — спокойно произнёс Чимин, улыбнувшись краешками губ. — Утонул я случайно, пока в реке купался… Течением унесло, и захлебнулся… Вот и вся история…        — А-а, — недоумённо протянул Джин, не понимая, почему рыженький, в отличие от Джуна, спокойно говорит о своей смерти. — А тебе разве можно мне это всё говорить?        — Ты и так уже про жнецов знаешь, — засмеялся снова Чимин, прикрыв рот ладонью. — Да и ты уже не сможешь стать моим «наказанием», потому что уже занят тем «молодым человеком» — произнёс он, указывая на сидящего на подоконнике Джуна. Тот повернулся в комнату, посмотрев на Чимина осуждающим взглядом. Рыженький попробовал его успокоить. — Да я же шучу, хён        — Ладно, иди уже, — улыбнулся краешками губ Намджун, смотря на рыжеволосого жнеца. Тот вновь как-то странно ухмыльнулся, на секунду вздёрнув брови.        — Пойду… Удачи вам тут, — Чимин запрыгнул на подоконник, что-то тихо шепнув Джуну на ухо, в руке появилась длинная слегка искривлённая коса с широким лезвием, и, махнув ею, он шагнул вниз с верхнего этажа, растворяясь в темноте ночи. Джун спрыгнул в комнату, наконец посмотрев в глаза Джина. Тот уже забыл, что хотел высказать жнецу, засмотревшись в эти тёплые глаза. Мысли вновь покинули голову, оставляя парня один на один с Джуном. Жнец шагнул вперёд, оказавшись в нескольких сантиметрах от Джина. Закрыв глаза, он тихо выдохнул, явно с чем-то собираясь, а парень ждал, наблюдая за каждой частичкой, чуть подрагивающей или находящейся в покое. Наконец решившись, Джун наклонился к уху Джина, тихо прошептав:        — Ты мне нравишься, — после этих слов он резко отстранился и, не давая парню опомниться, запрыгнул на подоконник, вызвав косу, шагнул в пустоту, уходя куда-то, скорей всего на кладбище. Джин в полном недоумении остался стоять на кухне, а в голове эхом отдавалась последняя фраза жнеца. осознав её, он смутился и хотел ответить, но Джун уже исчез в темноте, поэтому парень в недоумевающем смущении отправился спать, хотя не думал, что вообще сможет уснуть после этих слов.

***

      После тех слов, Джин что и делал, что только думал о них. Они никак не хотели выходить у него из головы, будто въелись в сознание намертво, не желая исчезать. Джин не мог понять, что это значит. Ну, то есть, он понимал, что понравился жнецу, но… Почему он в этом признался? Каждый раз, когда парень спрашивал у Джуна, про эту фразу, тот либо молчал, либо уходил от ответа, переводя тему на что-то совершенно другое. Да и вообще, после этого признания жнец начал вести себя как-то немного непривычно: ходил тихо, ни о чём не говорил вовсе, всегда отвечал коротко, будто не желая разговаривать, но всё так же продолжал следовать за Джином, становясь похожим на тихую, высокую, тёмную тень с голубоватыми волосами. Ночами Джун пропадал на кладбище, а днём ходил «хвостом» за парнем, не упуская того и виду. Так продолжалось примерно неделю. Джин ходил в колледж, встречался со своими друзьями, возвращался домой, готовил еду, ложился спать. А Джун всё ходил за ним, не привлекая к себе лишнего внимания, наблюдал за каждым его действием, следовал повсюду за ним, ни на шаг не отставая. Особенно жнецу нравилось сидеть на полу в кухне и смотреть на Джина, пока тот готовит. Парень уже успел привыкнуть к этой молчаливой «тени», не пугался его внезапных появлений или резкого голоса, рушащего тишину, не вздрагивал от случайных и не совсем холодных прикосновений, которые не так сильно пробирали, отдаваясь куда-то в голову. Джин уже начал доверять жнецу, но не был до конца уверен, что тот не пропадёт где-нибудь, его не убьют за невыполненную работу, он не застрянет где-то в своём мире, отчитываясь за души и воспоминания старшим жнецам (это Джин узнал из немногих рассказов Джуна о Чистилище и его работе). Но не может же жизнь проходить спокойно и без «приключений».       День был обычным, как и все прошлые, ничего, как говорится, не предвещало беды. Но ближе к вечеру, когда Джин уже вернулся с пар и готовил себе поесть, в нём возникло желание сходить погулять. Просто так прогуляться по городу, проветрить голову, не думая ни о чём.        — Ты же не против, если я схожу прогуляться сегодня? — спросил Джин у жнеца, пока ел. Джун поднял опущенную до этого голову и посмотрел на парня, чуть прищурившись, будто заметил в нём что-то необычное.        — Ну ты же понимаешь, что я пойду с тобой, — чуть помедлив ответил Намджун с еле уловимой тревогой в голосе. Он…волновался? Разве ему не выгодно, чтобы Джин умер раньше?        — Я и сам могу, — пожал плечами парень, посмотрев жнецу в глаза. — Ну если ты хочешь… То можешь пойти со мной, — что с Джином такое? Он же сам прекрасно знает, что Джун буквально привязан к нему и никуда одного не отпустит. С какого чёрта он его так…отталкивает? Что с ним происходит такое? Джин же и сам не против того, чтобы Джун пошёл с ним, с чего такая перемена настроения?        — Хочу, — твёрдо ответил жнец, смотря своим пронизывающим в глаза. — И пойду, раз ты не против       Покончив с едой, парень собрался и вышел из квартиры, выпуская за собой Джуна. Тот вновь ни на шаг не отходил от Джина, будто боясь, что с ним может что-то плохое случиться. Выйдя на улицу, парень вставил в уши наушники с относительно спокойной музыкой и медленно побрёл по улице в непонятном никому направлении. Он то шёл вдоль улицы, то переходил её, то шёл к дому, то уходил на другую улицу, после чего возвращаясь, то бродил по ближайшему парку. А Джун ходил с ним либо рядом слева, либо шёл сзади, на пару шагов отставая, и всё время смотрел на Джина как-то немного обеспокоенно и с некой тревогой в глазах. А парень не задумывался ни о чём, а просто гулял. Ну, он задумывался, почему так изменился по отношению к Намджуну, из-за чего тот так беспокоится о нём, если ему выгодней скорая смерть Джина, но через некоторое бросал это всё, освобождая голову. Вновь задумавшись, Джин не заметил и не услышал, как вышел с тротуара на дорогу, хоть и на переход, но не в своё время, а когда двигался поток машин, который мог легко его сбить. Но уши ничего не слышали, глаза как-то забили что ли на это, а ноги продолжали идти. Тут, к Джину примерно на середине дороги пришло осознание того, что он сейчас делает, где находится и когда. Сразу растерявшись, парень не мог нормально сориентироваться, откуда он шёл и куда. Шум приближающейся машины вообще сбил того с толку, не давая сосредоточиться вообще. Поэтому Джин остался стоять посреди дороги в полной растерянности, не понимая вообще ничего. А машина не заставляла себя ждать и приближалась, сбавляя скорость, но времени было недостаточно, чтобы остановиться окончательно. Джин закрыл глаза, продолжая вспоминать, откуда он пришёл и как оказался посреди дороги, но где-то глубоко внутри смирился с тем, что его собьют, хоть и не насмерть, но покалечат точно. Последнее, что он успел подумать, было: «Думаю, ты освободишься, Ким Намджун»       Джин вообще не понял, что произошло дальше. Вроде бы, он не почувствовал толчка, но и не находился уже на дороге. Чья-то рука успела вытянуть его обратно, резко дёрнув к себе, отчего Джин чуть не упал, столкнувшись с чем-то мягким и твёрдым одновременно. Кто-то прижал парня к себе ближе, отводя подальше от дороги, на которой он только что стоял. В нос ударил запах кладбищенской земли, старой ржавчины и разложения, лицо уткнулось в чью-то относительно мягкую одежду, сквозь которую чувствовалось твёрдое плечо, глаза заполнила темнота, но откуда-то сверху пробивался свет фонаря. Джин немного успокоился, узнав жнеца, но и встревожился, жив ли он или уже нет. Холодная ладонь прижимала голову ближе, осторожно проводя по волосам, вторая рука обняла за талию, притянув к себе. Джину стало спокойно и страшно. Спокойно от того, что рядом с ним Джун, который не даст ему умереть не вовремя, а страшно — от того, что только что не произошло. Хотя всё бы обошлось парой ушибов, наверно…        — Всё хорошо… Я рядом, — тихий шёпот возле уха окончательно успокоил Джина, приводя того в чувство. Рука по-особому мягко поглаживала волосы, заставляя отбросить все плохие мысли. Джин отстранился от плеча, подняв голову и посмотрев в глаза жнецу, в которых сейчас плескались волнение и тревога. Джун, до этого смотревший на парня, поднял голову и высматривал кого-то на другой стороне улицы. Кого-то всё-таки заметив, его лицо изменилось с обеспокоенного на серьёзное и немного хмурое. Тут Джин почувствовал, как теряет опору и падает, но всего лишь на секунду, после чего он снова оказывается в холодных руках жнеца, вновь обнимающего его. В голове роились всякие разные мысли об этом, о том, что чуть не произошло, о совершенно другом, которое никак к происходящему не относится. И Джин понимал, что все, абсолютно все эти мысли Джун прекрасно слышит, но он не собирался вновь их все отбрасывать, нет. Он доверился жнецу, ведь, получается, тот только что спас его от аварии и возможных травм. Незаметно для себя, но ощутимо для Джуна, парень мелко задрожал, всё ещё боясь.        — Тихо-тихо, — слышался хрипловатый шёпот, успокаивающий Джина и выбрасывающий плохие мысли из его головы. — Я рядом, всё хорошо. Ты целый, ничего не произошло… Пойдём домой, там будет лучше… — на это предложение Джин лишь кивнул головой, вновь подняв голову, посмотрев на жнеца. Тот глядел спокойно, но с небольшой каплей волнения, всё так же тепло, как и раньше. Жнец осторожно отстранил от себя парня и, взяв за руку повёл домой. Джин лишь поддавался ему, идя вслед за ним и никак не сопротивляясь. Парень не заметил, как оказался в родном подъезде возле собственной квартиры. Открыв дверь, он быстро сбросил с себя обувь и ушёл к себе в комнату, ложась на кровать, обнимая колени. Джун закрыл входную дверь, зайдя внутрь, и осторожно прошёл следом, пройдя сквозь дверь и стену. Он аккуратно опустился на кровать рядом с Джином и, будто боясь как-то испугать, погладил по спине.        — Зачем… Зачем ты сделал это? Тебе же будет выгодней, если я быстрее умру… — тихо проговорил парень, посмотрев жнецу в глаза. Тот сначала удивился, не поняв вопроса, а после тепло взглянул в ответ.        — У каждого есть своё время на жизнь, — также тихо произнёс Джун, чуть наклонив голову. — И мне важно, чтобы ты прожил его полностью, без единой потери. Вот, например, девушка, которая шла недалеко от тебя, — жнец перевёл взгляд на будильник, заменяющий в комнате часы. — Умрёт через три минуты, потому что её собьёт машина. И я ничего не смогу сделать, чтобы спасти её, потому что ей предначертано в эту самую минуту, и этого никак не изменить. Да и… Лучше не стоит попадать под машины, — с этими словами Джун приподнял край своей толстовки, оголяя левый бок. В полутьме Джин ничего не мог нормально там различить, поэтому, дотянувшись до выключателя, он тихо охнул, увидев на загорелой коже длинный шрам, протянувшийся тёмной полосой куда-то ниже к бедру, но дальше уже закрывали джинсы.        — Это тебя когда… — ошеломлённо прошептал Джин, осматривая своеобразное увечье на теле жнеца. Он никогда не думал, что у того могут остаться какие-то раны с прошлой жизни.        — Перед моей смертью… Меня же насмерть сбило… Это от удара машины, а от асфальта, — Джун повернулся другой стороной, отпуская толстовку. Джин снова тихо вздохнул, увидев ещё один шрам, только уже за ухом, ближе к затылку. — Больно тогда было… А сейчас… Я не чувствую боли, сколько меня не бей и не калечь…        — Ох… Понятно, — Джин опустил голову, как-то погрустнев. В голову прокрались мысли, что ним могло произойти то же самое. Холодная ладонь легла на плечо, легонько погладив, успокаивая.        — Не бойся… Всё будет хорошо… А сейчас тебе лучше всего поспать, чтобы забыть всё это… — голос Джуна звучал мягко и по-доброму, несмотря на свою хриплость. Послушавшись его, Джин, спустя некоторое время, лёг на кровать и уснул, только вот спал он не так долго, как хотелось Намджуну…

Тёмный город. Джин стоит на улице возле какого-то высокого здания. На входе стоит тёмная фигура, в которой с трудом угадываются черты человека. Она почти сливается с проходом позади. Из-под плаща, как думал Джин, показалась бледная рука, чем-то отдалённо похожая на руку подростка, она медленно поманила Джина к себе. Джин пошёл к фигуре, та скрылась в темнеющем проходе, ведя за собой. Он следовал за фигурой, иногда терял её из виду, но почти сразу же замечал бледную ладонь, будто какой-то огонёк, и шёл к нему. Она вела его куда-то вглубь здания. А Джин всё шёл и шёл за ней, стараясь догнать. На попытки узнать, кто это, он получал лишь безразличное молчание, что пугало и немного настораживало. Тут фигура остановилась и, развернувшись к Джину, протянула две бледные руки к нему, будто прося подойти к ней. И Джин послушно шёл, приближаясь. Вот он уже рядом. Под капюшоном, скрывающим лицо, появляются бледные линии кожи, будто светясь в темноте. Они тянули к себе, хотелось коснуться этой фигуры, которая была уже в шаге от него. Джин протягивает руку к капюшону, чтобы откинуть его с лица и увидеть своего проводника, делает шаг… И падает… Падает вниз, быстро и медленно одновременно… Кажется, что время замерло, но в то же мгновение несётся с бешеной скоростью. Удар…

      Когда Джин проснулся, была глубокая ночь. Он не знал, сколько сейчас время, сколько он проспал, если это можно было назвать сном. За окном была тьма, холодная и безразмерная, готовая поглотить в любой момент. Ночная тишина давила на уши, заполняя собой всё. Джин приложил ладонь ко лбу, стараясь вспомнить недавний сон. Память медленно освобождалась от тумана пробуждения, что мешал всё увидеть. Единственное, что он запомнил, было — победная и довольная собой ухмылка на бледном размытом тенью лице, которую Джин успел увидеть за мгновение до падения. Ещё он запомнил самое главное, отчего стало ещё страшнее, — чёрные, холодные, безразмерные и безразличные глаза, прожигающие собой насквозь и заглядывающие прямо в самый дальний уголок души, глаза, знающие о тебе всё, даже то, чего ты сам о себе не в состоянии узнать. И только у одних существ, которых знал Джин, были такие глаза — жнецы. Перед ним был жнец, но это был не Намджун и не Чимин. У Джуна взгляд тёплый, с некой, едва заметной тревогой, иногда осуждающий, но чаще всего мягкий, готовый защитить. А у Чимина глаза другой формы, с какой-то странной искоркой странной игривости и до невозможности хитрые. Джин подошёл к окну, зачем-то всматриваясь в ночную темноту, окутывающую в данный момент всё. Открыв окно, парень ощутил приятный холод, ударивший в лицо и освежающий голову. И нет, это был не тот холод, который Джин чувствовал от касаний Джуна. Тот был леденящим, умертвляющим, частично замораживающим сознание. А этот… Он живой, освежающий голову, охлаждающий тёплую кожу щёк и открытой шеи. Ночная прохлада — почти полная противоположность касания мертвеца. Вдохнув этот запах города, Джин на время забыл о жутковатом сне, но ухмылка и безразличные глаза всё ещё маячили в памяти, не желая сдуваться вместе с остальными мыслями ночным воздухом. Тишина, такая спокойная и по-своему пугающая… А разве тишина? Прислушавшись, Джин услышал тихие, еле различимые голоса, доносящиеся с крыши. Напрягая слух, парень всё же смог уловить некоторые слова и части фраз из какого-то диалога.        -… Думаешь, *…*? Не думаю, что господин *…*        — Всё возможно, но скорей всего, это *…* судей… Но, поверь мне, это точно был не я. Мне это не нужно совсем        — Да понял я уже… Как думаешь, они уменьшат *…*? Если да, то *…*        — Так значит, это правда?        — Да, правда… Я *…* И я знаю, что поплачусь за это… Рано или поздно, но поплачусь…        — Будь осторожней, хён… Он же всё равно придёт… и это, береги *…*       Даже если и голоса были тихими, Джин всё же смог узнать среди них тот знакомый до боли хрипловатый голос, который слышит каждый день и который пугал его когда-то. Второй же заставил немного напрячь память, но и этот голос был знаком. Такой нежный и мягкий, чем-то напоминающий плавное течение. Но Джина интересовало не только это. Что за господин? Чьё время укоротиться и кто должен это сделать? Как скоро это произойдёт? Что за судьи? За что или кого Джуну нужно будет расплатиться и чем? Что правда? Что они вдвоём скрывают, о чём Джин не знает? За что Джуну нужно будет поплатиться и как? Кто должен прийти и когда? Возникало всё больше и больше вопросов, на которые ответ Джин никогда не получит. Осторожно закрыв окно, он отошёл от него, садясь обратно на кровать. Что вообще происходит? Как всё это понимать? Тут Джин услышал тихие, почти невесомые шаги в коридоре, догадываясь, кто сейчас зайдёт. Догадки подтвердились, в комнату сквозь стену зашёл Джун. Он осмотрелся, и его взгляд упал на сидящего на кровати Джина, у которого в голове сейчас творилась буря и вообще чёрти что. Осторожно подойдя к парню, он присел напротив на корточки, заглянув в глаза.        — Ты чего не спишь? — тихий шёпот, такой тёплый и привычный.        — Мне сон плохой приснился… — одними губами тихо проговорил Джин, опустив взгляд со стены на пол. Он почему-то боялся смотреть в глаза жнецу, хотя почти повсюду была темнота.        — Что за сон? — после этих слов Джин рассказал Джуну всё, что приснилось: когда он видит фигуру, когда идёт за ней, когда падает. Жнец слушал внимательно, не отводя глаз от парня, вслушиваясь в каждое слово, хоть сон и был коротким.        — И… Я не могу забыть теперь эту ухмылку… И те холодные, пустые глаза… — закончил Джин, наконец посмотрев в глаза Джуну. Тот был сильно сосредоточен, будто вспоминал что-то или кого-то.        — Джун, — жнец тут же оторвался от своих размышлений, подняв взгляд на Джина. Парень чувствовал, как его собственный голос подрагивает. — Мне страшно… С тобой же всё будет в порядке?        — Не бойся… Всё будет хорошо, я никуда не денусь, — холодные руки заключили Джина в свои тёплые объятия, сомкнувшись сзади. Парень сразу же закрыл все мысли о том подслушанном разговоре, не желая раскрывать всё жнецу. Он лишь уткнулся в чужое плечо, вдыхая запах кладбища и смерти, который, как бы странно это не звучало, успокаивал.        — Джун, — тихо проговорил Джин в чужое плечо, отчего слова звучали ещё тише. — А если я умру… То что будет с тобой? — парень немного отстранился, спустившись на пол и садясь напротив. Он смотрел жнецу прямо в глаза и понимал, что тот видит его страх, видит все его эмоции, всё, что он чувствует.        — Я освобожусь и перейду обратно на кла… — Джун не успел договорить, потому что его слова перебил следующий вопрос.        — Я не про это… Если я умру раньше, чем надо? То что тогда будет с тобой? — Джин говорил тихо, боясь выдать ту дрожь в голосе, которая указывает на страх. Но глаза всё равно расскажут жнецу больше, поэтому нет смысла что-то от него скрывать.        — Отправлюсь в Чистилище отбывать оставшееся наказание, — Джун смотрел тепло и успокаивающе, не хотелось ни о чём думать, глядя на него. Не хотелось вообще ничего, кроме как смотреть ему в глаза…        — А что ты там будешь делать? — Джин пытался выудить правду, хоть и знает её. Он начал догадываться, что, если случайно умрёт раньше назначенного, то Намджун умрёт вместе с ним, независимо от своей «неуязвимости». Это пугало сильнее, ведь, теперь, похоже, от Джина зависит ещё и существование жнеца. Из некоторых рассказов он помнит, что душа должна прожить три жизни, перед тем, как она потеряет половину и не станет жнецом. Это всё при условии, если душа по окончанию каждой из трёх жизней будет оставаться совершенно серой, не меняя своего цвета. Это немного странновато… Да и что такого совершил Джун, чтобы стать жнецом? Наверно что-то очень плохое и что-то очень хорошее. Но это мог знать только сам Джун.        — Поверь мне, в Чистилище всегда найдётся работа, независимо от ранга, — от его улыбки становилось теплее где-то внутри. Джин прекрасно помнил о всё ещё обнимающих его холодных руках и не открывал свои мысли, не пуская их в бесконечный вихрь.        — Но… Всё же… Пообещай мне, что с тобой всё будет в порядке, когда я умру, — до этого смотря в глаза, парень опустил взгляд в пол. Он знал, что со жнецом всё будет далеко не в порядке, поэтому одним из его главных страхов стала боязнь умереть. Единственное, что металось по сознанию Джина — это страх. И парень никак не мог его скрыть, как бы не пытался. И он знал, что жнец тоже чувствует всю эту неприятную колючую волну, сковывающую всё в свои цепи. Вдруг холод от руки прополз куда-то выше, к плечам, растекаясь по всему телу леденящей прохладой. Кофейные глаза оказались настолько близко, как ещё не было никогда. Хоть из света в комнате был только небольшой отсвет фонаря на полу, это не мешало Джину разглядеть тот ярко-карий блик в безразмерной темноте. Тут на губах вновь появился холод, отдавшись куда-то далеко в сознание замораживающей волной. Только сейчас этой мёртвой прохлады было больше, она смешивалась с живым теплом крови, что прилила не только к губам, но и ко всему лицу. Джин ничего не видел, ничего не слышал, весь страх будто бы отступил в туман, оставив лёгкий ветерок в голове. Единственное, что он мог чувствовать — тот непонятно тёплый холод, который медленно разливался к щекам. Чужие шероховатые губы осторожно и нежно сминали пухловатые и мягкие губы парня. Руки бесконтрольно обвили чужую шею, касаясь прохладной кожи. Глаза закрылись сами по себе. Джин ответил… Также аккуратно и нежно, боясь сделать что-то не так. Через несколько секунд холод пропал, оставив то тепло, что передал собой.        — Не бойся… — тихий шёпот возле уха обжёг собой, ломая ту тишину. Страх, до этого метавшийся по сознанию, подобно бабочке, пытающейся вылететь из закрытой банки, медленно улёгся вниз, растворившись в неком тумане, оставив после себя лишь небольшое воспоминание, которое вскоре забудется. Джин, не в силах что-либо сказать, еле заметно кивнул, медленно осознавая, что сейчас они вдвоём сделали.        — Ты… — спустя несколько минут молчания прошептал парень, смотря жнецу в глаза. — П-поцеловал… меня? — в ответ последовал еле различимый в темноте кивок и новый кофейно-карий блик тёплых глаз. Вновь молчание… Но оно не неловкое или напряжённое. Оно такое, будто так и должно быть. Джин чувствовал, что его щёки сейчас просто пылают пунцовым цветом, обжигают смущением и ещё чем-то… Только чем именно — непонятно. Но оно точно что-то хорошее и тёплое, привычное, нежное и мягкое.        — Уже достаточно поздно… — тихий шёпот разломал собой эту тишину, но не ломая той нежности, которая вилась где-то неподалёку. — Может, тебе стоит ещё поспать? С утра же надо идти…        — Д-да, пожалуй… — согласился Джин со жнецом и, нехотя выбравшись из его прохладных объятий, пересел с пола обратно на кровать. — Тогда… Спокойной ночи?        — Спокойной ночи, — осторожно кивнул Джун, оставшись сидеть на полу возле кровати. Парень лёг к себе и накрывшись одеялом, отвернулся к стене. Он слышал, как жнец прошёл сквозь стену, уходя обратно на кладбище. Только вот, Вряд ли Джин уснёт. В его голове смешались некая радость и смущение, ведь, никогда у него такого не было. Но он почему-то думает, что это не последний раз, когда парень снова ощутит прохладу чужих губ на своих.

***

      Утро не было слишком необычным. Джин, как обычно, проснулся, оделся и побежал в колледж, потому что снова чуть не проспал. Почти половину пары парень снова проспал, отсыпаясь за ночь, которая выдалась не такой уж и лёгкой. Хотя чего там сложного? Всё вроде в порядке было, не считая жуткого сна, случайно подслушанного разговора и поцелуя. От последнего Джин до сих пор не мог отойти, на губах все ещё остались маленькие капельки мертвого холода, из-за чего иногда по телу пробегали мурашки. Когда появилось время для небольшого перерыва, Джин решил найти своих друзей. Это оказалось не так уж и сложно, зная в какой аудитории у них следующая пара. Заметив хёна, Тэ помахал рукой, приветствуя ещё издалека.        — Привет, Джин-хён, — улыбнулся Тэхён, здороваясь со старшими. — Привет, Джун        — Привет, Тэ, — тихо произнёс жнец, еле заметно улыбнувшись. Джин молча помахал рукой и отошёл к Хосоку, оставляя братьев друг с другом. Как только старший подошёл, Хоуп повёл себя немного странно: взяв Джина за руку, он отошёл от разговаривающих между собой Тэ и Джуна. Выглядел он чем-то напуганным, будто боялся, что кто-то может их услышать ещё, кое-где прослеживалась некая усталость, будто он не спал целую ночь.        — Ты чего? Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Джин, смотря в глаза младшему. Тот лишь еле заметно мотнул головой.        — Хён, я должен тебе кое-что рассказать… — тихо начал он, опустив голову, но тут же вскинулся обратно. — Только пообещай, что не будешь смеяться и поверишь мне        — Я и так тебе верю, Хося, — еле слышно вздохнул старший. Но столкнувшись с чужим взглядом, похожим на взгляд Джуна, он тихо проговорил. — Хорошо, я поверю тебе и обещаю, что не буду смеяться        — Хорошо, слушай, — эти слова будто прибавили в него уверенности, убирая этот испуг. — Ты же помнишь, что я живу не один, а с соседом по квартире? — получив в ответ молчаливый кивок, Хосок продолжил. — Так вот… Ты помнишь, что он страшный алкаш. В общем, сегодня ночью он снова напился и, решил сходить выпить к соседям. Только вот, до этого он психанул и разбил наполовину полную бутылку соджу. И… Когда он хотел уже идти из кухни, то подскользнулся и упал прямо в осколки. Я бы их убрал, если бы не спал. Но этот шум меня разбудил. Я проснулся, пошёл на кухню и замер, — на этом моменте он стал говорить ещё тише. — - Рядом с моим соседом, который, как оказалось, умер, стоял какой-то странный парень, — тут Хосок остановился, вспоминая внешность незнакомца. Чуть помедлив, парень продолжил. — Он был такой примерно, — младший показал рост, немного ниже своего. — В темноте плохо видно было… А, у него ещё волосы растрёпанные были… Кожа прямо белая, как мел. У него ещё эта… Как её называют… С ней Смерть ещё ходит.        — Коса? — тихо подсказал Джин, продолжая внимательно слушать младшего.        — Да, коса. У него была коса. Он начал что-то с моим соседом делать. Сначала какой-то свет из него вытянул, потом странную книгу откуда-то из тела достал и ушёл. Ушёл сквозь стекло, прямо в окно. Ну, я в скорую позвонил, в полицию… Они соседа отвезли, а меня слушать не стали. Только посмеялись и сказали, что это мне почудилось. Но это правда было, ты же веришь мне, хён?        — Верю… — Джин кивнул, осторожно приобняв Хосю. По описанию парень сразу узнал Чимина, потому что Намджун не ходит по квартирам, носит капюшон и вообще он тогда с Джином был. А других жнецов в из городе не было, поэтому это 100% Чимин. — Тэхён знает об этом?        — Нет, я не стал ему говорить об этом… Ты же знаешь его, он каждый рассказ боится слушать, думая, что это всё — правда        — И то верно… А почему мне? Я же не верю во всё это, — внезапно вспомнил Джин, с чем мог уже поспорить.        — Мне почему-то показалось, что ты его знаешь… — Хосок грустно опустил голову, тихо вздохнув. Старший лишь покрепче его обнял.        — Запомни одно, Хосок-а, кем бы этот парень не был, он тебе ничего плохого не сделает. Хотя, не думаю, что он что-то вообще тебе сделает… Всё будет в порядке… — сказав это, Джин покрепче прижал к себе младшего, погладив по голове, стараясь немного поддержать.        — Ладно, всё будет хорошо, — старший улыбнулся и, увидев улыбку в ответ, потрепал Хосю по голове. — Это же всё, что ты хотел рассказать? — в ответ последовал лишь короткий кивок.        «Если кто-то ещё узнает, кроме тебя теперь, что я жнец или вообще о существовании жнецов и всего Чистилища от меня или тебя, то мы оба поплатимся своими жизнями» — в голове всплыли слова жнеца, сказанные им больше недели назад. Джин невольно вспомнил тот холодный взгляд чёрных, пустых глаз.        «Я не должен ничего говорить Хосоку о Чимине, — начал размышлять парень, когда они подошли к говорившим между собой братьям. — Если расскажу — кранты и мне, и Джуну. И Чимину, наверно… Стоп, Чимина же заметили, да? Значит… он там вроде должен наказание отбывать, так ведь? Похоже, что так, а раз так, то… Джуну придётся работать не только на кладбище, так ведь? Или нет… Он же говорил, что в городе должно быть, как минимум, два жнеца. Тогда кем будет второй, если Чимина не будет? Ладно, всё, стоп, — сказал себе Джин, закрывая эту тему, как и мысли.       Когда пары закончились, парень как обычно пошёл домой, попутно заскочив в магазин и купив чего-нибудь на ужин. Придя домой, Джин заметил, что жнеца не было за спиной или рядом. Он как будто испарился. Но, он же не умел испаряться, да и Джун никогда не уходил до полуночи и после рассвета. Он всегда был рядом, хоть и вёл себя как можно тише. Из-за пропажи жнеца внутри Джина появилась тревога, что Джуна могли забрать в Чистилище или, того хуже, убить, как-то наказать, хотя Джин мог себе всякого понапридумывать, а на самом деле всё будет в порядке.       Джун не появился даже тогда, когда на город опустилась ночь. Даже не показался на секунду, молча говоря, что с ним всё в порядке, и он живой. А Джин волнуется, вдруг и правда что-то серьёзное, а он не знает и никак не может помочь жнецу. Да и чем он поможет? Души Джин ни разу видел, людей не убивал, в Чистилище не был. Какая от него помощь? Поэтому парень с тревожными мыслями лёг спать, надеясь, что эта ночь пройдёт спокойно в отличие от прошлой.

И снова это здание… Снова силуэт, манящий к себе… И Джин вновь идёт к нему, следует за этой загадочной тёмной фигурой в плаще. Они куда-то поднимаются, пробираются вглубь здания. Проводник проходил через всевозможные препятствия без каких-либо усилий, а Джин даже начинал из-за них отставать. И чем сильнее он отставал, тем темнее становилось вокруг, как будто погружаясь в чёрный туман. Отовсюду из темноты слышались странные тихие голоса, шептавшие имя Джина. Парень оборачивался и бежал следом за фигурой, которая двигалась всё быстрее и быстрее.  — Подожди! — крикнул Джин силуэту, но его голос звучал, как сквозь вату. Фигура обернулась и чуть-чуть приподняла капюшон… Стала снова видна эта ухмылка на бледном лице, которая вгрызлась намертво в сознание.  — Догони… — одними губами еле слышно прошептала фигура и сделала шаг назад, вновь набрасывая капюшон. Джин хотел было броситься к ней, но что-то холодное и цепкое ухватило его за плечи и потянуло назад, в темноту. Силуэт медленно растворялся, шёпот становился всё громче, а это что-то не отпускало…  — Усни… — холодящий всю душу шёпот пронёсся рядом с ухом, отчего Джин вздрогнул… Боль… Темнота… Удар.

      Джин резко сел на кровать, очнувшись от этого кошмара. Снова, снова ему снится эта фигура. Что? Почему? Зачем? Откуда столько вопросов? Но ответы всё равно никто не даст. Чуть тряхнув головой, парень хотел лечь спать обратно, но, на секунду замерев, отшатнулся к стене. Возле окна, за которым небо медленно светлело, стояла та самая фигура в плаще. На голову накинут капюшон, скрывающий чужое лицо. Джин ощупал рукой пространство за собой, боясь отвести хотя бы на мгновение взгляд от этой фигуры. Вроде стена, ничего такого.        — К-к-кто… т-ты? — голос дрожал от страха, осекался, слегка похрипывал от резкого пробуждения.        — Я? — тихо переспросила фигура, приподняв голову. Стал виден кусочек подбородка, но его всё равно затемнял капюшон. — Я тот, кого ты увидишь последним… — этот шёпот становился всё более жутким и пугающим.        — В каком смысле? — голос продолжал дрожать, как и Джин. Он прижался спиной к стене, надеясь слиться с ней, чтобы спрятаться от этой жуткой фигуры. — Т-ты… Т-ты убьёшь м-меня?        — Да, — уверенно проговорил силуэт, подняв голову. Капюшон больше не скрывал лица, но оно было… искусственным. Белая фарфоровая маска, слегка потрескавшаяся от времени, с аккуратно выведенными серой краской губами и двумя щёлочками для глаз, в которых была чистая темнота. Такая, будто у того, кто носил эту маску, совсем не было глаз, а на их месте — пустые глазницы. Джин поёжился, увидев это ненастоящее лицо. Фигура сделала небольшой шаг к кровати, парень сжался в комок, желая стать частью стены или одеяла.        — Мы вроде говорили про это, не так ли? — послышался знакомый хриплый голос, которому Джин был сейчас рад, как никогда. Намджун прошёл в комнату сквозь окно, держа косу на плече. Глаза его были пустые, а губы странно исказились в то ли усмешке, то ли разочаровании.        — Да, я прекрасно помню наш разговор, Ким Намджун, — тихо, но чётко проговорило существо в маске. Джун скривился, услышав своё полное имя, и ответил почти так же.        — И что тогда, Чон Чонгук? — жнец склонил голову набок, насмешливо усмехнувшись. Хоть маска и скрывала все эмоции, было понятно, что тип в плаще злится и готов хорошенько вмазать Джуну, который стоял возле окна, опираясь об оконную раму. — И кстати, сейчас ваша очередь. Солнце-то уже взошло, — жнец указал головой за окно, где и правда уже выглядывало солнце, освещая своими лучами пока что только верхние этажи.        — Не думай, что тебе это простится, — прошипел напоследок Чонгук, после чего быстро растворился в воздухе, через мгновение оказавшись на крыше соседнего дома.        — Ты как? Всё в порядке? — с нескрываемым беспокойством чуть тише спросил Джун, подсаживаясь к Джину на краешек кровати.        — Ты, наверно, вовремя… — отойдя от увиденного, тихо проговорил парень, оторвавшись от стены. Его сильно напугало внезапное появление этого типа, а его слова — даже больше.        — Он тебе что-нибудь говорил? — не отводя глаз от лица Джина, спросил жнец, слегка наклонив голову.        — Да… Он сказал, что будет последним, кого я увижу… Сказал, что убьёт меня… — со страхом в голосе прошептал Джин, уткнувшись взглядом в одеяло. Ни разу в жизни ему не было так страшно.        — Вот какое ваше решение… — еле слышно пробурчал себе под нос Джун, опустив голову вниз и над чем-то задумавшись.        — Чьё решение? — Джин хотел узнать об этом больше. Вдруг, это решение связано с его жизнью. Хотя тут даже думать не надо, и так всё понятно.        — Неважно… Или тебе важно? — Джун повернул голову к парню. Тот быстро-быстро закивал, ведь, это напрямую связано с его жизнью, как никак. — Ладно… Это решение моего Господина… И этот тип, который только что ушёл, — жнец заговорил тише, опасливо заглянув в окно. — Чонгук… Он один из верховных судей… Их обычно посылают, чтобы убить конкретного человека или группу людей… Сейчас его целью являешься ты, — Джун посмотрел на Джина как-то виновато, будто сейчас невольно убьёт его.        — А… Что я сделал-то, раз за мной отдельного судью послали? — парень обнял себя за плечи, с опаской наблюдая за жнецом, который уже принял форму человека.        — Ты… Ты ничего не сделал, твоя душа чиста, — Джун вздохнул и отвернулся, не хотя что-то говорить. Но, всё же решившись, он повернулся обратно и посмотрел прямо в глаза.        — Это я виноват… Я влюбился в тебя, — от этих слов Джина пробил резкий удар, как будто его что-то разрезало внутри, по плечам пробежала дрожь, а из головы вылетело абсолютно всё. Не, на это можно подумать… Но чёрт… Джин не думал, что это правда! Да и, жнец ему тоже нравится немного… «немного».        — А это разве не нормально?        — Нам нельзя испытывать какие-либо чувства к людям. Жнецы — это мертвецы, отжившие свои три жизни и не поменявшиеся ни на грамм от первой. Нам даётся лишь половина души, благодаря чему мы живём, последнее тело и всё. Это наше наказание за то, что мы не искупили все совершённые грехи даже за три жизни. Нам нельзя что-либо чувствовать, только собирать души мёртвых и их воспоминания, распределять кого — в Рай, а кого — в Ад, расставлять памяти тысяч людей по местам. Есть такие, как Чонгук — холодные, безразличные к живому, верно служащие Господину. А есть такие, как я — те, которые привязываются и иногда даже влюбляются в собственные «наказания» за невнимательность. За такими как раз и посылают верховных судей. Они убивают «наказания», и жнец умирает. Так будет и со мной, когда убьют тебя… Твоей душе достанется новое тело и новая жизнь, а я… А я исчезну,        — В каком смысле… исчезнешь?        — В прямом… Тело вернётся в могилу и будет гнить там, пока не отдастся полностью земле, а оставшаяся часть души исчезнет. Ни в Раю, ни в Аду меня не будет.        — Подожди… А разве тебя можно убить?        — Да… Только двое способны убить меня сейчас. Это мой Господин и ты. Если ты убьёшься, я умру сразу же после тебя. Так с каждым жнецом, который привязался к человеку.        — И много вас таких, неправильных? — Джин очень надеялся не обидеть жнеца своим вопросом. Он не считал, что за любовь нужно убивать.        — Достаточно. Если бы было меньше, Господин бы так не суетился и не обращал на нас внимание, а так… Специально даже судей отправляет, чтобы вас, помеченных людей, убивать.        — Да кто этот твой Господин? Ты про него говоришь, а кто это?        — Это Смерть. Я служу Смерти. Ему совсем ничего не стоит убить любого за мгновение, просто вытянув душу. Он очень опасен и не любит, когда люди убивают себя сами. Таких сразу в Ад отправляют, если души у них не серые.        — Секундочку, ты говорил когда-то, что на один город нужно два жнеца, да? — в ответ последовал короткий кивок. — Тогда где Чимин? Почему он не может тебе как-то помочь с этим… Чонгуком?        — Нет Чиимна больше. Вчера ночью его видели, пока он душу у какого-то алкаша забирал. Сегодня после полудня его отправили к нам отбывать наказание. И выпустят только через 30 лет.        — 30? А не много ли?        — Нет, это вполне нормально. Мы почти бессмертны        — А второй жнец? Если ты остался один, то должны же были прислать ещё одного, да?        — Да, и прислали. Полчаса назад здесь стоял этот второй жнец        — Этот судья что, тоже жнец?        — А кто ещё? Конечно он тоже жнец, раз из Чистилища. Только он помимо мертвецов будет охотиться и за тобой. Мы с ним договорились, что он работает от рассвета до заката, а я — от заката до рассвета. И я просил его не трогать тебя…        -… но он не послушал и всё равно пришёл ко мне, — закончил фразу Джин, заметно погрустнев. Теперь он виноват перед Джуном за то, что позволил влюбиться в себя. Зачем он вообще тогда пошёл на кладбище ночью? Сходил бы с утра и проблем никаких. А сейчас… Сейчас за Джином «объявлена охота», а если он умрёт, то умрёт и Намджун. И этот Чонгук, по-видимому, может контролировать сны, раз он уже дважды приходил к Джину.       — И… что тогда делать?        — Скажу одно… Будь осторожней после заката, не думай обо мне или обо всём том, что ты услышал, — жнец взял парня за руку и легонько сжал её. — И ещё, старайся не думать о плохом и не поддавайся силе гипноза… Тогда, поверь мне, будет намного хуже. — жнец, осторожно встал и быстро ушёл в окно, бросив тихое «прости» и оставив Джина одного в комнате с уже знакомым непониманием и недоумением.

***

      После всего случившегося за те две ночи Джин не знал, что ему делать. Казалось бы, жнец продолжает ходить «хвостом», но лишь тогда, когда светит солнце. После заката Джун выпрыгивал в окно, бросая на прощание что-то наподобие «Скоро вернусь» или «Будь осторожней», иногда рвано и коротко целуя в щёку или губы. А Джин оставался дома, наблюдая, как солнце заползает за горизонт, забирая с собой свои руки-лучи вместе с теплом и светом, желает городу спокойной ночи и оставляет людей на присмотр луне. Когда оно полностью исчезает из виду, парень уходит на кухню, быстро готовит ужин и запирается в своей комнате, боясь куда-то вообще оттуда выходить. Так он проводит целую ночь, стараясь не засыпать до рассвета. Но когда засыпал, то ему постоянно снились сны, где он в этом странном здании идёт за Чонгуком и в конце умирает. Джин боялся опять увидеть эту фигуру в чёрном плаще и с фарфоровой потрескавшейся маске рядом с окном или во сне, потому что помнит, что тогда ему ответили. Парень перестал высыпаться, пары для него стали единственным временем, когда он мог хотя бы как-то поспать или подремать, но этого всё равно недостаточно. Это заметили Хосок и Тэхён. Сначала они заставляли его спать ночью, а не в колледже, после, когда стало всё хуже, предлагали сходить в больницу или остаться дома, чтобы нормально отоспаться. Но Джин всегда отказывался, говоря, что с ним всё в порядке, что он выспится, просто сейчас много дел, что о нём не стоит беспокоится. И так продолжалось целую неделю.       Джун снова встал у окна, смотря куда-то вдаль, на соседние крыши домов. Солнце уже снова уходит, прощаясь с городом и оставляя его на опекунство своей подруге. Джин тихо и устало вздохнул и осторожно подошёл к жнецу, положив голову к нему на плечо. Снова он уходит до пробуждения солнца, и снова парня ждёт бессонная ночь, которая оборвётся усталостью где-то посередине. В голову прорвались мысли, типа «А что, если я умру ночью? А вдруг что-то случится, и Джун не вернётся? Или этот Чонгук снова придёт ночью? Или во сне… Можно ли как-то спрятаться от него? А если пойти с Джуном собирать души?», которые жнец прекрасно все услышал.        — Не бойся, — его хрипловатый шёпот успокаивал, заставлял волнение улечься где-то внизу. Джин уткнулся носом в его плечо, вдохнув почти выветрившийся запах кладбищенской земли, ржавого металла и разложения. Этот запах напомнил ему о том дне, когда его чуть не сбила машина. Тогда ведь, Джун, можно сказать, спас его.        — Постараюсь, — прошептал в ответ Джин, еле открыв закрытые глаза и посмотрев на жнеца. Его лицо побледнело, а глаза наполнились холодной, на первый взгляд, пустотой. Но парень знал, что под этим чернильным пятном скрыты тёплые, слегка тревожные, кофейные глаза, смотрящие мягко и взволнованно.        — Мне пора, — эту фразу Джин возненавидел после первого ухода жнеца. Он не хотел отпускать Джуна, не хотел, чтобы с ним что-то случилось. Парень невольно обнял жнеца со спины, прижавшись к нему. Джун лишь усмехнулся и аккуратно положил ладонь на руки Джина. — Всё ещё волнуешься за меня…        — Я всегда буду волноваться за тебя, где бы ты не был, — его голос звучал как-то тихо и прерывисто. Жнец развернулся, оказавшись в сантиметре от чужого лица.        — Я скоро вернусь, ты даже не успеешь заскучать, — Джун мягко улыбнулся, показывая, что всё с ним будет в порядке, но всё равно волнение где-то билось, не давая покоя и порождая маленький-маленький страх. Чего-чего, а страха Джин скрыть никак не мог. Да, он боялся… Боялся за Джуна, что с ним и правда может что-то случится, хоть он и бессмертен. Ну, почти бессмертен. Вдруг его вновь собьёт машина, даже если он и умеет проходить сквозь любую материю. Почувствовав чужой слабый страх, Джун быстро и аккуратно прижался к пухловатым губам, мягко целуя. Вновь этот приятный холод, такой привычный, отдающийся замораживающим толчком в сознании. Кровь быстро прилила к щекам и губам, смешав тепло с мёртвым морозом. Но холод быстро растворился, оставляя неприятную пустоту. Руки сами расцепились за чужой спиной, отпуская на волю. Жнец напоследок вновь ободряюще и мягко улыбнулся, одним движением оказался на подоконнике и шагнул вниз, исчезая где-то внизу. Последний луч солнца скрылся за горизонтом, попрощавшись с городом, а это значило только одно — смена верховного судьи закончена.       Джин, отойдя от окна, быстро ушёл на кухню готовить себе ужин. И он не мог не думать о Джуне, чтобы тот не говорил. Как можно не думать о человеке не совсем, которого любишь? Вот и Джин не мог. Быстро расправившись с готовкой, парень взял тарелку с едой, заварил себе кофе и вернулся к себе в комнату, перенеся свой «ужин» туда. Достав из сумки книгу, он принялся читать, иногда попивая кофе или поедая содержимое тарелки. Книга затягивала, лишая способности ориентироваться во времени. Парень читал долго, реже пил и ел, и перестал замечать, что глаза слипаются, усталость одерживает верх, голова медленно клонится вниз и падает на книгу. Джин невольно уснул…

И вновь он видит это здание… И снова его встречает верховный судья, манит к себе руками… И Джин послушно идёт за ним… Чонгук ведёт его куда-то вверх, останавливался, если парень начинал отставать, продолжал идти, держа бледную, почти белую руку за спиной… Джин шёл за этой рукой, которая казалась ему неким фонарём или огнём… Тут Джин оказался на открытой площади, очень напоминавшей крышу… Чонгук, стоявший прямо на самом краю, развернулся к парню и откинул капюшон, открывая лицо… На нём не было какой-либо фарфоровой маски, которую судья носил в реальном мире… У него были тёмные волосы, мило закручивающиеся в небольшие кудряшки, широкие, но пустые и холодные глаза, черты лица чем-то напоминали детские, как будто перед Джином стоял маленький ребёнок… Может, и не совсем маленький, но ребёнок… Кожа, как и у всех жнецов, бледная, даже слегка сероватая… Джин хотел было подойти к нему, но Чонгук вытянул руку, останавливая его и держа на расстоянии… — Ты… Ты не хочешь меня убивать? — осторожно спросил Джин, нарушая напряжённую тишину. — Почему? Хочу… Просто… Я не могу с тобой поговорить? — тихо, но чётко проговорил судья, сделав один шаг вперёд. — Можете… — немного помедлив, ответил Джин и рефлекторно отступил на полшага назад. — Ты никогда не задумывался о том, как выглядит твоя душа? — от этого вопроса Джин посмотрел на себя, а именно туда, где билось его сердце, ведь, именно туда смотрел Джун, когда говорил про душу. — Нет, но примерно представляю, как она выглядит, — задумчиво проговорил парень, подняв голову на судью. — И как же? — Ну, как мне рассказывали, есть светлые души, есть тёмные и есть серые. Светлые я представляю в виде маленького странного светлячка, который светится… белым? Тёмные примерно такие же, только это потухший светлячок… А серые… Серые — это, скорей всего какой-то шарообразный сгусток тумана… Мне говорили, что у меня чистая душа — Хочешь увидеть, как по-настоящему выглядят души? — получив в ответ кивок, Чонгук вытащил из-под плаща яркую сферу, светящуюся светлым, чистым светом. Сфера чем-то напоминала кусочек солнца или часть тёплого костра, который только греет, но не обжигает. — Это светлая душа. Душа человека чистого, того, кто заслуживает Рая, — после этих слов, судья убрал яркую сферу света и достал какой-то тёмный сгусток, чем-то напоминавший грязь. Этот комок был тёмным, неприятно-жидким, с тягучей капающей чёрной слизью. — Это тёмная душа. Душа, место которой уготовано в Аду, — Чонгук снова убрал этот неприятный сгусток и вытянул странную сферу. Она не светилась и не выделяла слизь. Цвет её был серый, как будто покрытый пылью, а сама сфера напоминала стеклянный шарик. — А это серая душа. Таким даются попытки на очищение, они перерождаются. Половины таких душ и даются жнецам, чтобы те существовали… — судья спрятал шарик под плащ. Джин не мог поверить в то, что жизнь Джуну даёт половинка небольшой серой стеклянной сферы. — А… Какая тогда у меня душа? Такая же яркая и светлая? Или тоже стеклянный шар? — Посмотри сам… Ты как раз знаешь того, кто может тебе её показать, — на этих словах Чонгук набросил на себя капюшон. Тут Джин почувствовал, что под ногами пропал пол, и он падает вниз… Время как будто ускорилось и замедлилось… Удар…

      Джин открыл глаза и сел на кровать, протирая их. Часы показывали полшестого. За окном уже начинало светлеть, были видны первые лучики выспавшегося солнца. Парень спокойной выдохнул, не найдя фигуры в плаще рядом с окном и вообще в комнате, и улыбнулся, потому что рассвет означает окончание смены Джуна. Закрытая книга лежала рядом на подушке, Джин уже не помнил, на каком моменте остановился. В голове крутился лишь один-единственный вопрос, появившийся там, как казалось Джину, из неоткуда: «Как выглядит его душа?» Парень решил подождать жнеца, чтобы спросить его об этом, ведь он видит душу Джина. Он подошёл к окну и заглянул в него, зажмурившись от слепящих ласковых лучей солнца. Рассвет… Такой красивый… Небо приобрело мягкий розоватый оттенок, медленно переходящий в тёмно-голубой цвет сумеречного неба. Ближе к западу виднелись последние капельки звёзд, не скрытые ещё яркими лучами проснувшегося солнца. Верхним этажам всегда доставалось больше солнца, чем нижним. Где-то внизу ещё последние сумерки и утренняя прохлада, а здесь, вверху, хоть и гуляет свежий ветерок, но уже есть солнышко, которое согревало остывший за ночь пока прохладный воздух. Если прислушаться, то можно различить вдалеке тихое чириканье птиц, радующихся пробуждению солнца. Лучи, падающие на окна соседних домов, отскакивали в разные стороны, становясь маленькими солнечными зайчиками. На ближайшей крыше Джин различил знакомый силуэт в капюшоне, из-под которого вылезали непослушные бледно-голубые волосы, напоминавшие холодное сияние луны. Жнец обернулся к окну и, спрыгнув вниз, через несколько секунд оказался на подоконнике.        — О, ты уже проснулся? — тихо спросил Джун, присев на оконную раму, несмотря на стекло. Парень запрыгнул к нему, садясь рядом.        — Да… А ты уже вернулся, — Джин снова улыбнулся, молча радуясь тому, что со жнецом всё в порядке. Джун прикрыл глаза и подставил лицо под первые лучи. Они как будто вживили в него краску, делая похожим на человека. Жнец стянул с головы капюшон, показывая свои голубоватые волосы.        — Как ты? Выспался? — с некой обеспокоенностью в голосе спросил Джун, посмотрев Джину в глаза.        — Не совсем, но этого, наверно, достаточно, — парень осторожно прикоснулся к прохладной руке жнеца. Он помнил, что Джун слышит его мысли в таком положении, поэтому про себя спросил, — «Как выглядит моя душа?» — услышав это, жнец развернулся к нему и заглянул прямо в глаза, будто не веря, что перед ним сидит Джин, к которому он привязан.        — Зачем тебе это? — тише спросил Джун, не отводя глаз.        — «Мне стало интересно, как она выглядит… Ты же сможешь мне её показать?» — от этого вопроса глаза жнеца удивлённо расширились. Он явно не ожидал такого.        — Могу, конечно, но… Ты знаешь, насколько это опасно?        — «Наверно, очень… Но ты же знаешь, что любопытство сильнее»        — Знаю… Ты… Ты правда хочешь, чтобы я тебе её показал? — в ответ последовал лишь кивок. Жнец незаметно выдохнул и кивнул на кровать, мол, садись, сейчас попробую. Джин послушно пересел с подоконника на краешек кровати, скрестив ноги. Жнец сел напротив и ещё раз заглянул в глаза Джину.        — Говорю сразу, будет очень больно, — Джин затаил дыхание, приготовившись терпеть. Джун закрыл глаза и поднял одну руку. Она потускнела, став полупрозрачной. Жнец стал медленно и очень аккуратно вводить руку в грудь парня, туда, где находилось сердце. Всё как будто бы закаменело, и это каменение распространялось по всему телу, медленно замораживая. Появилось какое-то неприятное чувство, хотелось резко откинуться назад, чтобы чужая рука вышла из тела и перестала замораживать всё. Тут, Джун напрягся, а Джин ощутил резкую боль рядом с сердцем. Казалось, будто от него в живую отрывают кусок и вытаскивают прямо из груди. Жнец осторожно стал выводить руку, бережно сжимая что-то в ладони. И чем дальше рука отходила от сердца, тем больнее становилось Джину. Зачем он вообще на это согласился? А, ну да, любопытство… В глазах уже начинало всё плыть, сердце сжималось до размеров малюсенького комочка, внутренности прижались к позвоночнику, рёбра начало ломить, будто на них упало что-то неимоверно тяжеленное.        — Смотри быстрее, — как сквозь вату услышал Джин голос жнеца. Он опустил взгляд и еле-еле различил бледно сияющий шарик, чем-то напоминавший стекло, но прикрывающий свою оболочку светом, хоть и неярким. Парень почувствовал, что сейчас рухнет в обморок, но Джун успел сообразить и вернул этот шарик обратно в грудь к Джину, оставив рядом с сердцем. Боль растеклась неприятной жижей по всему телу, парню казалось, что он сейчас на тот свет отправится.        — Больно? — тихо спросил жнец, глядя на еле живого Джина. Тот, не в силах нормально ответить, кивнул и рухнул на подушку, потеряв сознание. Хорошо, что сегодня выходной…

Джин очнулся в своей комнате. Как будто, просто проснулся, но всё было каким-то блеклым и немного размытым. Парень встал и прошёл в соседнюю комнату, оглядываясь. Никого… Только лишь посеревшие стены, мебель, пол, окна… Хотя нет, с окнами было что-то не то. Джин услышал хруст и опустил взгляд под ноги. На полу валялись осколки стекла. Крупные, размером с ладонь, и маленькие, похожие на слипшиеся комки песчинок или кристалликов. Парень поднял глаза к окну. Рама разломана к чёртовой матери, стекло выбито, как будто сюда кто-то или что-то со всей дури влетело, всё, что находилось снаружи — замерло, став похожим на застывшие в камне статуи… Джин решил выйти в подъезд и посмотреть, что с ним. Дверь послушно открылась даже без ключа, достаточно лишь толкнуть рукой. На лестнице обстояло дело не лучше: в пролёте валяется выломанная с корнем рама, а вокруг раскиданы неровные и острые осколки стекла. Честно? Джин не понимал совершенно ничего из этого сна. Он решил подняться на крышу, ведь, ему до неё совсем недалеко. Оказавшись снаружи, Джин снова оглянулся. Всё и правда замерло, будто застыв от какого-то заклинания. Но он заметил, что на краю сидел какой-то парнишка и болтал ногами, смотря прямо вниз, будто желая спрыгнуть. Волосы имели странноватый цвет, напоминавший платину, кожа бледная, но не белая, а это уже облегчает. На плечи накинута тёмно-бирюзовая спортивная куртка с красным воротником. Незнакомец, услышав Джина, обернулся и махнул тому рукой, приглашая присесть рядом. Джин послушно сел рядом на самый край многоэтажки… Всё вокруг замерло: птицы в полёте, люди на улицах, машины, деревья, всё-всё-всё. От этого становилось даже немного не по себе. — Ну что, как ты? — спросил парнишка, повернувшись к Джину лицом. У него были небольшие тёмные глаза с искорками интереса, лицо бледноватое, немного уставшее, но заинтересованное не хуже глаз, маленький нос, до которого почему-то хотелось дотронуться. — Я? В порядке… А кто ты? — не с меньшим интересом спросил Джин у незнакомца. Он даже удивился тому, что не появился рядом с тем пустым зданием, в котором постоянно умирал, и что не встретил Чонгука, завёрнутого в тёмный плащ и носящего на лице пугающую фарфоровую маску. — Тебе так хочется узнать? — хмыкнул незнакомец притянув к себе одну из ног. На коленях светлых джинсов были огромные дыры, оголяющее чуть ли не по половине ноги. По краям болтались белые нитки, иногда и целые небольшие кусочки джинсовой ткани. Сами ноги у этого парня тонкие, а коленки острые. — Да… Хотя бы имя… — осторожно кивнул Джин, не отрывая взгляд с парнишки в куртке. Ему жуть как хотелось узнать, кто это, хотя попытка узнать Чонгука закончилась смертью. — Ну, раз имя, то… Зови меня Юнги, — незнакомец повернулся вперёд, смотря куда-то вдаль, на застывшие здания. — Остальное я расскажу при нашей встрече. Сегодня, приходи на эту крышу ближе к ночи… Я буду тебя ждать, когда луна проснётся — Хорошо… Я приду, а ты точно будешь ждать именно меня? — будто не веря, переспросил Джин. — Да, только тебя… — Юнги напоследок еле заметно улыбнулся и, оттолкнувшись руками от края здания, исчез, растворившись в воздухе

      Открыв глаза, Джин очнулся. Он был в своей комнате, на кровати. Всё вокруг не было побледневшим, выцветшим или сероватым, а как обычно, цветным. Парень попробовал встать, но резкая боль в голове уронила его обратно на подушку. Всё болело, особенно рёбра и черепушка. Джин осторожно поднялся и сел на край кровати. Часы на тумбочке показывали без пятнадцати два. Это ж сколько он провалялся без сознания? Часов так восемь, не меньше. За окном уже вовсю светило солнце, иногда прикрываемое мимолётными облачками. Джин попробовал встать и, когда это вышло, подошёл к окну, выглянув наружу. Внизу сновали машины, гудя моторами и иногда сигналя, шли люди, похожие сейчас на маленьких муравьёв, которые постоянно куда-то спешат. Напротив были видны крыши соседних домов, освещаемые солнечными лучами вперемешку с тёмными тенями ватных облаков. По небу плыли те самые куски бледно-серой ваты, темнеющей где-то вдалеке, почти у горизонта.       Джин отошёл от окна и перешёл из комнаты на кухню. Открыв холодильник, парень не нашёл ничего кроме вчерашнего риса. Ну, что есть, то есть, готовить сейчас было неохота, да и не из чего. Разогрев себе порцию, Джин сел за стол и принялся есть. Он не сразу заметил маленькую бумажку, что лежала на краю. на ней корявым и обрывистым почерком написано:       «Сегодня меня не будет. Я вернусь на следующее утро»       Прочитав это, Джин понял, что писал Намджун, хоть он и не знал, как тот пишет. Значит, сегодня Джин один? Получается так. Закончив с обедом (или завтраком), парень попробовал позвонить сначала Хосоку, а после Тэхёну, хотя позвать их прогуляться. Но первый не ответил, а второй сказал, что не сможет сегодня, так как уехал к тёте. Тихо вздохнув, Джин решил тогда погулять один. Собравшись, парень закрыл за собой дверь. Он уже хотел спускаться по лестнице, но увидел человека в рабочей форме, что-то делающего с окном.        — Извините, а я могу пройти? — спустившись на несколько ступеней ниже, спросил Джин у рабочего. Рядом с ним лежали старые доски от рамы, разбитые стеклянные панели, а в руках мужчина держал новую оконную раму.        — Да, конечно, — рабочий отодвинул доски, очищая проход. Парень спустился ещё немного ниже.        — А, можно спросить, что случилось? — поинтересовался Джин, остановившись в лестничном проёме.        — Да тут окно кто-то разбил. Вот и решили все рамы в вашем доме поменять, — ответил рабочий, вставляя раму и закрывая проём в стене, откуда дул неприятный сквозняк.        — Хулиганы, наверно, — бросил Джин напоследок, быстро спускаясь дальше. Он не слышал, что ему ответили, да и не особо ждал вообще какого-либо ответа. Спустя несколько этажей, парень вышел из подъезда, вдохнув тёплый, пыльный запах улицы. Джин отправился в ближайший парк, где обычно гулял с друзьями. Навстречу шли разные люди, спешащие по своим делам или так же гуляющие. Рядом шумели машины, несущиеся по дороге. Удивительно, что они ещё никого не сбили.       Тут Джину вспомнился момент, когда он стоял посреди дороги, не зная, что делать, а к нему ехала машина, готовая сбить того в любую минуту. Тогда рядом был Джун, и если бы не он, то Джин бы не знал, что могло быть. Хотя… С чего вообще всё началось? С кладбища? Да, пожалуй оттуда. В первую их встречу Джин сильно напугался, и до сих пор помнит, как жнец «встретил» его. Не пойдя он на кладбище, ничего бы не было, так ведь? Если бы он струсил, то до этого момента оставался скептиком, неверующим в разные истории о призраках, мертвецах и всякой нечисти. «Этого не существует» — сказал бы он тогда, а сейчас… Сейчас ему пришлось поверить во всё это. Да он живёт, можно сказать, с ожившим мертвецом! Как тут не поверишь, если с момента их встречи прошёл почти месяц? Уже так долго они с Джуном живут вместе, и это как-то изменило Джина. Парень стал верить в загробный мир, во всю эту муть с душами, воскрешением и так далее. Он стал пугаться чуть ли не каждого незнакомого шороха, с облегчением выдыхать, когда просыпался живым после очередной смерти во сне, замирать, когда видит что-то или кого-то, напоминающего Чонгука. Джин возненавидел фразу «Мне пора» после ночных уходов Джуна. Сам того не понимая, он полюбил жнеца, беспокоился о нём, когда тот работал, хоть и Джуна ничем почти нельзя убить. И главное — Джин начал бояться смерти. Он понимал раньше, что умирать неприятно и, наверно, больно, но не было так страшно, как сейчас. Джин чувствовал на себе ответственность не только за себя, но и за Джуна, ведь, тот держится на волоске, тем более сейчас, когда отступил от правил и привязался к человеку. По закону Чистилища, если такой есть, Джун должен был отправиться отбывать наказание к жнецам-библиотекарям, которые расставляют все воспоминания, собранные в нашем мире, по порядку, а это занятие муторное и надоедливое. Но он выбрал другое «наказание». И сейчас рискует лишиться своей половины души из-за Джина.       Размышляя, парень не заметил, как пришёл в тот самый парк. Вдоль дорожек росла густая коротенькая трава и большие деревья, создающие кронами тень. Чем дальше проходил в парк Джин, тем гуще становился лиственный навес. Забредя куда-то далеко, парень сбавил шаг и огляделся. Вокруг росли старые, кривоватые клёны, закрывавшие солнце своими светлыми резными листьями. Ниже всё так же росла травка и небольшие кустарнички, скрытые слоем старой потемневшей листвы. Она как ковёр закрывала собой всё, укутывала корни собой, подобно одеялу, и грела, собирая солнечные лучи, что попадали к земле через редкие дыры в кронах. Парень шёл медленно, оглядываясь на этот кленовый лес, щурясь от солнца и тихо-тихо напевая какую-то приевшуюся мелодию. Было тихо, слышно лишь отдалённое, но звонкое пение птиц, голоса далёких отсюда людей и тихий шёпот листьев. Вот бы осенью привести сюда Намджуна! Лес в то время всегда одевается в рыжее золото с примесью багряно-красного… Но до осени ещё далеко, а пока это царство яркой светлой зелени, не отемнённой осенними дождями.       Парень гулял долго, почти весь день. Солнце уже начинало потихоньку садиться, окрашивая всё в тёплый ярко-персиковый цвет. Джин поспешил домой, ощутив холод наступающих сумерек. Уже начинали зажигаться первые фонари, отгоняя от дороги появившуюся темноту. Машины в темноте отдалённо напоминали каких-то рычащих монстров. Люди вновь куда-то спешили, опустив головы вниз или уткнувшись в телефоны, что-то поспешно печатая. Джин добрался до дома и юркнул в подъезд, открыв тяжёлую дверь. Он быстрыми шагами поднялся на последний этаж, где жил, и зашёл в квартиру, закрыв за собой дверь. Джин, как обычно включил свет и, разувшись, прошёл к себе в комнату. Внутри было тепло, за окном быстро холодало и темнело. Последние лучи солнца уже скрывались за горизонтом, заглядывая в окна последних этажей. Обычно в это время уходил Джун, прыгая вниз и исчезая в свежих вечерних сумерках. Парень выглянул на улицу, подняв взгляд к востоку. Над чертой горизонта уже поднималась прохладная луна, освещавшая всё своим бледным беловатым светом. А на западе персиковая краска исчезала вслед за солнцем, уступая место на небе бесконечно тёмно-голубому океану с перламутрово-серыми облаками.        «Я буду тебя ждать, когда луна проснётся» — пронеслись в голове у Джина слова того парнишки и сна. Его вроде Юнги звали… Да? И… Он правда ждёт его на крыше? Не соврал, а сейчас стоит там на краю и ждёт именно Джина? Стоит проверить, если никого не окажется, то Джин может спокойно уйти домой, а если он там… То можно познакомиться, почему нет? Не одеваясь теплее, парень вновь вышел из квартиры в лёгкой клетчатой рубашке и тёмных джинсах. У него, к счастью, были ключи от чердака, поэтому пробраться на крышу ему не составило труда. Оказавшись наверху, парень замер, увидев на самом краю дома того самого парня из своего сна. Та же спортивная куртка, те же светлые, платиновые волосы. Джин огляделся. Всё вокруг как-то по-странному посерело и замерло так, как находилось несколько секунд назад. Даже луна слегка побледнела и застыла на небе, будто прибитая гвоздями.        — Юнги! — окликнул парня Джин. Его голос звучал непривычно громко для такой высоты, где обычно гуляет ветерок. — Ты ждал меня?        — Да, ждал, — ответил Юнги, повернувшись к парню лицом. В сумерках он казался сделанным из мрамора, а глаза напоминали непонятные, тёмные драгоценные камни.        — Для чего ты позвал меня сюда? — тихо спросил Джин, сделав шаг вперёд. Ему и правда отчего-то стало интересно, кто такой Юнги. Может, он тоже какой-нибудь там жнец или ещё кто похуже.        — Ты сам спросил, кто я, помнишь? — он наклонил голову вбок, сделав шаг навстречу. Его небольшая фигура в застывшей темноте выглядела немного загадочно.        — Помню, — кивнул Джин, подойдя чуть ближе. — Так, кто же ты? Ты не зря ко мне во сне пришёл, да?        — Это был не сон, дорогой, — засмеялся Юнги, посмотрев куда-то выше Джина. — Ты тогда потерял сознание, так ведь? — откуда он знает, что Джин терял сознание? Возможно, просто угадал.        — Да, терял. Но зачем ты пришёл ко мне? — ещё раз спросил парень, добиваясь ответа.        — А ты как думаешь? — на это Джин лишь пожал плечами. Он не знал, зачем мог понадобиться незнакомцу по имени Юнги, но тот мало того пришёл к нему во время потери сознания, так ещё и назначил встречу, на которую пришёл раньше. Что-то тут точно было нечисто… — Не знаешь… Могу сказать, — дождавшись кивка, Юнги продолжил. — Видишь ли, я очень известен. Со мной пишут песни, посвящают даже иногда мне, в рассказах или стихотворениях, бывает, указывают меня, иногда представляют меня на разных рисунках и картинах. Существует много образов меня, но никто не видел настоящего. Меня знает много, но никто никогда меня не видел лично или в живую. Меня ненавидят и любят, кому-то я самый ужасный человек на свете, а кому-то — спаситель. Я часто разлучаю сердца, заставляя лить слёзы и страдать, или наоборот, спасаю от лишних страданий. Со мной знакомо великое множество людей, но никогда ни один из них не заговаривал со мной… Догадываешься, кем я могу быть? — он устремил свои тёмные кристаллы глаз на Джина. Вообще, парень примерно догадывался, но не хотел ошибиться, поэтому помотал головой, желая узнать ответ. — Не ври, ты догадываешься… Ну, раз не хочешь говорить ты, то скажу я… В мире, откуда я, меня все называют Господин Мин, — на этих словах сердце Джина пропустило удар. Неужели, его догадка была верна? — У вас же, людей, я очень известен под именем Смерть.        — Так значит… Ты и есть та самая Смерть с косой? — не зная что сказать, спросил Джин. Ему просто не верилось в то, что перед ним стоит сама Смерть, которой подчиняется Намджун.        — Да, а ты мне не веришь? — быстро ответил Юнги, подойдя ближе. Джин помотал головой. И правда не сильно верилось, что такой мальчик может оказаться самым страшным убийцей в мире — Смертью. Тихо вздохнув, Юнги вытянул правую руку в сторону. Через секунду в ней возникла высокая коса с длинным, острым лезвием, возле основания с несколькими вырезами. Парень стукнул ею один раз, позади появилось что-то большое и чёрное. Оно обволокло Юнги, закутав в просторный, слегка порванный балахон с капюшоном, что полностью скрыл лицо парня в своей глубине и тени. Юнги вытянул вперёд свободную руку, выглядывающую из рукава. В наступающих сумерках она казалась тоньше, чем есть, будто костлявой, немного подрагивающей и совершенно белой. Джин отшатнулся от такого зрелища, убедившись, что перед ним стоит сама Смерть собственной персоной, а никто другой.        — Убедился? — Юнги опустил свободную руку и отпустил косу. Та исчезла вместе с чёрным пугающим балахоном, оставляя тёмно-бирюзовую куртку. Джин кивнул головой не в силах ответить нормально. — Таким же вы меня представляете…        — Извини, что не поверил, — отмерев, проговорил Джин, но тут же спросил. — Зачем ты позвал меня? Убьёшь?        — Убил бы… Ты уже столько раз умирал во сне, но всегда возвращался в мир живым… А когда тебя пытались убить в реальности, то тебя спасает твой жнец, не так ли?        — Так… И, вы убьёте меня, верно? — опустив голову, тихо спросил парень, готовясь к худшему.        — Если бы надо было, ты бы уже давно лежал в могиле, а твоя душа покоилась где-нибудь на небе или в другом теле. Но ты всё ещё живой.        — То есть, вы не будете меня убивать? — всё ещё не надеясь на спасение спросил Джин. Ему было как-то неудобно обращаться к Юнги на «ты», после того, что он оказался Смертью.        — Нет, — Юнги подошёл ещё ближе. Подняв голову, Джин увидел чужое лицо почти напротив своего. Вблизи Юнги казался меньше, чем издали, но всё равно выглядел пугающе и мило. — Мы заключим такой договор: ты отживаешь свою жизнь вместе со жнецом, но после смерти твоя душа без разговоров идёт на перерождение, а половинка души жнеца исчезает совсем. Ну или я убиваю тебя сейчас. Выбирай: либо спокойная жизнь до конца дней, а после перерождение, либо смерть сейчас и начало всей жизни сначала, а эту не будем засчитывать.        — Я проживу жизнь до конца, — чуть помедлив, ответил Джин. Ему уже не было важно, будет ли его душа по окончанию жизни светлой или чёрной. Главное — дожить её до конца… Вместе с Намджуном. Ведь, если Джин будет думать лишь о себе и о своей душе, то лишит существования Джуна. А этого он точно не хотел.        — Ну, как знаешь, — пожал плечами Юнги. — Только передай своему жнецу, что это не освобождает его от обязанностей! Он будет продолжать работать до твоей смерти. И пусть только попробует мне души пропускать — сразу убью, — пригрозил Господин Мин перед тем как исчезнуть. — Встретимся в следующей жизни.        — Встретимся, — прошептал Джин вслед. Время вернулось к своему обычному ходу, тишина развалилась под звуками машин и птиц. Почувствовался ветер и холод на затылке и спине. Луна медленно поползла вверх дальше, забираясь на небо. Джин поспешил обратно в квартиру, спустившись с чердака. Зайдя внутрь, он спустя некоторое время лёг спать. На следующее утро Джин проснулся от знакомого холода на щеке. Открыв глаза, первого, кого он увидел, был Намджун. Ничуть не изменившийся, всё с такими же бледно-голубыми волосами, теплыми, кофейными глазами и прохладной кожей. Джин улыбнулся, поморщившись от лучей восходящего солнца. Как и обещал, жнец вернулся на утро.        — Доброе утро, — тихо проговорил Джун своим, уже родным хриплым голосом. Джин кивнул в ответ, зевнув. Жнец улыбнулся, отойдя к окну. В лучах солнца он выглядел, как живой, настоящий.        — Доброе, — ответил Джин, подойдя к окну и запрыгнув на подоконник. Ещё рано, поэтому торопиться не стоит. Лучше провести это утро вдвоём, встречая солнце, а уже только потом вспомнить о колледже, где Джина ждут друзья. — Джун, мне надо тебе кое-что рассказать, — и Джин рассказал жнецу всё, что видел ночью, с кем встретился и что ему сказали.        — Господин не разочаруется, я не прекращу работать, — улыбнулся Джун, закрыв глаза и подставив лицо тёплым лучам. — Чонгука заменили на молодого новичка, поэтому мы вдвоём справимся… Только вот, он работает по ночам, а я — днём. Просто ночью работать легче, сам понимаешь…        — Понимаю, — тихо вздохнул Джин, любуясь своим жнецом. Тогда они смогут видеться только по ночам… Ну и пусть! Ради этого можно даже и не спать, чтобы побыть вместе с любимым человеком, за что Джин теперь готов отдать часть жизни.