Ушла

Твоё дыханье ослабело. Как искорка погасла жизнь. Душа вспорхнула, полетела. И ничего не тянет вниз.

      Ну привет подруга. Я вот в Питер приехала по делам…минутка свободная появилась и к тебе приехала… Как же я по тебе скучаю…       У меня всё хорошо, Митька подрос…спрашивает когда крестная приедет… Я не смогла ему рассказать, что мамы Леси больше нет. Просто не смогла. Тысячу раз хотела, потому что понимаю, что неправильно обманывать ребёнка и каждый раз говорить, что у неё очень много дел, что даже по телефону не может поговорить.       Когда мне позвонил Боря, то у меня из рук упала твоя кружка, знаешь знак как будто, что кружки и тебя больше нет, но я её склеила и теперь из неё пить… практически одно удовольствие. Иногда протекает, ну ничего самое главное, что кружка у меня и с ней практически всё в порядке. Да уж…плохой переговорщик из меня…       Когда ехала к тебе, так много слов хотела сказать, но вот так стоя перед фотографией… все забыла!       Говорила, что всегда рядом будешь, на помощь придёшь в любую минуту. А ты ведь приходила, точнее приезжала по первому зову, когда жила в Питере…а потом вышла замуж, уехала в Поленецк и всё…видеться мы с тобой стали реже, но зато перезванивались каждую неделю… Наверное сейчас ты смотришь на меня и думаешь: Зачем она мне этот всё рассказывает?! — просто понимаешь…легко становится, когда я так… просто не могу в себе это всё долго хранить. А знаешь, когда вспоминаю о тебе, сразу детство перед глазами, как мы с тобой пытались из детского дома удрать, как сгущёнку в столовой воровали, как нас драли, за наши проделки, как выпустились, как переживали за друг друга, звонили каждый день, да что звонили, у нас с тобой телефоны были и то городские, всё остальное уходило на учёбу, коммуналку и еду…вспоминаю как ели этот чёртов доширак, который я сейчас видеть не могу. Помню, как упаковку, где было 100 штук покупали по опту у местного дядьки. От стипендии до стипендии жили, но ведь справились. Смотри мы с тобой, какие ста…были. Знаешь ты ушла и я ушла вместе с тобой, я знаешь стала, как живое привидение. Я первый месяц вообще с ума сходила, думала, что ты позади меня стоишь. В маршрутке когда ехала…все как ты были. Не могу я без тебя… не знаю, как Боря и Санёк справляются. Мне трудно, а им ещё труднее. Но они у тебя мужчины сильные, справятся со всеми трудностями, я в этом уверена. Паренёк конечно у тебя…хотела заехать к ним, да не успеваю, решила, что встреча с тобой, хоть и косвенная, сейчас дороже, а с ребятами…я созвонюсь. А я ведь думала, что ты свою жизнь с Ильёй свяжешь. Ты ведь… маленькая засранка не сказала, что у тебя в Питере ухажер есть, у которого на тебя грандиозные планы…но знаешь я была не в обиде, когда на твоём безымянном пальце оказалось кольцо.

Остались боли и страданья, Обиды, скорби на земле. Судьба твоя — сплошь испытания В эпоху смут и перемен.

      Знаешь у нас же с тобой такая жизнь…как вспомнишь, так вздрогнешь. Родителей потеряли…детдом потом. Практически всё детство там, но знаешь он же из нас людей сделал, повидавших всё. Начиная от дохлых крыс в подвале, заканчивая физкультурником, который наших девчонок…а ты ведь за меня тогда заступилась, потом тебе условный дали, но к нему бумеранг вернулся…посадили его слава богу, но по-моему Уманову Олесю…он запомнит навсегда. Никогда не забуду, как он с фингалом ходил. Но ведь детдом…он…он нас учил выживать, как говорится бросал в воду, сначала мы с тобой тонули, а потом уверенно и стойко держались на воде. Я безумно благодарно ему за это.       Палыч…ох я же ведь у него была вчера. Он очень хочет тебя навестить, но боится, что не выдержит. Его любимая воспитанница лежит под землёй…я видела как у него даже задрожали руки, когда мы про тебя разговор завели. Так его жалко стало сразу. Не знаю придёт, не придёт…я ему адрес сказала, место тоже… вообщем жди. Ты же знаешь, если он чего-то хочет, то обязательно делает.

Не собиралась и … собралась, Как только Бог к себе призвал, И светлой памятью осталась В сердцах людей, кто в жизни знал.

      Я не знаю все подробности, как ты…получила то ранение, НО я тобой горжусь. Горжусь за то, что ты ценой собственной жизни защитила человека. Я никогда не забуду твоё умиротворенное лицо… никогда. Я видела тебя такой один раз в жизни…когда к тебе пришли опекуны. Конечно они не взяли тебя, а взяли этого придурка Крестикова…но зато тогда ты почувствовала, что такое счастье. Недельное счастье. Они ведь к тебе приходили, конфеты носили, но…они увидели голубоглазого паренька…и к сожалению к тебе интерес пропал и ты стала колючей и…не знаю жестокой что-ли, но за то теперь ты могла вступить во взрослую жизнь уверено, потому что ты была не поколебимой, ты была уверена, что со всем справишься…и ты ведь справилась.       Ты самая лучшая. Ты самая крутая, весёлая…знай, что я тебя люблю. Запомни, что я буду помнить тебя всегда, как самого жизнерадостного человека. К чему я это говорю? Лесь…я уезжаю…не из Питера, а из Поленецка…в Германию… навсегда. Я не знаю смогу ли я приехать к тебе ещё…прости за это. Мне пора идти, самолёт скоро… а то успею. Ты мне снись хотя бы раз в пол годика, хорошо? Если было что-то не так, то прости, хотя у нас с тобой кажется была идеальная дружба. Прощай Лесь…я буду помнить тебя всегда. — Верка… — с улыбкой на лице проговорила Ума, стоя перед сонной девушкой. Вера привстала и огляделась. Пустота в салоне самолёта очень напугала её. — Леся? Я что умерла? Мой самолёт разбился? — начала она задавать вопросы. — Не в коем случае. Ты просила меня присниться? ВОТ исполняю. — Почему я с тобой разговариваю? — неуверенно спросила та. — Ну ты даёшь подруга…то просишь, чтобы я приснилась, то… — Леся…мне страшно. — Не переживай. У меня просто… очень хорошие отношения с богами сна — С богами чего?! Блин, знала, что у них блинчики не свежие… — Да не в блинчиках тут дело…ладно…у меня мало времени. Ты у меня просила прощения? Я правда не знаю за что…но я тебя прощаю…да и ты меня прости, если было что не так…будь счастлива на новом месте и Митьки привет от крёстной передавай — Ума подмигнула ей. — Я тебя тоже прощаю…только не за что… — Все ровно…просто прости — девушка резко исчезла — Девушка, проснитесь. Уберите пожалуйста столик и пристегнитесь — проговорила стюардесса и убедившись, что девушка послушно выполняла одну из просьб продолжила движение по самолёту. Варя чуть привстала и осмотрелась. Никаких признаков девушек в форме не было — Девушка я же сказала не встать, а пристегнуться — грозно сказала стюардесса — Извините — девушка села обратно в кресло. — ну Леська… — ухмыльнулась она и устремила свой взгляд в иллюминатор. — Варь…ну ты это не забывай меня, хорошо? — говорила девушка, когда Вера переезжала в Поленецк — знай, что у тебя есть я. — Я помню Лесь — со слезами на глазах ответила девушка и обняла подругу — Вить, пойдем отойдем — мужчина послушно выполнил просьбу — если обидишь её и если я это узнаю, то тебе Краснов не жить, понял — грозно проговорила Олеся — Я помню, что у тебя черный пояс по… — Не важно, почему у меня черный пояс, просто помни, что я…что я у вас есть — Мы помним — Вера, обладая невероятным слухом, даже в аэропорту слышала о чем парень и девушка говорили. Она была благодарна Олесе, за то что она просто у неё есть. Она безумно ей помогла в детстве, когда у неё были переломные моменты, в студенческие годы, когда даже на хлеб не хватало денег и сейчас, когда она уезжает в другой город — я никогда тебя не забуду — про себя проговорила Вера и вытерла слезинку. Она прекрасно помнила, что Олеся ненавидела, когда плачут и поэтому зная, что она сейчас наблюдает за ней быстро натянула улыбку.