Алиса

Скорая быстро доехала до больницы и естественно Гришу не пустили в перевязочную, где девушке сделали пару незаметных швов и перевязали ребра, а сломано их было не мало - три штуки. Гриша, что ждал Алису и врача в коридоре, написал Алёне, что сегодня встретиться не получится, позже он объяснит, что случилось. Единственная мысль в голове была, чтобы с Алисой было все хорошо, хотя бы более или менее. Лицо девушки, слипшиеся от крови волосы и много кровавых пятен на одежде добавляли красок в эту картину. А если бы я тогда проводил её до квартиры… Подумал Гриша и в очередной раз посмотрел на часы. Прошло уже около часа, а из перевязочной только пару раз слышались матюки Рыбкиной. Девушка выходит, опираясь на миловидную медсестру, та отдаёт ей какие-то бумажки с рецептами и всем прочим и, посадив девушку на лавочку, отправляется обратно в кабинет. Измайлов подходит к девушке, которая прижимает руку к области ребер и морщится.  — Так, поехали в отдел. — Сказала Алиса и, опираясь на стену, попыталась встать.  — Рыбкина, на тебе места живого нет, какой отдел?! Домой сейчас поедем. — Ответил Гриша.  — Да нормально все, я сейчас этих долбоёбов лично пытать буду. — Сказала девушка и быстро встала, но тут же поморщилась от сильной боли.  — Да уж, Рыбкина, с тебя и вправду как с гуся вода. Два часа назад её чуть не убили, сейчас она уже рвётся в отдел… — И все же, врач сказал, что тебе нужно выспаться. Гриша помогает девушке подняться и идёт с ней, придерживая её за талию. Рыбкина больше не сопротивлялась, она села в машину. Несмотря на сломанные ребра и пробитую голову, Алиса умолчала лишь об одном. Накинуть пару лет этим она и так может, а вот чтобы весь отдел знал, что её изнасиловали не очень-то и хочется. Алиса ничего не говорит Измайлову, но и притворяться, что все хорошо, тоже не может. Гриша иногда просматривает на Рыбкину, что без всякого интереса следит за домами, мелькавшими в окне. Он понимает, что случилось что-то неправильное, что-то плохое, но что конкретно понять не может. Вроде вот она та же Алиса, даже шутит почти так же, но что-то не так. Что-то в этой Алисе говорит о том, как ей плохо, о том, что случилось что-то ужасное. У Измайлова появилось странное чувство дежавю, все это напоминало ему ту ночь. Те жаркие поцелуи, те жаркие объятья, ту прекрасную Рыбкину очень похожую на чертика. Ведь, когда они ехали в машине, Алиса была также подавлена, и они так же молчали, наблюдая за окнами огни ночного города. Измайлов как в тот раз кладет руку рядом с девушкой, и она робко вкладывают свою, пальцы переплетаются и Алиса облегченно выдыхает, теперь не одна, теперь она чувствует поддержку. Дорога до дома Рыбкиной оказалась долгой и наши герои стали медленно выходить из машины, Рыбкина, что всегда хотела все сделать сама, морщась от боли вылезла из автомобиля и пошла к подъезду. Гриша чуть придерживал черезчур самостоятельную Алису и помогал подняться по лестнице. Квартира встретила молодых людей полной тишиной. Алиса устало сняла обувь и прошла в комнату к дивану, Измайлов проследовал за ней.  — И все так же не хочешь ничего рассказать? — спросил Гриша.  — Все так же не хочу. — Ответила Рыбкина, смотря на Измайлова. — Спасибо, что нашел меня и вообще…  — Рыбкина, я чуть не поседел когда узнал… — Чуть тише сказал парень и подсел ближе к девушке. — Я столько всего успел надумать… Как же ты напугала меня, Алиса. — Сказал Измайлов и притянул к себе Алису, которая прижималась к его щеке.  — Я думала, что ты не станешь меня искать. — Ответила Алиса.  — Рыбкина, я, кажется, спрашивал у тебя это когда-то, но повторюсь, ты дурак? — Ни в коем случае, товарищ майор. — Улыбнувшись ответила девушка. Пока Гриша прижимал к себе Алису, она уснула. Все-таки бессонная ночь и сломленный организм дали о себе знать. Как можно аккуратнее парень уложил ее на диване и ушел, тихонько хлопнув дверью, не забыв написать записку о том, что этих петушар обязательно отпетушат четверо злых полицейских. Измайлов заехал в отдел, где «три оленя», как их называет капитан Рыбкина, начали тут же интересоваться её состоянием. Хоть они её и не особо любили за то, что она постоянно их била, подшучивала, но за то, каким она была опером, и как любила работу, любили и искренне переживали. Как только Гриша заехал в отдел, парни окружили его и принялись спрашивать о её состоянии.  — Ну, относительно. Пару швов на голове, несколько поломанных ребер, а так, в целом, жива, спит сейчас. — Ответил Гриша.  — Может, отпиздим их? — Предложил Саша.  — Именно, и заодно возьмем показания. — Ответил Гриша и жестом показал парням пройти в здание. Четверо злых полицейских били дубинками преступников, чтобы те наконец начали давать показания, и это приносило некоторые плоды. Когда избивать уже больше было невозможно, Измайлов посадил их в камеру и сам наблюдал за тем, как те писали, как выкрали Рыбкину зачем и что с ней делали. После того, как конвойные увели двух полуживых преступников, Измайлов принялся читать. Глазами он быстро зацепился за слово «изнасиловали». Сердце вновь упало куда-то в пятки и сжалось в комок. Он сразу же вспомнил маленькую, спящую Алису, что ростом с половину человека. И сразу на место встали все фрагменты не собиравшегося пазла. Вот почему Алиса не хотела ничего говорить, не хотела, чтобы знал хоть кто-то. Какой сильный человечек, подумал Гриша. Закончив с делами, Измайлов поехал домой отсыпаться и решил совершенно точно поехать вечером к Рыбкиной, зачем он не знал, но страх потерять её вновь окутывал его с ног до головы.

***

Звонок в дверь и вот уже слышны тихие шаги, Алиса открывает дверь. Измайлов протягивает ей бутылку вина и Рыбкина удивленно на него смотрит. Измайлов просто смотрит на девушку, с которой связано так много и улыбается где-то в самом сердце. Там наконец-то расцвела весна.. Одна кружка, другая. Все потому, что у Рыбкиной нет изящных бокалов, у Рыбкиной есть чашки и вкусные макароны, которые невероятно сочетаются с дорогим белым сухим вином. Все ещё морщась от каждого движения, Алиса сама идет в комнату, отвечая Измайлову, что сама в состоянии, а он смотрит за этими успехами и усмехается про себя.  — Я все знаю, Алис. — Говорит он тихо.  — Знаешь что? — Спросила девушка, чуть дрогнувшим голосом.  — Всё, что случилось той ночью. — Чуть тише ответил Измайлов. — Парни не видели ничего и Яковлев тоже, никто не знает, если ты об этом. — Успокоил девушку опер. Алиса не знала, что ответить, она сидела, смотря вниз, будто была в чём-то виновата. Гриша, смотрев на это, снова ощутил, как сердце сжимается в комок и маленькие иголочки впиваются в кончики пальцев, да и вообще пронизывают все тело. Он снова аккуратно садится перед ней, чтобы видеть её лицо.  — Алис, я даже не могу представить, что ты можешь чувствовать, но я знаю, что процентов восемьдесят моей вины в этом есть. Я не знаю, как тебе сказать, как я испугался за тебя… А сегодня, когда прочитал тот протокол, я долго корил и корю себя за то, что отпустил одну. Алис?… — парень смотрит девушке в глаза и откуда скатывается одинокая слезинка. — Я вряд ли смогу простить себя за это. И честно говоря я не знаю, как помочь… Просто что-то подсказывает мне, что я должен быть рядом с тобой. — говорит парень.  — Я не в чем тебя не виню и если ты надеешься, что я скажу, что простила тебя, то нет. Потому что мне не за что прощать тебя. Если бы не вчера, они бы сделали это сегодня, они бы не успокоились, пока не поймали меня. — ответила Алиса, смотря парню в глаза. Видеть в отражении карих омутов себя было странно для Гриши. Он никогда не замечал какие же они глубокие, сколько в них таится любви, боли и даже страха перед чем-то. Он никогда не замечал красивые глаза в обрамлении пушистых ресничек, почему-то никогда в них не смотрел так глубоко. Измайлов садится рядом и прижимает к себе Рыбкину, настолько насколько это возможно в её положении, она утыкается ему носом в шею и кожей он чувствует мокрые дорожки от слез на щеках девушки. Парень шепчет ей что-то ласковое, чтобы успокоить, и девушка вправду успокаивается. Они лежат вместе и смотрят на окно, выходящее на два смежных дома, будто ничего прекраснее не видели.  — Не пугай меня так больше, Рыбкина. — сказал Гриша.  — Я постараюсь, Измайлов. — ответила девушка.  — Знаешь, что я понял, Рыбкина? — спросил парень.  — Что вина и вино практические одинаковые слова? — спросила девушка.  — Что я не могу уже без тебя, — ответил Гриша и поцеловал Алису, осторожно, будто боялся спугнуть. Рыбкина отвечала так же тихо, но чуть усиливала с каждой секундой эту игру и так могло бы долго продолжиться, но девушка отстранилась.  — Зачем ты так издеваешься надо мной? — спросила Алиса, вернувшись к груди Измайлова.  — О чём ты? — спросил парень, играя с волосами девушки.  — Ну вот ты сейчас уйдешь к своей, как её там, Алёне. А я останусь вновь одна с разорванной душой.  — Больше не уйду. — ответил Гриша. — Никогда. — чуть тише добавил он.