Глава 5
24 апреля 2013 г., 04:00
Этот отрывок родился благодаря и в честь AmericanTragedy, в 4:00 утра по московскому времени. Спасибо, что поддерживаешь меня.
На дворе стоял февраль. Тони и Максу исполнилось 3 месяца. Результаты ДНК-теста подтвердили, что Мэттью действительно их отец, так что волей-неволей, но он принялся за заботу о них куда более серьёзно, чем раньше. Ремонт в комнате они общими усилиями доделали до Нового года. Комната получилось светлой, нарядной и… уютной. - Это наш подарок вам, мальчики, - шепнул он Тони и Максу в самый канун Нового года, 31 декабря. Дети радостно агукали у него на руках, и, к своему удивлению, Мэтт чувствовал умиротворение и покой. Мальчики заметно подросли, набрали вес. Волосиков на голове у них стало больше, и они понемногу начали темнеть. Глаза тоже изменили цвет: они постепенно превращались в карие. «Наверное, у Ингрид были карие глаза. И теперь её ген доминантный» (после теста на отцовство Мэтти запомнил кучу умных терминов из биологии и генетики). Этот Новый год был для Мэтта особенным. Атмосфера его была такой семейной, такой надёжной и спокойной. Он взял близнецов с собой в гости к маме и всей своей семье. Тони и Макс сразу же пошли по рукам (дети были само дружелюбие, не боялись незнакомых людей, чем Мэтти тоже очень гордился). Все вдоволь натискали их, надарили кучу игрушек, вещичек и прочей лабуды для детей. Мэтт едва смог всё это увезти даже в своей машине. В общей сложности он погостил у родителей пару дней и уехал. Его ждала работа: вот-вот должен был выйти их новый альбом, они с утра до ночи проводили время в студии, записывая музыкальные партии и вокал. Он даже малышей видел редко, и чувствовал, что скучает по ним. Вечером он обязательно сам купал их и укладывал спать. Это стало своеобразной традицией для него и для близнецов. А потом он читал им сказки. Сперва он стеснялся это делать даже перед детьми, а когда его застала за этим занятием Анна, он и вовсе на несколько дней забросил чтение. Но девушка отнеслась к этому очень чутко, и вскоре Мэтти снова читал сыновьям сказки. Он вообще много чего смущался. Наверное, от того, что все чувства, испытываемые им к детям, можно было назвать двумя словами: любовь и нежность. А Мэтт всегда считал себя суровым и непоколебимым. Он, например, стеснялся гулять с детьми с коляской, поэтому он обычно отсылал с ними Анну, а сам присоединялся позже. Мальчики больше спали на морозе, чем наблюдали за зимними пейзажами вокруг. Но Мэтт всё равно ощущал себя, как никогда, счастливым. Джонни и Джей по-прежнему навещали его, с удовольствием проводя время с детьми. 8 января вышел их альбом. Ребята были в предвкушении, волновались и вообще испытывали самые разные эмоции по этому поводу. Намечались концерты в поддержку альбома, а Мэтт очень переживал по поводу мальчиков, как он оставит их одних, если ему придётся уехать. Он никак не ожидал, что так быстро привяжется к ним. Наверное, всё решил тест на отцовство. Если до того момента это всё было сродни игре, то после официального признания их родства всё в миг стало гораздо серьёзнее. Теперь он, как их опекун, представитель и отец, должен был взять на себя всю заботу о них. И Мэтти самоотверженно принялся за дело. Конечно, если бы не Анита и Анна, Джонни и Джей, а также Чарли, Дилан и Дэнни (а ещё мама), то жизнь была бы куда сложнее. Они все помогали ему, и он ощущал, что у него есть настоящая семья. Итак, стоял февраль. Жизнь текла своим чередом. Мэтт по-прежнему соревновался с Джорелом в стиле «кто кого», но всё же нередко ему уступал. Однажды они устроили соревнование, кто из них быстрее накормит ребёнка. Мэтти, по настоянию Аниты, стал давать близнецам прикорм («ПОЛ-ЛОЖКИ?! И ОН НАЕСТСЯ?!»), обычно это были протёртые овощи и фрукты. Мэтт старался кормить детей самостоятельно, но иногда он просто не успевал сделать это из-за работы, тогда эти обязанности брала на себя Анна. Судьёй соревнования единогласно стал Джонни. Он придумал для них следующую задачу: они должны были повязать детям фартучек, потом натереть дольку яблока и скормить это всё малышу. Кто из них первый закончит задание, и ребёнок при этом съест целую ложку, тот и победил. Джонни предвкушал веселье, потому как ребята, похоже, настроились серьёзно. А поскольку они ещё спорили по поводу того, кому какой ребёнок достанется в тандем, Джонни предложил вытянуть жребий. - Боже, Джонни, и что бы мы без тебя делали! – подмигнул Джей. – Ты такой внимательный! - Давай, бля, не болтай! Ой! Извините, пацаны, - он развернулся к близнецам, которые с улыбкой взирали на «дядю Джонни». - Так, Тони, соберись! – серьёзно попросил Джей доставшегося ему по жребию старшего брата. Тот в ответ только радостно разинул рот, и попытался ухватить Джея за растянутую туннелем мочку. - Нет-нет, тут нельзя трогать! Ты оторвешь дяде Джорелу ухо, и ему будет больно. Он будет очень недоволен, - Джей скорчил умильную гримасу, и малыш рассмеялся. - Давай, Макс, мы их сделаем! Ты же круче брата, да? Надерём им задницы? Ой, бля... То есть забудь, ты ничего не слышал! Джонни угорал, смеясь как раненый лось. - Так, папули, замолчали! Я начинаю обратный отсчёт! Три, два, один… НАЧАЛИ! И тут же кухню наполнили радостные визги. Тони и Макс угорали не хуже Джонни, он то вообще смеялся без остановок, так, что ему дыхания не хватало. Мальчики крутились на стульчиках, им было весело и они совершенно не хотели, чтобы им повязывали фартучки. - Ну, Тони, посиди спокойно, умоляю! Я хочу выиграть! Обещаю, когда ты вырастешь, я буду всегда помогать тебе деньгами! - Эй, не пытайся купить моего сына! Макс, сядь спокойно, я обещаю тебе самых крутых тёлочек, когда тебе исполнится 16… Тут Джей справился-таки со злополучным фартучком и кинулся ко второму этапу задания. У Джонни начались конвульсии. Мэтт, увидев, что соперник вырвался вперёд, от злости мигом справился с фартуком и также кинулся в погоню за яблоками. Ладно, это можно было выполнить за считанные секунды. Джей ухитрился стереть кожу с указательного и среднего пальца, тихо выругался, попутно слизнув кровь с пальцев, и стал выполнять третий этап: само кормление. Джонни едва дышал, упав на пол и схватившись за сердце. На его глазах выступили слёзы. - Быстрее… накормите их уже, бля… я умру, умру! Ахахаха – продолжал смеяться он. А Тони и Макс продолжали смеяться над всеми остальными. Они до смерти перепачкались в пюре, это из одной то чайной ложки! - О боже…, - Джонни, наконец, справился с собой, еле поднимаясь с пола, - знал бы, что так будет, камеру притащил бы. Что вы с ними сделали? – пропищал он, не в силах больше смеяться. Мальчики сидели по уши в пюре, облизывали руки и радостно смеялись, пытаясь ухватить друг друга за уши. - Я думаю, тут определённо ничья, - сообщил Джонни, - они одинаково грязные, но не поели ни грамма пюре. - КАК НИЧЬЯ?! – разочарованно протянули ребята. - Ну… раз так. Получай, Деккер! – крикнул Мэтт, и начал швырять другие нарезанные дольками фрукты с тарелки. Это вызвало бурю восторга у детей. Шум поднялся в два раза больше прежнего. По всей кухне летали кусочки яблок, дольки мандаринов и дыни, кружочки киви. - ВАРВАРЫ! – завопил Джонни, который неровно дышал к фруктам, и тут же получил по лбу целым, не нарезанным яблоком. Дети выпали в осадок, у них была истерика похлеще, чем ранее у Джонни. - Ой бля…, - раздалось из-под стола. - Вы уебаны? Вы блять УЕБАНЫ, я вас спрашиваю?! – громко крикнул Джонни. - Не матерись при детях! – хором ответили ему Джей и Мэтт, всё также не вылезая из укрытия. - Да вы сами как дети. Уебки, - буркнул Джонни, и ушёл осматривать свои повреждения перед зеркалом. - Видел бы ты своё лицо! – заржал Джей, покидая, наконец, своё не очень надежное укрытие от гнева Джонни. - Деккер, я тебе уебу! – раздалось из ванны. - Не матерись! – всё также, хором, ответили ему из кухни.***
За работой и домашними обязанностями Мэтт не замечал, как быстро летит время. Близнецам исполнилось 4 месяца, наступила весна. У них начали резаться зубки, и вот тут-то Мэтт понял, что такое «бессонные ночи». Какое там их вечеринки с бухлом до упаду! Вот поубаюкивать всю ночь сначала одного, потом второго, а потом обоих разом – вот это да, это хард-кор. Хотя они с Анной в две смены несли вахту в детской, он всё равно не высыпался. Но даже из-за бессонницы Мэтт не мог не заметить, что Джорел слишком часто к нему наведывается. Это его насторожило. Нет, их взаимоотношения с Джорелом были абсолютно нормальными, дружескими, да, были противостояния друг с другом, но это ничего. А насторожило его это после одного случая. В очередной раз не выспавшись, Da Kurlzz зевал в студии. Сегодня ему надо записать кое-что, а потом домой, может, дети сжалятся над ним и дадут поспать? Хотя бы полчасика… Однако, работа вскоре была сделана, он отправился домой. Войдя в дом, он услышал звуки музыкального инструмента. Похоже, что синтезатор. Он, как зачарованный, пошёл на поиски источника музыки. Нашёл он его почти сразу: в детской сидел Джей, на коленях у него был синтезатор и он играл что-то нежное и прекрасное, беззвучно подпевая себе. В кроватках мирно спали Тони и Макс, впервые без капризов и скандалов. А Джей играл себе и играл, самозабвенно и проникновенно. Мэтти аж заслушался. Он и не подозревал, с какой душой Джорел может сыграть мелодию. А тот, наконец, вышел из транса, в последний раз нежно коснулся клавиш… музыка стихла. Наступила тишина. Мэттью хотелось аплодировать, рукоплескать и кричать «Браво! Бис!». Джей, разминаясь после долгого сидения в одной позе, с хрустом наклонил голову влево-вправо, обернулся и увидел Мэтта. И от испуга и неожиданности готов был крикнуть что-то вроде «хули ты стоишь как привидение и молчишь, уебок?», но Мэтти среагировал моментально. Он подбежал к Джорелу и крепко зажал ему рот рукой. Тот начал отмахиваться, показывая, что всё, мол, молчу. А Мэтта за эти доли секунды посетило странное чувство: захотелось повалить его, зажать рот рукой ещё сильнее и… стоп-стоп. Это же не Харпер. И даже не Анна. Это ж, блять, Джорел! Но внутри что-то предательски отозвалось горячей волной. - Что ты тут делаешь? – прошептал он, убирая руку от рта Джея. - Я пришёл навестить ребят. Они, кстати, хорошо засыпают под музыку. Я знаю, у них зубы режутся, они мало и беспокойно спят. А синтезатор весьма неплохо помог, - он улыбнулся, осторожно откладывая инструмент в сторону. -Пойдем отсюда. А то разбудим их ещё. Ребята покинули комнату и отправились вниз, выпить чего-нибудь. У Мэтта в голове прокручивалась сцена в детской: вот он зажимает рот Джея своей рукой и ему чертовски хочется… он даже думать об этом не мог. Слишком запретно. И странно. Джей шёл себе как ни в чём не бывало и насвистывал мелодию, что он недавно играл. - Что это за песня? – осведомился Мэттью, а Джорел усмехнулся в ответ: - Не узнал? Это же Paradise Lost. Я думал, слишком агрессивная песня, они не уснут, а вот нет. Они так вымотались, бедняги. Прямо как ты, - Джорел внимательно глянул на Мэтта, у которого под глазами залегли глубокие тени. - Тебе бы самому не мешало поспать. - Ага, вот только если я засыпаю, сразу просыпаются Тони и Макс. Это какая-то магия, они знают, когда я уже уснул. Джей улыбнулся. Они опять тусили в зале, держа в руках стаканы с виски. Мэтти залпом осушил свой, ему совершенно не хотелось долго смаковать напиток. - Хочешь, я тебе тоже что-нибудь сыграю, чтобы ты уснул? – вдруг предложил Джей. - Аа… мм.. да, спасибо. Если не трудно, - Мэтти засмущался, к своему ужасу, и неловко улыбнулся. - Тогда я за синтезатором. А ты найди пока подушку или что-то в этом духе. Джей ретировался, а Мэтт быстренько выпросил у Аниты подушку и плед. Когда Джорел вернулся, он уже лежал как образцовый маленький мальчик, который ждёт сказку на ночь. - Так…, - Джорел пробежался по клавишам пальцами, - что ты хочешь услышать? - Давай, к примеру, Lion. Мне она нравится. - Хорошо. Слушай. И Джей заиграл. Мэтт прикрыл глаза. Музыка проникала в уши, обволакивала, убаюкивала. -Ты… так красиво играешь. Раздался смешок. – Я всегда так играю, Мэтти. Просто ты не обращаешь внимания. -Нет, ты не понял. Ты играешь по-особенному. С душой. - Спи, чувак. Не пудри себе и мне мозг. Джей тихонько запел Lion, не прерывая игру. И Мэтт постепенно уснул.***
С того странно интимного события Джей стал чаще притаскивать домой музыкальные инструменты и играть для близнецов. Мэтт просто подпевал ему, так как его умение заключалось только в игре на ударных. Вряд ли бы барабаны подошли на роль исполнителей колыбельных. Дети стали лучше спать, а Джорел стал чаще ночевать у Мэтта. Иногда они звали Джонни и напивались в усмерть, иногда они тусовались вдвоём, смотрели фильмы или болтали обо всём на свете, периодически вступая в перепалку. Мэтт ощущал доселе невиданные ему чувства. С ним творилось что-то странное, и имя этой странности было одно: Джорел Деккер, он же Джей Дог, он же просто Джей. Это было какое-то наваждение. Мэтт стал дёрганным и раздражительным, даже дети, чувствуя его настроение, стали более капризными. А он ничего не мог с собой поделать. Зато он смог дать выход своей ярости. Он внезапно понял причины таких частых визитов Джорела: Анна. Он подбивал к ней клинья! Вот чёртов пикап-мастер, тоже мне… Мэтта это страшно бесило. Он боялся признаться сам себе, что он ревнует лучшего друга к какой-то там няньке. Но это было так, и Мэтт с ужасом осознавал весь пиздец своей жизни номер два. Сперва близнецы (которые, кстати, принесли ему гораздо больше счастья, чем всё время, проведённое с Харпер), затем Джей. Слишком много пиздецов за такой короткий отрезок времени, вы не находите? Так вот, ярость. Мэтти уже был куда более решителен, и уже меньше стеснялся гулять с малышами, тем более что они теперь практически всё время были бодры и наблюдали за происходящим на улице. Тони и Макс вот-вот должны были отпраздновать свой пятый месяц пребывания на этом свете. Зубы уже не так сильно их беспокоили; у них на двоих было уже 8 зубов: по два резца вверху и внизу. Мэтт был страшно доволен. Вообще он считал своих детишек идеальными ангелочками (да, он любил их без памяти) и был горд за них по любому поводу. Волос на их головах стало больше, они начали становиться кудрявыми; глаза у них практически стали карими. Напоминание об Ингрид. Они вернулись домой с прогулки. Мэтт самостоятельно раздел малышей, отдав их «на покормить» Аните, а сам решил забежать наверх, чтобы… он и забыл, собственно, для чего он туда шёл, потому что в одной из комнат он увидел Джея и Анну. Увидел, как он её лапал, грубо и бесстыдно. Как он целовал её. Она вся раскраснелась, губы её припухли от поцелуев. Мэтт ощутил предательское возбуждение, и далеко не из-за образа похотливой Анны. «Какого ж хрена? - мысленно вопрошал он. Господи, за что ты так со мной? Мне скоро 30 лет, у меня двое детей, а ты хочешь сделать меня геем?!» Мэтти жадно наблюдал за движениями Джея, как он ласкает эту чертову бабу. В голове всё помутнело, он совершенно ничего не соображал. Не в силах больше на это смотреть, он быстро смотался с места преступления к себе в комнату и попытался успокоиться. Это вышло с трудом, с большим трудом. Дрочить на светлый образ друга Мэтт всё же был явно не готов. Но ревность, жгучую, острую, он ощутил сполна. У него тряслись руки, сердце колотилось как сумасшедшее, его будто бы лихорадило. «Ох и угораздило же меня…» Вечером того же дня, когда Джей ушёл, Мэтт позвал Анну к себе и сообщил, что в её услугах он больше не нуждается. «А вот трахаться надо меньше было с моим Джеем… то есть, блять, не с моим, конечно. Но с Джеем!» - ехидно подумал Мэтти. Он, как известно, был жестоким. И весьма коварным.
