За гранью

Лежа на траве, Чонгук не разжимает рук, сомкнутых на талии Чимина. Он слышит собственное дыхание, кожей чувствует сердцебиение парня в его руках и блаженно улыбается. - Но ромашки тебе правда идут, - все не унимается Чимин, тихо захихикав. - Ой, да заткнись ты уже… - выдыхает Чонгук и, развернув парня к себе, целует его, да так, что Пак забывает о том, что он мертв. Пусть это не первый поцелуй для парней, но волнения от этого меньше не становится, напротив, испытав это сладкое чувство однажды, обоим хочется все больше и больше, словно им никогда не насытиться друг другом. Чимин держит в руках шею Чонгука, зарывается пальцами и тянет волосы на его затылке, скулит в чужие губы и откровенно жмется к крепкому телу брюнета. Чонгуку уже не сдержать себя: длинные пальцы неловко, но жадно тянут в разные стороны края рубашки, стараются избавиться от ткани, которая разделяет его руки и нежную кожу Чимина. Он медленно расстегивает каждую чертову пуговицу на пижаме, и, черт, ему кажется, что конца им нет. Пак не то, чтобы читает его движения, он вторит им, становится продолжением Чонгука, и сам стягивает хлопковую рубашку с плеч. Оба парня тяжело и счастливо выдыхают, но только на миг, которого хватает лишь на то, чтобы посмотреть друг другу в глаза и безмолвно, в унисон повторять слова любви. Вслед за Чимином обнажается и Чонгук, уже без стеснения, уже готовый и даже жаждущий почувствовать прикосновение обожаемых рук. - Чимин… - выдыхает брюнет, сдерживая стон, пока старший пухлыми губами касается его шеи, - Я… Я не знаю… Любой другой сейчас расслабился бы и отдался удовольствию без остатка, но не Чонгук. Он все еще до одури боится разочаровать Чимина. - Я все сделаю сам, хорошо? Вместо ответа Чонгук откровенно стонет и выгибает спину. Возможно, это потому, что аккуратные пальцы Пака уже начали стягивать вниз пижамные штаны парня, а может из-за того, что эти простые слова он произнес так, что Чон мог бы кончить только от его волнующего голоса. Чонгук отпускает все мысли и волнение и действительно отдается власти Чимина так, как это можно сделать только с любимым человеком. Старший, еще минуту назад целовавший шею брюнета, теперь начинает спускать вниз, накрывая губами каждую ненавистную ему отметину, каждый шрам и застарелый синяк. Когда губы Чимина опускаются к низу живота, тело Чонгука начинает мелко дрожать от удовольствия, а его руки вырывают с корнем растущие рядом цветы. - Господи… Я бы вечно слушал эти стоны… - не выдерживает довольный Чимин, стягивая пижаму Чонгука, - Вечно бы ублажал тебя… - Ч-чимин… - брюнет хочет воспротивиться. - Тише… Подожди немного… - вездесущие губы Пака едва касаются члена Чона, и тот лишается всякой воли. Эти чувства ни с чем не сравнить, и единственное, что остается парню – медленно плавиться от сумасшедшего наслаждения. Чимин целует и облизывает член парня, смакует его вкус, обхватывая его губами, языком лаская налитую головку. Пока рот парня занят ублажением любимого, пальцы Чимина аккуратно опускают к коленям собственные штаны. Он незаметно, но жадно облизывает несколько пальцев и начинает готовить себя к тому, чего так долго ждал. Чимину тяжело и не совсем удобно, но ради парня, который несмотря на все доверился ему, он готов пойти и не на такое. Пак уже растянул себя, подготовил, надеясь, что Чонгук даже не заметит этого, но тот замечает. - Чимин! Я бы мог… Я бы помог тебе… - парень приподнялся, почувствовав что-то странное в движениях Чимина и теперь смотрит на него виновато. - Ты уже мне помог… - Чимин блаженно улыбается и облизывает чуть солоноватые губы, - А в этом, поверь, у меня опыта больше, чем у тебя… С этим трудно поспорить, да и Чонгук просто не успевает, когда Пак уже взбирается на него и уверенно направляет член в себя. Брюнет замирает лишь от одного зрелища Чимина на себе. Пак будто бы совсем не волнуется, не сомневается, не боится. Медленно опускаясь на Чона, парень выгибается в спине и не стонет, а почти скулит, смущенно пряча, ставшее бледно алым лицо. Да, тела парней разрывает от новых чувств и удовольствия, да, у них в венах кровь кипит, но все, что занимает их мысли – идеальность этого мгновения. Не сговариваясь, они оба думают о том, что ближе, чем сейчас, им никогда не стать. Чимин начинает медленно двигаться, стараясь как можно скорее превратить странный дискомфорт внутри и боль в блаженство, Чонгук же лишь плавно обводит упругие бедра парня руками, помогая ему расслабиться, и поражается тому, насколько приятно быть в Чимине, чувствовать его. Вскоре стоны парней напрочь заглушают пение райских птиц, и до этого сдержанный Чон жаждет крепко схватить Чимина за задницу, чтобы ускорить темп его движений. Пак чувствует желание парня и уже ритмичнее и быстрее скачет на нем, виляя бедрами так, что брюнет видит фейверки перед глазами. - Чимин… - жмурясь, рычит Чонгук, стараясь выйти из парня прежде, чем кончить. - Сделай это… Вместе со мной… Кончи… - слишком пошло и соблазнительно стонет Чимин, оперившись на рельефную грудь Чона руками. Несколько мгновений, и оба парня заливаются криком, пораженные силой нахлынувшего оргазма. Чимин обессиленно падает рядом с Чонгуком и ждет объятий, но Чону не до этого… Парень суетливо перебирает их одежду, старается как-то очистить Чимина, волнуется за него и… Скоро огребает за это подзатыльник. - Либо ты сейчас спокойно ложишься и обнимаешь меня, либо в следующий раз активом буду я, - Чимин не шутит. Чон тут же опускается на траву и, обняв обмякшего от усталости и удовольствия Чимина, смеется тому, как старший им манипулирует. - Ты потрясающий… - тихо говорит Чон, целуя старшего в плечо. - Я знаю, - кокетничает Пак в ответ, - Знаешь… Теперь и я начинаю ненавидеть то, что тебе нужно уходить… Чонгук злится на себя, потому что понимает Чимина, как никто другой. Он хочет снова поговорить с Чимином о возможности остаться с ним навсегда, но понимает, что сейчас неподходящее время… - Скоро увидимся… - в итоге выдавливает из себя он, - И я снова скажу тебе о том, как сильно люблю тебя…