Они не те, кем кажутся

Черная кровь стекает по острию зачарованного ножа, который сжимает изящная женская рука. Неверие проскальзывает в желтых глазах Повелителя Кошмаров, и торжество в угольно-черных глазах Готель. - Ты стал слишком мягким, Питч. Ты превращаешься в помеху. Еще один удар. Питч усмехается, собирая оставшиеся силы. - Без меня ты проиграешь, ведьма. - Учитывая, что благодаря этому чудесному ножу все твои способности перейдут ко мне? Вряд ли. Ты слаб, Питч. Ты позволил им ускользнуть! - Откуда я мог знать, что Хранители найдут способ вернуть детишек обратно? Проживи они там еще два дня, и им бы пришел конец… - Но он не пришел. И теперь у меня появилась проблема, которой бы не было, если бы не твое скудоумие. Еще один удар. Последний. Питч замертво падает наземь, а Готель смеется, вытирая о юбки платья окровавленный нож. Теперь она будет играть по своим правилам. И никто не сможет помешать ей. Даже Хранители со своими новоявленными малявками. *** POV Джека Декабрь оповестил о своем приходе обильными снегопадами, из-за чего почти все перемены ученики Хогвартса проводили на улице, играя в снежки. Я не был исключением. Наоборот – я был заводилой в большинстве из них. Как всегда. А потом пришли Рождественские каникулы, сильно изменившие очень многие моменты в моей жизни. Началось все с того, что я все -таки решился придти на могилу матери. При полном параде – с пышным букетом роз, в хогвартской мантии со значком старосты… Пустая мишура! Маму это уже не вернет! Мне больше никогда не увидеть её теплых лучистых глаз, не услышать нежного голоса и заливистого смеха… *флешбек* - Джеки, мальчик мой, пора вставать! Мягкая и теплая рука, пахнущая лимонной вербеной, ласково проводит по моим волосам. Я нехотя открываю глаза. Комнату заливает солнечный свет, а мать смотрит прямо на меня. С такой теплотой и нежностью, что у меня защемило сердце. - Мама… - Что мой хороший? - Я люблю тебя. Ты самая лучшая. Она заключает меня в свои крепкие объятия и расцеловывает. В щеки, в нос, в лоб… - Ты тоже самый лучший, сынок. Я тоже тебя люблю… Очень-очень… - Я так хочу быть похожим на тебя, мама. Стать достойным звания твоего сына. Мама? Я что-то не то сказал? Почему ты плачешь? Мамочка, не плачь, пожалуйста! На мои глаза тоже наворачиваются слезы, но мама только улыбается. - Это от счастья, мальчик мой. Исключительно от счастья. * конец флешбека* По моей щеке скатывается что-то теплое. И еще. И еще… Слезы. Те, которые накопились за многие-многие годы. Больно. Ходить по тому месту, которое унесло жизни стольких замечательных людей. Больно. Осознавать то, что ты был там, но ничем не смог им помочь. Больно. Когда другие не понимают этого, живя так, как будто и не было ничего такого. Не было Войны, не было смертей. Больно. Когда героев приравнивают к злодеям лишь из-за принадлежности к зеленым знаменам. Моя мать билась не менее отчаянно, чем остальные защитники Хогвартса, а её имя даже не увековечили на мемориальной доске, что расположилась на вершине Астрономической башни. Больно. Когда Министерство перевирает правду. Больно. Наблюдать за тем, как отец совершенно махнул на жизнь рукой. Больно. Осознавать, что ты не можешь его вытянуть. Больно. Слышать, как сестренка иногда плачет по ночам, из-за того, что скучает по матери. Больно. Осознавать, что у тебя нет права на слабость. И на то, чтобы быть самим собой. Больно. Когда твои раны никак не могут зажить, хотя ты и научился жить с этой болью. Больно. Когда тебя ненавидят. Больно. Когда ты никому не нужен. И хуже всего то, что ты сам подталкиваешь людей к этому. Потому что боишься. Что отвергнут. Не примут. Не поймут. И в итоге только усугубляешь ситуацию. - Прости, мама… Я подвел тебя… Я не стал тем сыном, который был бы тебя достоин… Начинается метель. Я ложусь на землю, прямо рядом с могилой, и закрываю глаза. Я больше так не могу. Не выдержу. Я устал. Выдохся. Сломался. Душу наполняют пустота и отрешение от реальности. Интересно, а умирать – это больно? - Джек? Хэддок? А он что тут забыл? - Джек, с тобой все в порядке? Я медленно принимаю сидячее положение и смотрю прямо ему в глаза. - Нет. Не в порядке, Хэддок. Давно уже не в порядке. Меня прорывает. Сознание временно туманится, потому что я не помню, что именно говорил ему. Помню только, что кричал. Но вот что? Хэддок молчит. Смотрит на меня своими пронзительными зелеными глазами. - Джек… - Если ты хочешь сказать, что тебе жаль, или что ты мне сочувствуешь, то катись ко всем чертям. - Давай сегодня напьемся, Джек? Хэддок предлагает мне напиться? Хэддок? Этот когтевранский ботаник? А может я уже умер, и это все мне только мерещится? - А сам ты что тут делаешь? - Мать свою навещал. Она похоронена недалеко отсюда. – на его лице мелькает мимолетная грусть. – Ну так как? Была не была! - Давай напьемся. В конце концов, давно уже следовало это сделать. *** POV Иккинга Я все время прихожу в этот день к матери на могилу. Рассказываю о своей жизни, делюсь новостями. Ей это интересно. Я точно знаю. Обычно кладбище всегда пустынно, но в этот раз это было не так. Меня привлекло черно-алое пятно на одной из могил. Подхожу. Около памятника – пышный букет алых роз. На памятнике – красивая молодая женщина с белыми волосами и потрясающей улыбкой. « Арабелла Мелани Фрост. 7. 07. 1963 г. - 2. 05. 1998 г. Как много нашего ушло с тобой. Как много твоего осталось с нами…» А рядом с памятником, прямо на холодной земле, лежал… - Джек? Джек не реагирует, и я на секунду вздрагиваю, при мысли, что нашел его слишком поздно. - Джек, с тобой все в порядке? Садится. Медленно. На щеках – влажные дорожки, а в глазах плещется пустота пополам с безысходностью. Мне становится страшно. - Нет. Не в порядке, Хэддок. Давно уже не в порядке. Его словно прорывает. Он что-то кричит про то, что его все достало, что он устал, что ему надоело быть одному, и еще что-то, что не особо запоминалось, но заставляло меня не переставать удивляться. И он носил все это в себе? Один? Столько лет? Да я бы уже давно свихнулся бы на его месте! - Джек… - Если ты хочешь сказать, что тебе жаль, или что ты мне сочувствуешь, то катись ко всем чертям. - Давай сегодня напьемся, Джек? На его лице читается удивление. Еще бы. - А сам ты, что тут делаешь? - Мать свою навещал. Она похоронена недалеко отсюда. – меня охватывает мимолетная грусть, но я подавляю её. Если я раскисну сейчас, то не смогу помочь Джеку. А ему нужна помощь. Иначе чует мое сердце, он натворит непоправимой беды. – Ну так как? - Давай напьемся. Я с трудом подавляю улыбку. Хорошо, что маски начали слетать. Ведь мне чудовищно не хватало своего давнего слизеринского приятеля.