Мечты сбываются

Наташка сладко потянулась. Хорошо просыпаться и глядеть в окно рано утром. Когда за окном на горах лежат огромные снежные шапки, тихо ложиться снег, и кружится, кружится… В голове вдруг заиграла песня о том, как снег кружится, летает, летает.. И она тут же подумала о том, как эта самая песня отвечает ее внутреннему состоянию. И еще о том, как ей повезло. Отдел продаж премировали целой неделей отпуска на горном курорте, и выдали всем путевки. И до нового года еще целых три дня, и они будут кататься на лыжах, пить глинтвейн, радоваться жизни. И, может быть, Наташке повезет еще больше? Хотя куда уж больше, то. Наташка не работала в отделе продаж, и к уникальной команде не имела никакого отношения. Она была простой медсестрой, а руководство компании решило, что отпускать семь сорвиголов без медика никак нельзя. И Наташке выдали путевку. Она даже не поверила своим глазам, когда ее увидела! Она то и дело проверяла ее наличие пока ее толкали в транспорте, потом пока шла по асфальту, покрытому коркой льда от того, что шел снег с дождем, и было невероятно скользко, а потом, когда положила к документам. Ей все казалось, что это нереально. И она, медсестра Наташка, которая только два года назад закончила училище, и жила с бабушкой на минимальную зарплату, никогда не сможет поехать в Карпаты. Но самое важное, самое главное, от чего начинало быстро биться сердце, а белую кожу заливало краской – там будет Она. Наташка мысленно ликовала только от того, что сможет прожить с ней под одной крышей целую неделю. И еще в таком романтичном месте. Где елки со снегом, и горы, и необыкновенная музыка, и лыжи. Закрывая глаза, она представляла себя прекрасным принцем, который пригласит принцессу на костюмированном балу, и под новый год обязательно сможет ее поцеловать. А потом, она отнесет принцессу в кровать и будет.... От этих мыслей становилось горячо и сладко. Краска заливала ее лицо и шею до самых кончиков рыжих волос. И думать об этом она могла только уединившись ото всех, отвернувшись к стенке и притворившись, что спит. Конечно, этого не случится. Но думать о запретном было очень приятно. Часы показывали только семь утра. Солнце с трудом пробивалось сквозь пасмурное небо, и его было почти не видно. Наташка поднялась с широкой кровати, закуталась в одеяло и прилипла к окну. Кровать тихонько скрипнула. На соседней фыркнули, потом хрюкнули, потом всхлипнули. Наташка замерла – только бы не разбудить. Менеджеры были очень… Яркими, ироничными, за словом в карман не лезли. Наташку попросту не замечали, и ее это вполне устраивало. Ей не хотелось начать общение с того, что она кого-то разбудила. Наташка прислушалась немного – все тихо. Нужно было выползти из-под одеяла, тихо одеться и выйти на улицу. Там она точно никого не разбудит! *** Все удалось проделать на редкость тихо и незаметно. Она спустилась по высоченным резным ступенькам и вышла в зал. Толстый высоченный мужик с оселедцем (длинный казацкий чуб) на голове, который он то и дело смахивал, чтоб не мешал, повернулся и его лицо расплылось в улыбке. Наташа тоже улыбнулась. - Що це ви так раненько? В місті теж так встаєте? З першими півнями? ( Что это вы так рано? В городе тоже рано просыпаетесь? С первыми петухами?) Наташа кивнула. - Люблю рано вставать, - словно секретом поделилась. – Когда еще никого нет вокруг, кажется, что все твое. - Та як же нікого нема? Там вже гуляють,( Как это никого нет? Там уже гуляют) - он кивнул на улицу, где сквозь узоры на окне виднелись два силуэта. Но сколько ни прищуривалась Наташа, так и не разглядела пару. - Я пойду? – Нерешительно спросила она, натягивая высокие ботинки на лебяжьем меху. Они были тонкие и холодные для такой зимы, но они были лучшие из тех, что она смогла купить. Мужик посмотрел на сапожки, покачал головой, но решил промолчать. Морозный воздух ударил в нос, и моментально защипал глаза. Но это совершенно не помешало радоваться снегу. В городе его совсем не было. И от этого пропадало ощущение сказки, которое он с собой приносил. Она прошла по заботливо расчищенной дорожке, дошла до елок, посмотрела вверх. Какая-то птица встряхнулась от того, что ее побеспокоили, взмыла вверх, задев ветку. От этого холодный и свежий снежок посыпался, попадая за воротник. Там он моментально таял, растекался лужицей под свитером, но это было так весело, как в детстве. Она бы даже засмеялась, но в этот момент за елкой снова зашуршали. И Наташа прислушалась – говорили, что в горах много волков. Она навострила уши – это было больше похоже на .. - Вик, - голос был совершенно точно знакомый. Наташа напряглась и вспомнила, Юрке! Голос принадлежал Юрке. – Ну, останься… - Не могу, - тихо произнес объект ее мечтаний. – Юр, все давно закончилось. У тебя жена. - Причем тут жена, - Юрка разозлился. Потом тут же заскулил – Ну Вик. Жена далеко. А ты.. Наташе стало противно. Женатый Юрка решил развлечься, а Вика.. Она быстро и решительно вылезла из-под елки, и зашагала прочь. Если могла бы, побежала. Но бежать по снегу, даже расчищенному, было сложно. На душе стало гадко, а внутри разлилась непонятная и неприятная боль. И замечательное утро моментально утратило свое сказочное очарование. Нужно было найти укромный уголок, спрятаться, все обдумать. И она нашла. С другой стороны дома. В горле вдруг образовался ком, который то и дело подходил к горлу, а потом опускался. И никакой силы его проглотить не было. Наташка знала, он точно выльется слезами. Чтобы отвлечь себя, она принялась рисовать фигуры на снегу. Палец выводил круги, квадраты, буквы. Она вдруг уставилась на надпись, которую сделала не задумываясь. На нем красовалось большое сердечко, а внутри него было написано «Тори». Наташе нравилось ее так называть. Тори звучало по-особенному, уникально, и она знала – никто ее так не называл. Только она. И то, не в слух. Она еще полюбовалась немного и решила стереть. Получилось, что вовремя решила. Тонкая тень легла на рисунок, и Наташа дернулась. Предмет обожания стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу. Видела или нет? Спина мгновенно вспотела, а страх сковал голо. Только бы не видела. - Наташа, - Вика, наконец, заговорила. Наташа даже не думала, что она знает, как ее зовут. От этого ком в горле растекся, спустился ниже и застыл. Она посмотрела на девушку. Шапка снегурочки, отороченная белым мехом, великолепно смотрелась на ней. Черные волосы, огромные глаза, тонкие губы – все это было так восхитительно, что Наташка чуть не всхлипнула, задушив вздох у самого зародыша. - Да, Вика, - даже голос слушается. Вика помолчала секунду, решаясь на что-то. - Ты же видела нас? Да? Наташка кивнула. Она бы с удовольствием об этом забыла. - Я попрошу тебя… Никто не знает о нас. И никто не должен знать. О, эта мольба в любимых глазах! Наташка тут же кивнула. Конечно, никому. И ни одна живая душа.. - Мы были давно знакомы. Еще учились вместе. Он был.. Вика отвернулась, посмотрела на горы. Только бы не смотреть на нее, на Наташку, поняла та. - Он был моей первой любовью. А потом наши пути разошлись. И вот так получилось, что мы снова встретились. Но между нами ничего нет! – Она повысила голос, пытаясь убедить медсестру. Наташу убеждать было не нужно. - Я никому ничего не скажу, - заверила она тихо. - Пусть будет этот только наш секрет! Вот так. Нежданно-негаданно, а у них будет секрет. Один на двоих. Или на троих? Неважно. Да, Наташка была готова прыгать от счастья. - Хорошо, - и как же тяжело говорить, когда она так смотрит! Глазищи черные, как угольки, и искорки в них, то ли от снега, то ли от мороза. Залюбовалась. - Ну, что ж, пойдем? А то скоро толпа встанет. И она повернулась уходить, а Наташка так и стояла, глядя вслед удаляющейся стройной фигурке. *** - Там упал кто-то! Наташ, бегом! Наташа стояла на горке, выглядывая лыжников, когда примчался Стас. Он быстро потянул ее за рукав и Наташа кинулась спасать. Бегом, ее этому учили. И она хотела помогать, спасать и.. - Кто упал? Голос моментально стал деловым. Нотки неуверенности исчезли совершенно. Сейчас дело касалось только ее. - Не знаю, - Стас даже не обернулся, - кто-то из девчонок. Внутри похолодело. А в голове как набат: «Только не Тори, только не Тори». И бежать недалеко, а показалось – целую вечность. Она уже добежала, когда поняла – в снегу барахталась Алина. Она была жива, только лыжа лежала рядом, а нога была вывернута. По Алинкиному лицу градом текли слезы, которые она вытирала, размазывая тушь и помаду. - Алин, - позвала Наташа. – Алин, ты меня слышишь! - Эй, - заорал кто-то над ухом, - перестань рыдать, помощь прибыла. Все моментально расступились, пропуская помощь, то есть Наташу.. Вот за такие минуты она была готова жизнь отдать. Она моментально превратилась из гадкого рыжего утенка в нужного человека, способного помочь. И все взгляды, направленные на нее, пылали надеждой. И Алинка реветь перестала. - Все в порядке, - Наташа произнесла это тихо и улыбнулась. – Я буду очень аккуратна, я посмотрю. Как же ты так упала? Ты же вроде неплохо с горы катаешься? Пока говорила, ощупывала ногу. Главной задачей было исключить открытый перелом, потом закрытый, потом наложить шину или тугую повязку. И пока она говорила, Алинка с больной ноги моментально переключилась на лыжи. И на то, что кататься умеет. Вот так, все правильно. Люди вокруг перестали ее волновать. Наташа ощупывала ногу, пока не дошла до узких лыжных ботинок. Под них она точно не залезет. Снимать его на улице было неудобно. - Ее нужно перенести внутрь, - проговорила она Стасу. – Ты сними лыжу, а потом нужно команду вызвать. Чтобы они носилки принесли. - Зачем носилки? Стас быстро подсунул под девушку руки, поднял легко, как пушинку и пошагал в гору. Сзади захрипели, захлопали, засвистели. Стас моментально превратился в героя дня. Наташа, с трудом переставляя ноги, последовала за ним. Никакого перелома не было. Было растяжение, и был бинт, наложенный на лодыжку. Но Наташка была счастлива – она быстро и правильно поставила диагноз, оказала помощь, и была.. - Алинка! Наташа вздрогнула. Тонкая нога, до этого покоившаяся у нее на коленях, дернулась. - А, черт! Наташа аккуратно придержала и оглянулась. Тори стояла такая красивая, раскрасневшаяся, запыхавшаяся. И во взгляде было такое беспокойство, что резкая зависть ударила внутрь. Наташа опустила ногу, встала, и отошла в сторону. - Что случилось? - Ты представляешь, вот как назло, ногу подвернула! Ты ее видела, какие каблуки я взяла! Что теперь делать! А Стас меня сюда донес! Прям на руках! Наташа повернулась и вышла. Слушать это щебетание было выше ее сил.

***

- Ты что сидишь одна? Боже, какой приятный голос! И запах. Наташка могла вечно бы вот так стоять и нюхать его. - Мне тут хорошо, - призналась она. - Люблю камины. - Подвинься, - Тори плюхнулась рядом, бесцеремонно подвигая Наташкину попку и мостясь поближе к огню, - фух, как ту жарко. - Говорят, что человек может бесконечно смотреть на огонь.. - Знаю. Знаю, - перебила Тори. – А я вот больше люблю смотреть на хорошо сделанную работу. И ты молодец, - вдруг похвалила она, повернувшись всем корпусом. Наташку моментально кинуло в жар от такой близости. - Это же моя работа, - удалось проговорить и не запнуться. - Ну, да, ну да. Ты танцуешь? - Что? - Ну, мы же с Алинкой новогодний танец ставили. А она теперь не сможет танцевать. Заменишь ее? Наташка округлила глаза. Она бы и рада. Только вот… Только вот как она ее заменит, если никогда, даже в училище, даже на дискотеках – словом, никогда не танцевала? - Я тебя научу. – Пообещала Тори и снова уставилась на огонь. Сзади шумели, хохотали, пили пиво из местной пивоварни. Но возле камина словно образовалось отдельное ото всех пространство. И было в нем тихо и уютно.