Мечты сбываются

7 лет назад. 30 декабря - Смотри! Шаг в сторону, два шага вперед, шаг назад…. И.. давай под музыку! У Наташки никак не получалось. Она старалась, честное слово, старалась. Но ее движения были корявыми, она путала шаги, спотыкалась. В конце концов, Тори вздохнула и покачала головой. Наташа понимала, что подводит. И от понимания на глазах выступили слезы. Только не это! Только не сейчас. Тори покрутила головой, потом подошла к окну. Там снова летел снег. Наташа подошла и стала рядом. Ей было беспокойно и в тоже время сладко. Слегка касаться плеча, пусть рукавом, но все же.. И в этой большой комнате, возле елки в шарах и гирляндах, они были одни. - Я знаю! – Вдруг провозгласила Виктория. – Мы сделаем так… Она стремительно подлетела к ноутбуку и снова запустила музыку. Потом повернулась, от чего волосы взлетели, и, не успевая за поворотом головы, разметались по ветру. Красиво.. - Давай руку! Наташка ошарашено смотрела на протянутую руку и не знала, что делать. А вдруг! Вдруг она все поймет, если только прикоснется к ней? Вдруг через ладонь она узнает, как Наташа ее любит? Любит? - Ну, давай, - нетерпеливо потребовала Вика, и Наташке показалось, что сейчас она топнет ножкой. Она быстро протянула руку. От тепла чужой ладони в ее руке, закружилась голова. Ток пробежал по телу, замер, а потом обратно вверх побежало тепло. Ладошка моментально стала горячей, а пальцы почему-то похолодели. - Наташ, соберись и повторяй… Раз, два, три.. Молодец, у тебя получается! То ли от похвалы, то ли от того, что Вика была прекрасным и очень терпеливым учителем, у нее получилось! Получилось! **** Наталья Сергеевна лежала в ванне и пропускала пену сквозь пальцы. Пена была похожа на те заснеженные горы, которые остались в тех старых и очень личных воспоминаниях. Нужно было вытаскивать свое тело из ванны, но вылазить не хотелось. В воде было уютно. И натруженные за день мышцы болели до невозможности. И еще очень хотелось спать. На одну секунду она вдруг решила, что отключит телефон. И никуда не пойдет, ни в какие гости. И елка у нее своя есть, своя. Правда искусственная, маленькая, но все же елка! Ни в какое сравнение с теми огромными деревьями, которые росли в горах, она не идет. Но она была собственная, еще та, которую покупали вместе с бабушкой на тот новый год.

***

- Да, ладно тебе! Садись, играть будем! Наташа не понимала игры в бутылочку. Совершенно. И не собиралась играть с ними. Вообще, в этой компании развеселой молодежи, она чувствовала себя совершенно не комфортно. Их зарплата позволяла одеваться и обуваться в дорогие вещи. И запахи от них шли невероятные, такие, что хотелось принюхаться. Они обсуждали новые автомобили, смартфоны и планшеты, о которых Наташка не имела никакого представления. И еще они обсуждали клиентов. И не всегда это касалось работы. Реплики, которые доносились до ее ушей, были оскорбительны, унизительны и противны. Она не собиралась играть с ними в бутылочку. - Да что ты, прям как маленькая! - Садись. Она послушалась. Села. Крутили по очереди. И Наташка вдруг поняла, что ее ждет. И ужаснулась. Но выбираться было стыдно. Они целовались и смеялись. Им было весело. Тори. Она сидела второй. И Наташка с ужасом ждала, что горлышко повернется к Юрке, и она снова, как под елкой, будет с ним целоваться. А у него жена. И Наташкино сердце точно остановится, если она это увидит собственными глазами. Почему-то она не думала, что горлышко может остановиться напротив нее. Она смотрела заворожено, как медленно останавливается бутылка, как тормозит. И горлышко, больше похожее на черное дуло пистолета, останавливается напротив нее. Конечно, все засвистели! Она смотрела, как улыбается Виктория. Видела, что храбрость ее напускная, и она совсем не хочет ее целовать. Но таковы правила. Наташка отшатнулась, когда Вика обошла импровизированный столик, и почти вплотную приблизилась к ней. - Давай, давай… Улюлюканье подстегивало и подогревало интерес. Наташка дернулась, когда Викины ладони легли на лицо. - Не бойся, - кривая улыбка показала, что Тори сама боится. Но не отступать же под этими взглядами, в самом деле! И тут она перестала боятся. Наташка поднялась на цыпочки, потянулась всем телом, чтобы было легче достать. Губы были так близко.. Легкий запах спиртного… Когда она пила?.. Еще немного…Пожалуйста… Господи! Губы коснулись ее легко, почти незаметно. Но это было такоооое касание! Наташка чуть не потеряла сознание. Но устояла. Устояла. - Да, нет же! Девочки, всерьез давайте! Кто-то крикнул, все поддержали. Руки на лице замерли, напряглись. - Всерьез? И тут Наташка поняла, что это означало. Сначала губы прижались сильнее, и от этого стало нечем дышать. А потом, потом язык проник в нее, и гладил, и было так вкусно, что она не удержалась. И подалась вперед. И чуть не застонала. Потому что это было так… Она оторвалась под громкий смех и хлопающие ладошки. Наташка смотрела, как она шла вперед, с гордо поднятой головой. И как садилась на место, не глядя на нее, на Наташку. В груди все клокотало. Коленки вдруг затряслись с такой силой, что она поняла – упадет. Быстр, чтобы никто не понял, пока они вопят, она развернулась и убежала. Сапоги, куртка, все было натянуто наспех. Потом разберется. Снег, холодный, остужающий воспаленный мозг. Она бежала от смеха, который звучал в ушах. А когда устала, прислонилась к холодному стволу. На губах все еще горел поцелуй. Она прикоснулась пальцами к ним, провела, осторожно пробуя вкус. И, если не думать о том смехе, то она получила почти все, что хотела. Можно не думать. Можно закрыть глаза и вспоминать, вспоминать. Она и потом вспоминала, когда куталась под одеяло, и делала вид, что спит. Она всегда так пряталась. Но в тот раз…

<center>

Наши дни</center> - Давно не было снега. И в прошлом году все праздники шли дожди. - За то, смотри, сейчас какой! - Да, красиво. Ты курицу в духовку когда поставишь? - Она же должна быть горячая! Сейчас только восемь. Она же остынет. Да, убери руки! Я сама! Наташа смотрела, как подруги весело толкаются на кухне, как салаты превращаются в произведение искусства, и тут, прямо на столе появляются шедевры кулинарии. - Наташ, ты может, в комнату? А то, смотри, уснешь до нового года! Олька заботливо посмотрела в глаза. - Нет, спасибо. - Девочки! – Наташка чуть не закрыла уши, так было громко. Ну, зачем так орать на семиметровой кухне советского образца? Девочки мигом перестали шуметь, собирать свои сказочные салаты и повернули головы. - Сегодня наша Наташа самостоятельно провела шунтирование! И Подольский ее хвалил! Новые крики, теперь поздравительные. И так уютно стало. Мало кому из ординаторов первого года доверяют провести самостоятельно такие операции. Но Подольский что-то разглядел в ней. И говорил всем, что она талант. И за шумом не сразу услышали звонок. - Наташ, открой, а? Ольга стояла с тарелкой фруктов, Алина и Аля продолжали резать салаты, открывать было некому. И Наталья Сергеевна пошла.

Ночь 30 декабря, 7 лет назад

- Посмотри, спит? Кто-то наклонился, проверяя. Наташка сильнее зажмурилась, чтоб никто не узнал. - Спит, - шепот отодвинулся. - Ну и? - Что? Ну и? - Как тебе целоваться с рыженькой? - Алин, не гони. - Да, ладно тебе! - А тебе бы понравилось? - Фу, какая гадость, - Алинка засмеялась и Наташка тут же подумала про ее вывихнутую ногу. Вот так, лечи их, ухаживай. Она напряглась, пытаясь услышать второй голос. От этого напряжения даже зубы заболели. - Ну, вот и ответ на твой вопрос, - пробормотала Тори. – Ложись спать. Моментально, как по команде, накатили слезы. Наташка быстро закусила край подушки, только бы не расплакаться, только.. Больно, что-то треснуло глубоко, в том месте, где желудок, разлилось. Она постаралась вдохнуть, поглубже. Всхлип задержался в горле. Но слезы полились. Конечно, ей противно! Но ведь она так целовала! Наташка была почти уверена в том, что этот поцелуй совсем настоящий. Разве может быть такой … ненастоящим? Всхлип вырвался наружу. Нужно бежать. Она нашарила тапки под кроватью, натянула спортивный и выскочила. Сзади раздались какие-то звуки. Но что звуки, когда все пропало? Когда жизнь вдруг закончилась. И в ушах мгновенно раздался чужой смех и улюлюканье?