Day off

— Мистер Кинни, можно мне завтра взять выходной? — смотрит, нагло ухмыляясь. — Ты… это, одевайся давай. Сейчас Сайкс с проверкой явится — офис давно закрывать пора. А тут ты, готовый к употреблению, — бросаю ему штаны. — А выходной… идейка интересная. Только его еще заслужить нужно. — Но я же уже сделал попытку? Или нет? — с трудом слезает со стола. Морщит нос, кряхтит. Всем видом изображая чудовищные муки. А ничего, что пару минут назад он нагло жег мне ухо адовым огнем: «Еще, Брайан, еще…сильнее. Ты… же помнишь, как мне нравится?!» Не забыл гад, что сводит с ума своими придыханиями. И как после этого можно сдержаться, если последние полгода только об этом и думал. — Ну, не начинай. Неужели настолько больно? — Хочешь сам попробовать? — выжидающе поднимает брови. Внезапный вопрос застает врасплох. Хочу ли я? Да я, блядь, всего хочу. Невыносима сама мысль, что вот он сейчас оденется, попрощается и уйдет. Мы ведь просто трахнулись. А в моей Вселенной, как он думает, это ничего не значит. — Тэйлор, не умничай. Едешь сейчас со мной. Обсудим твой отгул…в лофте… Нагло смотрит, облизывая нижнюю губу: — Слушаюсь, сэр… Не выдерживаю и целую, с силой всасывая блядски-розовый язык. Ммм… пизденыш…

***

Разорванная застежка на штанах кое-как сцеплена. Пиджак прямо на голое тело. Сверху пальто. Измочаленная рубашка и столь же несчастный галстук беспощадно запихнуты в портфель — ничего не поделаешь, расплата за «необузданную страсть», как сказал бы Ханикатт. Зато кое-кто в полнейшем порядке. Даже шарф нацепил. Примерный ребенок. Вот только пунцовые щеки выдают с головой — мелкий возбужден до последней возможности. Быстро проходим мимо охраны, чинно кивая на прощанье.

***

В корвете долго усаживается. Вертит головой. Гладит пальцами панель, трогает зеркало. — Круто! Мне так нравится… — Еще бы! За тридцать штук, конечно круто. Раритет. — Да нет. Просто тобой пахнет… Вдруг накрывает чертова нежность, и я легонько касаюсь его щеки. «Тобой пахнет»… Скучал-таки, гаденыш! — Пристегнись, сейчас будет быстро.

***

Уже почти девять. Машин немного. Педаль сразу в пол — четверть часа и мы на Фуллер. В лифте стоим по разным углам. Он смотрит на свои ботинки. Я — на него. Знает, что сейчас будет. От этого остывшие было щеки, снова вспыхнули, язык, то и дело, пробегает по губам. У меня от возбуждения перехватывает горло.

***

Едва успеваю захлопнуть дверь, как он жадно набрасывается на мой рот. Вылизывает внутри, больно прикусывает губы, посасывает язык… — Дай… раздеться. Слышишь? Мне жарко… — Я… сам, — тяжело выдыхает в ухо. Берет за руку и ведет в зону отдыха. Стягивает с меня пальто, пиджак, брюки. Одежду небрежно бросает на пол — плевать, сегодня можно. Затем, снимает с себя все до последнего лоскутка. И смотрит, не отрываясь. Как же я истосковался по его сапфировому взгляду! — Брайан… — подходит совсем близко и прижимается жарким телом. Целует щеки, губы, подбородок. Спускается к шее. Мягкими горячими губами проходит по ключицам, плечам, груди. Всасывает попеременно соски. Ладошками оглаживает спину, ягодицы. Живот. Нежно зарывается в волосы на лобке, слегка оттягивая. Если он сейчас ничего не сделает с моим стояком, тот нахуй взорвется. Наконец, опускается вниз. Целует колени, внутреннюю сторону бедер. Поднимается к паху. Языком проходится по нежной коже мошонки. Слегка всасывает, заставляя тихо стонать. Горячими губами обхватывает головку, кружа языком вокруг венчика, ныряет в узкую щелочку, слизывая выступившую влагу. Делает несколько движений головой, насаживаясь все глубже. Рот охренителен, но если я его сейчас не трахну… то постыдно кончу только от касаний мягкого языка… — Ложись на… ковер, — пугаюсь своего голоса, — я…сейчас. Кивает, послушно опускается на спину, слегка раздвигая согнутые в коленях ноги. А я бегом в спальню — за смазкой и резинками — и сразу обратно. Он так и лежит, разметав под ковру светлые волосы. Потемневшие от возбуждения глаза горят, губы припухли, на щеках пунцово разлился румянец. Плавными движениями ладони скользит по разбухшему члену. Картинка охуенная. И как я не подох без нее за эти шесть месяцев?! Опускаюсь меж его ног. Презерватив раскатан, густо смазан. Просто надавливаю головкой на вход и плавно проскальзываю. Он тихонько постанывает. — Больно?.. — Нет… хорошо, — хрипит, — только ты помедленнее… ладно… Подхватываю под колени и продолжаю неспешно двигаться. Стараюсь терпеть, но вид запрокинутого возбужденного лица сводит выдержку почти на нет. — Брайаннн, — зовет, — хочу, чтоб ты… кончил мне… в… рот… Сука ты, Тэйлор! Я и так тут жив из последних сил… Делаю еще пару неглубоких толчков. Сдергиваю презерватив и, подхватив его под затылок, ввожу член между губ. Проезжаю несколько раз по мягкому языку… и все…Слепну напрочь от неистовых красно-белых всполохов. Пизденыш хочет догнать, ускоряет движение ладонью. Убираю его руку. Сам обхватываю жаркую пульсирующую плоть. Наклоняюсь и целую, чувствуя во рту вкус своей спермы. Несколько резких движений по горячему тугому члену, и по пальцам стекает жемчужная жидкость. Я обессилен. Сижу на полу с закрытыми глазами, прижавшись спиной к дивану. — Брайан, мне нужно в душ. — Сейчас покурю и пойдем, — дрожащими руками пытаюсь справиться с зажигалкой. Наконец удается, и я в три затяжки дохожу почти до фильтра. В ванной щурится от яркого света. Слегка растерянный взгляд касается всех мелких предметов, зеркала, душевой кабины. Останавливается на мне. — Как я скучал по всему этому… Так хотелось снова сюда вернуться… — Что, у Иена не было где помыться? Истосковался по горячему душу? — Нет, по нам под горячим душем… Я тоже, малыш, зверски соскучился. Но ни за что не признаюсь в этом. Регулирую температуру воды — прекрасно помню особенности его суперчувствительной кожи. Чуть горячее и все, почти ожог. И как эта принцесса выжила в трущобах скрипача? Любовь, мать её… — Пойдем, — протягиваю руку, — уже можно. Входит. Становится прямо под струи верхнего душа. Запрокидывает голову, закрывает глаза и просто стоит. Наливаю в ладонь его любимый медовый шампунь — да, я все время покупал только его — нежно намыливаю потемневшие от воды волосы. Слегка массирую. Он тихо мурлычет от удовольствия. А я вспоминаю наш первый совместный душ… Ничего не изменилось, у меня те же ощущения. Только пизденыш слегка повзрослел. Намыленными ладонями прохожу по его шее, плечам, спине. Проскальзываю между упругих половинок — все немного припухло, горячее на ощупь. Опускаюсь на колени, целую поясницу, слегка развожу в стороны мягкие холмики и ныряю между ними. Легонько, широким языком ласкаю расслабленную дырочку. Мне охрененно нравится. Нравится, то, что делаю и то, как он на это реагирует — мелкий громко стонет, медленно двигаясь навстречу настойчивому языку. — Брайан, войди в меня… слышишь…я хочу… — Опять? — касаюсь его члена — так и есть, он снова на взводе. — Да, сделай это… — Будет больно. — С тобой, даже когда больно, все равно хорошо, — протягивает квадратик, взятый из мыльницы. Его слова делают меня твердым. Влажной рукой прохожусь по затянутому в латекс члену. Ввожу головку между ягодиц, едва касаясь входа. — Давай сам. Станет больно — скажешь… Чуть подается вперед, наклоняясь. Медленно, понемногу пропуская внутрь, начинает раскачиваться. Постепенно амплитуда движений нарастает и мне все труднее сдерживаться. Обхватываю его поперек груди, и вхожу уже со всей силы, стараясь каждый раз задеть чувствительный бугорок. Мелкий расслабляется, откидывая голову мне на плечо. Покрываю поцелуями нежную гладкую кожу шеи, плеч. Целую мокрые волосы на затылке и балдею от их запаха… Несколько четких правильных движений и оба изливаемся — я в него, он на запотевшее стекло кабины. Остужая горячие тела, сверху льется прохладный дождь. Хорошо… Большим красным полотенцем вытираю его волосы, лицо. Слегка прохожусь по плечам, груди — если уж быть любезным, так до конца. Мне жарко, и я просто обматываю мягкую ткань вокруг бедер. — Сейчас немного обсохну и уйду. Вызови мне такси. Ладно? — смотрит усталыми глазами. Не могу его отпустить. Только не сейчас. Не тогда, когда я все еще не верю, что он здесь. Что снова со мной: — Слушай, Тэйлор. Какое нахуй такси? У тебя сверхурочная работа, забыл? И, вообще, мы не обсудили твой выходной. Так что спишь сегодня здесь… Мордашка тут же расцветает улыбкой и глазки радостно зыркают из-под мокрой челки. Пизденыш! С самого начала знал что так будет! Выучил меня, гад. Смело падает на свою сторону кровати, раскинувшись звездой на синих простынях. Потягивается: — Боже, как хорошо. Мне так этого не хватало… — Да я, блядь, вижу, как ты истосковался по благам цивилизации! — ложусь на него, запуская обе ладони во влажные мягкие волосы. — И как твоя миленькая избалованная попка вынесла все тяготы райской жизни в шалаше? — Почему только по благам? Я страшно соскучился по тебе, — смотрит синим безобидным взглядом, — по твоим рукам, ногам. По твоей коже. По члену. Глазам. Маленькой родинке на кончике носа. По губам. По твоему кривому зубу, — добавляет улыбаясь. Это правда. Он, кажется, целует меня только для того, чтобы лишний раз коснуться языком этой неровности. — Всегда знал, что сделал правильно, закатив истерику в кабинете ортодонта — мамашка непременно хотела заковать меня в брекеты. Но она была неправа — таки нашелся парень оценивший по достоинству единственный мой изъян! — Не изъян. А доказательство того, что даже не совсем ровные зубы не влияют на твою красоту. Эта мелочь только ее подчеркивает. Я тебе как художник заявляю, что… — Спи давай, Пикассо, — целую в гладкий лоб. Замолкает, ложится на бок, лицом ко мне. Улыбается. Долго смотрит в глаза. Потом переплетает наши пальцы и мгновенно засыпает. Разрешаю себе всю ночь держать его руку, как доказательство, что все случившееся не было сном.

***

За полгода я забыл напрочь, что такое ночь с пизденышем. Кажется, секунду назад он дрых беспробудно. И вот сквозь сон чувствую, как мокрый язык во всю шурует у меня в заднице: — Слушай, Тэйлор, — возмущаюсь в подушку, — какого хера! Дай поспать… Первый час… ночи. Но он нихрена не слушает. Еще сильнее разводит в стороны ягодицы. Еще глубже проникает в меня наглым упругим языком. Блядь! Это настолько охуительно, что я понимаю — сдерживаться не получится. Громко стону, совершенно расслабившись. Чем он мгновенно пользуется — пихает в меня два пальца и нежно ими там орудует, каждый раз задевая где надо. Сука, я не вынесу этого долго! — Брайан…я хочу… тебя… — ложится сверху, продолжая двигать пальцами у меня внутри и целуя затылок. — Трахнуть? Так… и…говори, что…хочешь сравнять… счет, — у меня от его манипуляций просто каменный стояк. — Ну ты же… знаешь… — Да, я помню. Сам долго не продержусь… Подкладывает мне под живот подушку — ни за что не буду стоять со вздернутой к верху задницей. Даже перед ним. И он это прекрасно знает. Снова прикасается мокрым широким языком, увлажняя. Одновременно шурша оберткой. Это немного больно, когда его довольно крупный член пытается протиснуться в мой зад, непривыкший к подобным манипуляциям. Но пизденыш молодец, знает, что нужно все делать медленно, плавно. Как могу расслабляюсь, и даю наконец войти. Первое же движение посылает волны жара, запуская бешеное желание кончить. Я потому и не бываю снизу, что долго держаться у меня не получается. Не пробовал других, не знаю, но с Тэйлором это просто фантастика. Всего за несколько прицельных ударов ему удается бросить меня за грань. И я кончаю, блядь, как малолетка, совершенно без рук… Спустя каких-то полчаса он еще раз покушается на мою святая святых. Он, видите ли, слишком быстро финиширует, когда трахает меня. Как будто я в этом виноват! Но я позволяю ему — все что угодно, лишь бы чувствовать его опять. Ощущать, что он снова рядом. Снова мой. И не беда, что назавтра вместо отгула получу больничный — задница саднит немилосердно. Но мне это нравится. Тем более, что всегда можно «отомстить» за нанесенные увечья. И он, думаю, будет не против.