Это всё джаз

Поместье Малфоев встречало гостей со всем блеском и величием. В центральном зале разместились самые сливки магического общества: министерские работники во главе с самим Министром магии — Кингсли, представители древних родов, победители и обладатели орденов Мерлина и многие другие, кому позволили тут быть. А при входе всех встречали радушные хозяева — ранее осужденные, но выбеленные и очищенные от обвинений: чета Малфоев. Люциус Малфой учтиво улыбался, протягивал ладонь для рукопожатия, плечо — для более фамильярного похлопывания и подставлял щеки для влажных помадных поцелуев. Нарцисса Малфой, такая воздушная и нежная в платье из белого шелка, стояла по левую руку от мужа и приветливо улыбалась. Многие уже и забыли, какими холодными и высокомерными они были раньше. Сейчас же Малфои с радостью предоставляли своё поместье для светских приемов. На первом этаже находилась главная достопримечательность поместья — огромный Бальный зал. Его белые стены были облицованы серыми пилястрами с позолоченной лепниной. Потолок украшал рельефный орнамент и хрустальные люстры на сотни свечей. В зале по краям стояла мебель из грецкого ореха: стулья с гнутыми ножками и с белыми скатертями столы, заставленные всевозможными яствами, в центре которых стояли хрустальные вазы с белыми лилиями. Это великолепие могло поразить многих, но не отпрыска из богатой семьи. Малфой поправил манжеты с изумрудными запонками, что чуть выглядывали из рукавов серебристой мантии, тщательно выглаженной и накрахмаленной. Драко передернул плечами: мантия была красивой, с россыпью драгоценных камней и изящной вышивкой, но сковывала движения. Как он отвык в США от этих футляров. Нарцисса вчера весь день суетилась вокруг него, подбирая подобающий костюм для приема; Драко в этот момент чувствовал себя куклой, что дали на растерзание маленькой девочке, но перечить матери не стал: она так волновалась, что его протест мог вызвать нервный срыв или двухчасовую лекцию о важности внешнего вида. Ни первого, ни второго Малфой слушать не хотел, поэтому даже стойко стерпел, когда она уложила его волосы — они были зализаны назад, совсем как в школе. Прическа дико раздражала, но, здраво рассудив, Драко решил, что нервы дороже. Первое, что он сделал пять лет назад после отбытия в Гарвард, так это избавился от геля и позволил себе немного отрастить волосы сверху и укоротить их у висков и шеи. Данные изменения и пыталась скрыть Нарцисса, превращая его мягкие платиновые локоны в подобие шлема — обильно смазанные гелем они неприятно кололи шею, но лежали волосок к волоску, поблескивая на свету — об этом, видимо, и говорила его мама, когда обещала, что в этот вечер он будет блистать. Драко вздохнул. Всё же он был рад почувствовать ее заботу. После обысков и судов всех детей бывших Пожирателей сослали из страны «на учебу», как было сказано в официальных документах, а по факту — их просто выставили прочь. Родителей обязали заплатить огромный штраф, в те годы они пустили с молотка поместье во Франции и виноградники в Испании. Что не помешало им и сейчас устраивать по «просьбе» Министерства роскошные приемы. После того, как на деньги бывших Пожирателей отстроили новый мир, все сделали вид, что войны не было, ошибок никто не совершал: ни аристократы, ступившие на скользкую дорожку, ни Министерство, которое не смогло вовремя отреагировать и всячески отрицало возрождение Лорда. Другим же, кто пострадал в войне, выписали медали, денежные поощрения, погладили по головке и теперь приглашали как почетных гостей на разные празднества. По истечении срока изгнания им пришло письмо с прозрачным намеком, что им позволено вернуться и поработать на благо любимой Британии. И вот он здесь. Сладкие улыбки, вежливые поклоны, все отмечали пятилетие со дня победы над Тем-кого-нельзя-называть. Просто бал лицемерия. — Драко, — цепкая рука отца сжала его плечо, — держи спину ровнее, ты наследник древнего рода, а не мальчишка с улицы. Видимо, отвык в Америке от светских приемов. Возможно, отвык, но точно не скучал по ним. У Драко уже скулы сводило от слащавости, с которой смотрел на него каждый второй в этом зале, но стоило пройти мимо, колкий взгляд ударял прямо в спину, выдавая отношение смотрящего. — Этот вечер важен для нас, поэтому я надеюсь, у тебя хватит мозгов, чтобы его не испортить, — зло прошипел Люциус, Драко уже и забыл, каким «хорошим» отцом тот был. — Сейчас подойди к Астории и поухаживай; я уже договорился с её отцом, через месяц у вас свадьба, мы сегодня объявим о помолвке. Драко хотел возмутиться, но пристальное внимание гостей остановило его желание закатить скандал прямо здесь и сейчас. Не успел приехать и разложить вещи, а на него уже хотели накинуть поводок. Но, очевидно, отец позабыл, что Драко уже не шестнадцать, и он пять лет как-то прожил без помощи родителей. — Отец, я гей. И не собираюсь жениться на Астории, — признание вырвалось так легко, что Драко не успел даже испугаться своей откровенности. Люциус кинул на него злой взгляд и процедил сквозь зубы: — Ты сделаешь то, что я скажу. А теперь улыбайся и держи спину прямо. Драко не успел ответить, как отец уже с радостной улыбкой приветствовал Министра, по-дружески хлопая его по плечу. Мерзко. Сейчас они вели себя как старые друзья, хотя до этого наставляли палочки друг на друга. Драко же не побежал к Поттеру обсуждать квиддич или рассказывать про свою первую любовь? Только кивнул в знак приветствия и пару раз взглянул. Может, еще предложить дневниками обменяться? Драко отвернулся и ловко подхватил фужер с шампанским у официанта, милого парня с карими глазами. Домовых эльфов запрещалось использовать, их можно было нанимать на работу, но на торжественных приемах теперь предпочитали официантов — в белых перчатках, костюмах и с услужливой улыбкой. С ними, чтобы взять бокал, не нужно было сгибаться пополам, достаточно просто протянуть руку. И они не стремились нанести ущерб себе или окружающему интерьеру, если допускали оплошность. Официанты вежливо улыбались, кланялись и отсчитывали мысленно галлеоны, которые теряли за такие ошибки. Поэтому их движения были выверены, они были незаметны, но всегда подмечали, где и чего не хватало. Да и смотреть на них было приятно, чего уж скрывать. Драко оглядел зал и заметил Панси: на ней было простое, по меркам магической Британии, коктейльное черное платье, что так приятно для глаза обтягивало её фигуру, явно короче, чем принято у чопорных англичан, и Малфой удивился, как Паркинсоны позволили ей прийти так. Рядом с Панси стояла кругленькая низенькая женщина в красном платье и с маленькой шляпкой с огромным пером на рыжеватых с сединой волосах, она держалась за локоть пухлого мужчины в темно-синей мантии и с блестящей лысиной — мистер и миссис Уизли. С недавних пор богатые, незапятнанные, с огромным количеством детей, любители магглов, такие вульгарные в своих одеяниях — это всё, что Драко о них знал. Миссис Уизли что-то вещала Панси, та улыбалась и кивала. Черные локоны едва касались её плеч, губы, накрашенные винной помадой, были доброжелательно растянуты в улыбке, только Малфоя не обмануть: он видел чертей в глазах подруги, что уже направили вилы на престарелую пару. Драко подошел ближе, коснулся плеча Панси. — Прошу меня простить, миссис Уизли, мистер Уизли, — Малфой учтиво поклонился, Молли и Артур лишь замолчали, не стараясь хоть как-то поприветствовать его, — но мне придется похитить столь прекрасную даму, у меня срочное дело, которое не терпит отлагательств. Драко подметил, как скривились их лица, видно, у них были планы на его подругу, но не придал этому значения и развернулся вместе с Панси, замечая, что вовсе не он ее вел, а она спешно тащила его подальше от гостей. — Ш-ш-ш, ты мне мантию порвешь, успокойся, Панс, — Драко одернул подругу, та повернулась, в ее глазах страх смешался с возмущением. — Ты знал, что я выхожу замуж? — Не быстрее, чем сегодня объявят о моей помолвке, — Драко хмыкнул. Так этот прием не в честь победителей, а выставка родословных. Решили и право выбора у них отнять, разбавить семьи аристократов, разузнать тайны и секреты древних родов и принести на алтарь нового мира? Мог бы и догадаться об этом, но в данный момент его интересовал другой вопрос.  — Почему ты так одета? — Малфой не смог скрыть возмущения, он сделал большой глоток из фужера и поставил его на поднос мимо проходящего официанта, прихватив другой. — Мама еще два месяца назад подобрала мне подходящий наряд для такого вечера. Бирюзовая мантия с белыми камнями и цветами была замечательной, пока на нее не пролил вино один изумительный джентльмен, — Панси улыбнулась, а потом притворно вздохнула: — Ах, как жаль, что с шелка даже заклинаниями сложно убрать пятна вина. Это же может попортить ткань или выдернуть все блестки и камни. Драко постарался спрятать улыбку за бокалом, хотя хотелось засмеяться в голос. Еще с детства Панси придумывала разные трюки, чтобы избавиться от слишком девчачьих, по ее мнению, вещей, в которые любила наряжать свою дочь миссис Паркинсон. Розовые бантики, надетые на десятилетие Драко, горели очень красиво. Малфой позавидовал изобретательности подруги. Как жаль, что он сейчас взял шампанское, а не вино. — Так нас сюда как скот пригнали, чтобы продать подороже? — Панс знала ответ, но не хотела в него верить. — Кого продают, а кого уже продали, — Блейз подошел незаметно, но Драко даже не вздрогнул, когда его ладонь легла на плечо. — И кто же та счастливица? — Малфой мельком осмотрел Блейза и удовлетворенно хмыкнул: того облачили в фиолетовую мантию с бордовой окантовкой. Откуда такая любовь к диким сочетаниям? В этой мантии его друг похож на африканского вождя, а не на завидного жениха. — Полоумная Лавгуд. Малфой еле сдержал смешок, отвернулся от толпы и старательно делал вид, что разглядывает арочное окно с колонной и барельефом, что было позади них. Панси рядом начала активно поправлять прическу. Давно они не посещали такие приемы, совсем хватку потеряли. Раньше его лицо даже не дрогнуло бы. — Даже если вы это скрываете, я слышу, как вы смеетесь, — Блейз обреченно вздохнул, — что нам делать? – Искать мозгошмыгов? — слезы выступили в самых уголках глаз, и Драко старался проморгаться, чтобы убрать их. Рядом негромко хрюкнула Панси. Нужно сменить тему, а то он не выдержит. — Кажется, я уже нашел несколько, — Блейз недовольно фыркнул, — а где Грег? — Последний раз я видела его рядом со столом с огромной тарелкой в руках, — Панс облегченно вздохнула и обвела быстрым взглядом зал. — О, с ним рядом миссис Браун. Думаю, и не нужно гадать, с кем его скрещивать будут. — А у вас кто? — Блейз с интересом посмотрел на них. Если бы не прием, он бы давно накостылял друзьям за такую поддержку. — Уизли, — Панс отмахнулась от вопросительных взглядов друзей, — я даже не поняла, какой именно из них. — А я знаю, — Панси заинтересованно посмотрела на Блейза, тот несколько секунд держал серьезную маску на лице, но та вмиг разбилась, показывая его мстительную улыбочку, — наверняка рыжий. Панси возмущенно фыркнула, ее взгляд обещал долгую и мучительную пытку. — А у тебя? — по улыбке было понятно, что подруга ждет своей очереди для «дружеской поддержки». — Гринграсс. — Ах ты сукин сын, тебе повезло больше всех! — возмутилась Панси, но стушевалась, увидев приподнятую бровь Драко. — Ну, повезло, если бы ты не был геем. Драко кивнул. Асти, и правда, не худшая пара. Вот был бы у нее член, он бы еще задумался. — Ох, а вот и вы! — Нарцисса Малфой с небольшой компанией, видимо, светских женщин подошла к ним. — Я как раз рассказывала, чему вы научились в Гарварде! Это лучший университет в США! Его мама привычно щебетала, развлекая гостей, светские львицы кивали, оценивающе изучая Драко, Панси и Блейза. «Расхваливает товар, как заправский торгаш. И когда ты стала такой, мама? Где твоя холодность и отстраненность. Раньше ты выходила в зал, и все замирали, боясь к тебе обратиться. Сейчас же ты стараешься им понравиться!» — от этих мыслей стало грустно и неприятно. — Драко, милый, я помню, ты говорил, что вы иногда играете? — Нарцисса повернулась к дамам. — Это очень модно в США, молодежь должна уметь выражать себя через искусство. Если я не ошибаюсь, джаз? Драко как-то обмолвился, что они играли, просто уже не зная, о чем писать матери. Он не стал говорить, что они выступали в прокуренных пабах, на студенческих вечеринках, а еще подрабатывали в одном ресторане. Да, они играли, иногда и, правда, джаз. — Да, мама, джаз, — легче было согласиться, чем что-то объяснять. Всё равно она не приняла бы его увлечение. — Ох, это изумительно, никогда не слышала! — женщина в дорогом лиловом платье и белой, украшенной россыпью камней мантии восторженно хлопнула в ладоши. — А почему же им не сыграть для нас? — воскликнула вторая, в которой Драко признал бабушку Невилла Лонгботтома. Она всегда ему казалась премерзкой старушкой. Нарцисса на секунду замолкла. На приемах раньше играли хозяева дома, но это было очень давно, потом стали нанимать специальных людей для этого. — Почему же не вспомнить старые традиции? В древних родах на приемах было принято играть для гостей, — она чуть натянуто улыбнулась Драко. В ее взгляде было столько вины и мольбы. Да, играли. Играли невестки, что родители выставляли словно на аукцион. От всего этого стало так мерзко. Захотелось сбросить с себя всё и вымыться, жесткой мочалкой оттереть от себя оценивающие взгляды, мольбу матери, приказы отца. — Сыграем, — решение слетело с губ быстрее, чем Драко успел продумать свои действия, — конечно, для таких красивых дам я готов спеть несколько наших особых джазовых композиций. Драко поклонился и обернулся к друзьям: те улыбались так же широко и натянуто, только бесята в их глазах, за столько лет ставшие родными, хлопали и поддерживали его решение. — Нам нужно подготовиться, мы отойдем на несколько минут, — и не дожидаясь вопросов, он махнул Грегу, что стоял недалеко от них, подставил локоть Панси и кивнул Блейзу, быстро покидая активно обсуждающих их особ. Все вместе они вышли на балкон, он был полукруглой формы с живой изгородью по бокам, где в темноте поблескивали маленькие белоснежные цветки. — Драко, мы не можем! — Панси выглядела напуганной и восторженной одновременно. — Что они с нами сделают потом? — О чем вы? — Грег непонимающе оглядел друзей. — Драко согласился сыграть для гостей, — протянул Блейз, а потом оскалившись добавил: — Джаз… Грег закашлялся. — Прямо перед всеми? — несмотря на высокий рост и крепкое телосложение, Грег среди них был самым безобидным. — Но я не хочу умирать, и вообще, у меня скоро свадьба с Лавандой Браун. Все удивленно посмотрели на него. — Что? Она миленькая, — Грег пожал плечами и поправил черную мантию. Обычную черную мантию. Гойлы и раньше не особо наряжались на приемы. — Мало быть миленькой. Тебе же нравилась Мэл из ресторана, — Панси осуждающе на него посмотрела. Грег растерянно вздохнул. — Но Мэл далеко, и она такая… такая замечательная, она точно не будет со мной… — А я слышал, что она говорила с Бриджит о том, что ты очень милый, и она не прочь с тобой замутить, — протянул Драко в своей старой излюбленной манере, — ну, если ты собрался остаться тут… — Что? Нет! Она правда так сказала? — Грег схватил Драко за рукав и с мольбой посмотрел на него. — Я не стал бы врать, просто не хотел говорить, так как мы хотели вернуться, — Драко погладил его по руке, отцепляя крепкую хватку от ткани мантии. После посмотрел на всех. — Мы хотим тут остаться? Секундная задержка, и все отрицательно мотнули головами. Они часто в США говорили о том, как вернутся в Лондон, когда им разрешат, как тосковали по родителям и старым улочкам, как скучали по английскому чаю и неспешности англичан. Ну, что ж. Родителям можно написать, а чай купить в магазине. — Нам есть, что терять? — Драко смотрел серьезно, вглядываясь в лица друзей, стараясь найти хоть признак сомнения. — Нет, я вернулась сюда не ради золотой клетки, — Панс решительно кивнула. — Меня ждет Мэл, — Грег улыбнулся. — Ну, а я вечный холостяк, слишком много одиноких женщин в мире, я не могу их всех бросить, — Блейз подмигнул им. Драко был удовлетворен, оставалось решить несколько вопросов: — Мы успеем аппарировать сразу после выступления? Несколько секунд никто не двигался. — Я не успел вам рассказать кое-что, — Блейз улыбнулся чуть смущенно, — я не смог отказаться от аренды нашего гнездышка, вдруг бы пригодилось. Драко не удержался и засмеялся. По приезде в университет они жили в общежитии, делили маленькие комнаты с другими студентами, но после выступлений и подработок смогли позволить себе снять большую квартиру, где у каждого была своя комната и общая гостиная. Они зачаровали монетки — первые деньги, что получили за своё импровизированное выступление в пабе, когда праздновали день рождения Панс, с их помощью они всегда могли вернуться домой. Где бы ни были. Когда им пришло письмо о том, что их ждут в Лондоне, они были счастливы, правда, счастливы. Вдохнуть запах Лондона, пройтись по коридорам родного поместья, где с детства знали все тайные проходы, лестницы и трещины в стенах — словно исполнение давней мечты. Собрались они быстро, решили попрощаться с квартирой и отказаться от аренды. Зачем им она, если решили вернуться? Это было сложным решением, поэтому расторгнуть договор аренды доверили самому не сентиментальному — Блейзу. А после рванули каждый к себе в поместье. Драко вчера целый день бродил, касаясь самыми кончиками пальцев шелка стен, наслаждаясь привычным ощущением. Он смог наконец обнять маму, поговорить со Снейпом, его портрет был у них в библиотеке, пересмотреть сотни фотографий и книг, что пришлось здесь оставить. Лондон был их памятной шкатулкой. Ее нельзя было выбросить из жизни, и что-то неумолимо их тянуло к ней. Но оказавшись здесь, Драко понял, что некоторым вещам лучше остаться приятными воспоминаниями, спрятанными в шкафу. Всё слишком изменилось, уже не будет так, как было в детстве. Они скучали по воспоминаниям, а не по реальности. Пора вырасти и перестать держаться за прошлое. Драко нагнулся к Блейзу, привлек его за затылок ближе к себе и тихо прошептал: — Ты лучший! — Я знаю, — самодовольно хмыкнул Блейз. — Только я не хочу знать, что бы ты делал в наших спальнях, — Грег посмотрел на него серьезно, но все равно приобнял за плечи, Блейз усмехнулся, но промолчал. Малфой хмыкнул, притянул к ним Панс и певуче спросил:  — Come on babe, why don't we paint the town? / Хей, малыш, захватим город в плен? Та весело засмеялась и обняла за шею парней: — Аnd all that jazz! / И будет джаз! (1) После войны было очень сложно. Их изгнали. Выбросили в другую страну, где всё было не так, как они привыкли. Денег на их счетах хватило на первое время, потом пришлось самим зарабатывать, учиться и пробивать свою дорогу в жизнь. Там они решили стать группой, посвятить себя музыке, жить вместе и никогда не расставаться. — У всех с собой инструменты и монеты? — тихий шепот Драко. — Ты шутишь? — Панси задорно вздернула носик вверх. — Ты же знаешь, мы всегда готовы выступать и отступать. Драко улыбнулся, отстранился и подошел к двери балкона. Еще раз посмотрел на своих друзей, кивнул и решительно ее открыл. Ну, что ж. Пришли, поздоровались, пора и возвращаться. Слизеринцы покинули балкон, и никто из них не заметил, что за одной из живых изгородей притаился сам Гарри Поттер. Время научило Гарри не доверять никому, пять лет работы в аврорате подтвердили, что нужно полагаться только на свои инстинкты. И сейчас они просто вопили, что выкормыши бывших Пожирателей принесут большие проблемы. Если их родители смирились со своей участью и с радостью отыгрывали свои роли, то от бывших изгнанников никто не знал, чего можно было ожидать. С самого начала приема Поттер неустанно следил за ними, гонял своих людей по залу, то проверяя, что ел Гойл и чем пудрила носик Паркинсон, то вычисляя, в кого стрелял глазками Забини и кого одаривал высокомерным взглядом Малфой. Всё было тихо, пока бывшие слизеринцы не сбились в стаю. Со стороны могло показаться, что они не говорили ни о чем серьезнее погоды, но Поттера сложно провести. Он замечал мятежные взгляды, нахально вздернутую бровь, изогнувшиеся в презрении на секунду уголки губ. Еще одним звоночком стало согласие на выступление перед публикой. Гордый Малфой никогда бы не стал развлечением для новых сливок общества. А тут с легкостью согласился и увел своих друзей на балкон. Куда смог проникнуть Поттер. Из разговора стало понятно, что слизеринцам терять нечего: все инструменты готовы, пути побега запланированы, и они готовы захватить город в плен. Гарри плохо себе представлял, как четверо это провернут, но рисковать не собирался. Нужно срочно активизировать своих парней. Гарри коснулся уха, подключаясь к общему каналу связи — новая выдумка Фреда Уизли. — Боевая готовность номер один. Всем занять свои позиции, змей не выпускать из поля зрения, быть готовыми атаковать по моей команде. Ограничений нет, действуйте по ситуации, ответственность беру на себя. — Что они задумали? — голос Рона доносился словно издалека. — Они хотят захватить город. — Лондон? — ахнул Рон и неуверенно добавил: — Но мы далеко от него. — Не знаю. Возможно, будут аппарировать, так что — установить барьеры. Мы не знаем, действуют они одни или в сговоре с кем-то, — Гарри очистил парадную черную мантию от остатков растений из живой изгороди, поправил чехол на предплечье, где фиксировалась палочка, проверил под жесткой тканью формы, пропитанной лучшими отражающими и защитными чарами, порт-ключ: в случае чего, он сможет схватить змей и увести подальше от толпы. Гарри был в полном обмундировании. Мантия поверх служила лишь прикрытием, она крепилась так, что могла в нужный момент слететь с его плеч и не мешать в бою. Поттер вышел с балкона. Малфой и его друзья уже прошли на небольшую сцену, где обычно на таких приемах располагался оркестр. Выглядели они вполне мирно, но глуп тот, кто забывал о природе змеи (2). Только как они собирались напасть и произвести захват без магии? Использование палочек запрещалось на официальных мероприятиях, на них временно накладывали стазисные чары (3), за безопасность отвечала команда Поттера, поэтому только их палочки были активны. При входе также все гости проверялись, и Гарри точно знал, что ничего опасного на змеях не было. Вероятно, только небольшие магические безделушки. Но кто сейчас выходит из дома без защитного амулета? Темную магию детектор не показал, поэтому обыск не производился. Может, новые разработки США? И кого они собирались взять в плен? Министра? Малфой всегда был трусом и никогда бы не согласился на публичный теракт. Что-то не складывалось. И это не нравилось Поттеру. Гарри медленно подбирался к сцене, ловко обходя гостей, избегая взглядов. Он старался слиться с толпой и не привлекать внимание, насколько это было возможно, когда ты чертов Гарри Поттер. Всё было тщетно, девушки рядом хихикали, поглядывая на него, Министр Кингсли приветственно кивал, Нарцисса улыбалась с другого конца зала, а Малфой смотрел, приподняв бровь, поэтому Гарри плюнул на всё и решил идти, как всегда, нагло и открыто. Он встал напротив сцены, внимательно разглядывая слизеринцев. Тех это ничуть не смутило, они продолжили готовиться к выступлению. Позади всех за барабанной установкой сидел Гойл и разминал запястья, на самом большом барабане в центре был логотип из четырех скрученных в клубок змеек. Гарри на это только хмыкнул. Справа от Малфоя Паркинсон нежно гладила клавиши черного синтезатора на четырех ножках, а слева Забини неспешно перебирал струны красной бас-гитары. В самом центре сцены вальяжно стоял Малфой, он коснулся волос, заправляя их за ухо, и тут Гарри заметил маленький гвоздик на мочке. Гарри легонько двинул рукой, плотно прижимая её к мантии, таким образом скрывая скользнувшую в руку палочку. Одно неверное движение, и рука Малфоя навсегда распрощается со своим хозяином. Драко вытащил гвоздик, Гарри напрягся, все инстинкты были обострены, он шепнул сканирующее заклинание, но не получил нужный отклик — темной магии не было. В то время Малфой ловко подбросил гвоздик в воздух и поймал уже шест с блином на конце и серебристым овалом на вершине, присмотревшись, Гарри узнал микрофон, такие он видел в рекламах — серебристый ретро-микрофон на черной стойке. — Дамы и господа, пока мы были на учебе в Америке, мы много узнали нового и многому научились, — голос Малфоя стал громче, он обвел присутствующих взглядом: многие подошли ближе, желая потешить свое самолюбие и посмотреть на кривлянье когда-то знаменитых аристократов, другие же подчеркнуто не обращали внимания на них, громко разговаривая или поглощая очередной аперитив. Гарри старался не отвлекаться и следить за каждым движением Малфоя, тот любезно улыбался, но глаза его выдавали — там бушевала целая буря эмоций. Малфой запустил руку в идеально уложенные волосы и растрепал их, светлые пряди в беспорядке упали на лоб, закрыли маленькие уши. «Ему так лучше… » — мелькнула мысль, но Гарри постарался её отогнать и сосредоточиться. — Сейчас в магическом мире США популярен джаз, — Драко ухмыльнулся. — Джаз — это один из величайших музыкальных языков. Возможно, это самое лучшее, что изобрела Америка (4). — Малфой дернул за тесемки дорогой мантии, те развязались, освобождая его от пут плотной ткани, он полностью стянул мантию и отбросил, та комком упала рядом со сценой. На Малфое был черный костюм: брюки уже, чем при классическом крое, пиджак притален, белая рубашка и темно-зеленая бабочка. — И сегодня мы хотим исполнить одну из самых популярных композиций, что идеально подойдет для этого замечательного приема, — Малфой поклонился, обернулся, несколько секунд рассматривая своих друзей, и, вероятно, увидев то, что ему нужно, кивнул и посмотрел на Гарри, его ухмылка была такой хулиганской, словно ему шестнадцать, и он замыслил большую шалость. Пальчики Паркинсон запорхали над клавишами, и все пришли в движение: Гойл отбивал неспешный ритм, ему вторил Забини на бас-гитаре, Малфой расстегнул пуговицы на пиджаке и притянул к себе микрофон, скользнув пальцами по шесту вверх и чуть наклоняя его к себе. — Come on / Давай! — его губы практически касались микрофона, Малфой обвел взглядом заинтересованную публику и, словно обрубая все концы, протянул, — Here we go again, motherfucker, yeah, yeah, yeah / Мы снова здесь, мать вашу, е-е-е, е-е-е, е-е-е. Поттер следил за тем, как Малфой тянул с придыханием «е-е-е», и не знал, что больше его удивляло: что у Драко такой приятный баритон с хрипотцой или что тот использовал нецензурные слова. От раздумий его отвлек нахальный взгляд серебристых глаз, Драко подмигнул ему и махнул гостям, призывая тех подойти поближе. — Come on down and see the idiot right here / Спуститесь и посмотрите на идиота прямо здесь, — аристократический пальчик совсем неприлично указывал на Поттера. — Too fucked to beg and not afraid to care / Его тут наебали, ну а ему всё похуй. What's the matter with calamity anyway? / Без разницы, что это назвали катастрофой? Right, get the fuck outta my face / Отлично, поболтали, и исчезни с глаз моих, — он махнул рукой Поттеру, словно отгоняя прилипчивую псину, и неспешно стянул пиджак и бросил его Гарри, тот поймал, больше по привычке, чем от желания. Это уже никуда не шло. Он сжал в руках мягкую ткань и откинул её в кучу к мантии, мимоходом подмечая приятный аромат. Драко даже бровью не повел, продолжая петь: — Understand that I can't feel anything / Поймите, я не чувствую ни сердца, ни любви. It isn't like I wanna sift through the decay / Не стоит изучать души своей разруху. I feel like a wound, like I got a fucking gun against my head / Я чувствую себя раненым, как будто ебаный пистолет приставлен к моей голове, — Малфой приложил указательный и средний палец правой руки к голове на манер пистолета, нервно дернул головой влево, изображая выстрел, а потом снова посмотрел Гарри в глаза: — You live when I'm dead / Ты выжил, ну а я теперь умру. Малфой посмотрел на всех, не уловив, с какой ненавистью на него уставился Поттер, и с улыбкой пропел: — People equal shit. People equal shit. People equal shit. People equal shit. (Люди сродни дерьму) Come on! / Давай! Паркинсон ловко заиграла живее, она качала головой в такт и улыбалась. Малфой, пританцовывая, снял запонки и закатал рукава рубашки, из-за чего стало видно его предплечья. Гарри сразу перевел взгляд на ту руку, которую должна была уродовать Метка, но на её месте пестрели яркие цветы, что заполняли всю руку — от кисти и дальше вверх к локтю.  — Sata-a-an, — Драко прикрыл глаза на секунду и продолжил: — One more time, motherfucker / Еще разок, мать вашу. — Everybody hates me now, so fuck it / Теперь все ненавидят меня, скажу я: похуй! Blood's on my face and hands / Кровь на моем лице и по рукам стекает. And I don't know why I'm not afraid to cry / Не знаю, почему, но мне не страшно плакать. But that is none of your business / Но дело не твое и пусть тебя не задевает! Сцена в туалете плаксы Миртл промелькнула очень быстро, но Поттер вздрогнул, отворачиваясь к соседнему столику, где с немым ужасом на происходящее смотрели пожилые дамы. Гарри хмыкнул: Малфой всегда любил быть в центре внимания, а сейчас просто упивался своим развязным поведением, играя и веселясь на сцене. — Будут команды? — голос Рона, как ушат холодной воды. Поттер коснулся уха, чуть наклоняя голову, и тихо прошептал: — Всем быть на позициях, без приказа не действовать. — Что они творят, Гарри? Это отвлекающий маневр? — Я не знаю, — Малфой вновь смотрел на него, поэтому Поттер постарался придать лицу как можно более невозмутимое выражение. — Overdo it, don't tell me you blew it / Переусердствуй, только не говори, что ты все испортил, — Драко сдернул бабочку и расстегнул первые две пуговицы рубашки, обнажая белую кожу шеи. — Stop your bitchin' and fight your way through it/ Прекращай скулить и пробивай свой путь. — I'm not like you, I just fuck up / Я не такой, как ты, я просто облажался. Come on, motherfucker, everybody has to die / Давай, мать твою, сегодня все умрут! Поттер подобрался на последней фразе, ожидая нападения, но Малфой продолжал петь, ухватившись за стойку, и играючи наклонял её то в одну, то в другую сторону. People equal shit. People equal shit. P-p-people equal shit. People equal shit. People equal shit. — What'cha gonna do / Что ты собираешься делать? — Малфой удивленно посмотрел на Поттера. Обычно в этот момент включался Грег. Но, видимо, Гарри знал слова, вот только зачем подыграл им? — People equal shit! — Малфой вопросительно вздернул бровь. — Cause I'm not afraid of you, / Потому что я не боюсь тебя, — Поттер пожал плечами. — People equal shit, — уже со смешком в голосе, ведь Драко знал следующую строчку Гарри. — I'm everything you'll never be / И никогда не стать тебе таким, как я, — Поттер самодовольно улыбнулся, игнорируя, что за их музыкальным диалогом все следили. — People equal shit, ohh, yeah, — Малфой жадно облизнул губы, оценивая тот фурор, что они произвели. Все стояли и словно боялись пошевелиться. Всеобщее молчание. Чуть затравленный, но жутко злой взгляд отца. У мамы улыбка спала, теперь видно, как она устала быть здесь и играть свою роль. При этом никто не пытался их остановить, все словно ждали действий Поттера. — Малфой, а может у вас есть что-то специально для меня? — Поттер смотрел с вызовом, словно и сам заразился этим хулиганским настроением от слизеринцев. Ему надоело ожидать действий от змей, поэтому он решил идти напрямую. — Ох, Поттер, герой хочет персональную песню, — глаза Драко блестели хищно и безбашенно, он на секунду повернулся к своим, не замечая, как сконфуженно потупился Поттер: не такой реакции он ожидал. Малфой что-то шепнул, глаза Грега округлились в испуге, Блейз ухмыльнулся, а Панси удовлетворенно хмыкнула и начала играть. Мелодию подхватили остальные. — She's one for the gentlemen! / Она только для джентльменов! — Малфой пошло улыбнулся. Если уходить, то красиво, бросив всю «руку» на стол (5). Драко знал, что не стоит начинать игру, если боишься ее закончить. Если решился признаться в своих увлечениях, то почему бы и про ориентацию сразу не намекнуть? — Rape me, rape me my friend / Изнасилуй меня, изнасилуй меня, мой друг, — Гарри удивленно замер, рядом послышались изумленные вздохи дам, звук бьющегося стекла, видимо, где-то разбился фужер. Вокруг вдруг все ожили и зашептались. — Com' on! / Давай! — Драко словно провоцировал всех на действия, мелькал красной тряпкой прямо перед носом возмущенной толпы. — Rape me, rape me again / Изнасилуй меня, изнасилуй меня снова. — I’m not the only one na ah ah ah. I’m not the only one! / Во мне нет ничего уникального, на-а-а-а / Я — не единственный, — Драко было всё равно, что происходило вокруг, он упивался чувством свободы и вседозволенности. Вскидывал голову, стараясь убрать длинную челку с глаз, а пальцами призывно гладил микрофон, чуть ли не впиваясь в него губами. — Hate me / Ненавидь меня, — Драко смотрел в его глаза и через них проникал в самую душу. — Do it and do it again! / Сделай это и делай это снова! — Гарри, что нам делать? — голос Рона сбивал и отвлекал. — Оставаться на местах. Без команды ничего не предпринимать, — Поттер кашлянул, голос его был словно чужим, хриплый и взволнованный. Причин для задержания не было, но нужно было останавливать шоу, Малфой уже вовсю разошелся и перестал себя сдерживать. — Waste me / Опустоши меня, — Драко свободной рукой провел по своей шее, глаза у него, темные и жадные, скользили по телу Поттера. — Taste me my friend / Попробуй меня, мой друг, — Малфой закусил губу и прикрыл глаза. — Мистер Малфой, немедленно прекращайте этот балаган! — голос Минервы Макгонагалл потонул в осуждающих выкриках других гостей. — I’m not the only one na na na na! — Малфой дразняще облизал губы. — I’m not the only one. Поттер завороженно следил за ним и понимал, что они и правда брали в плен, но не город, а его. Связывали по рукам и ногам этой задорной музыкой, рушили весь тот спокойный и фальшивый мирок, который он уже пять лет пытался тщетно изменить, пленили той свободой и жаром, что несло их выступление, ставили на колени вызывающими словами и откровенными движениями. — My favorite inside source / Мой любимый внутренний источник, — Гарри был уверен, что Малфой пел именно для него, таким взглядом нельзя смотреть на всех подряд, он должен принадлежать только особенному человеку. — I'll kiss your open sores / Я буду целовать твои открытые раны, — Малфой послал Поттеру воздушный поцелуй. И Гарри осознал, как все эти пять лет скучал по этому несносному змеенышу. Краем глаза Гарри заметил, как какой-то предмет пролетел у него над головой в сторону Малфоя, стремительно вскинув палочку, он шепнул разрезающее заклинание — остатки яблока упали рядом со сценой. — Thank you! — Малфой улыбнулся ему, его словно не заботило, что кто-то хотел ему навредить. — Appreciate your concern / Ценить твое беспокойство. You'll always stink and… / Ты всегда будешь вонять и… Burn! / Гореть! — Мистер Поттер, уберите их немедленно со сцены! Это возмутительно! — басовитый голос Кингсли гремел где-то совсем рядом. Палочек ни у кого не было, поэтому на слизеринцев никто не нападал с помощью магии. Но это было дело времени. Авроры, согнанные сюда ради соблюдения порядка, ждали отмашки от Поттера, но он молчал, пытаясь найти правильное решение, стараясь сделать правильный выбор. — Rape me, rape me my friend! Ohhh, rape meeeee, rape me again again again. — Everybody! Все! — ритм всё ускорялся, Малфой двигался все быстрее. — Rape me! — Put your hands together / Сложите руки вместе! — и что удивительно, Поттер услышал хлопки, редкие, но достаточно громкие, чтобы расслышать их в этом шуме. Обернувшись, он заметил, что не все возмущены поведением слизеринцев: некоторые их бывшие сокурсники или волшебники помоложе счастливо хлопали, смеялись и даже кричали что-то подбадривающее. — Rape me again! R-A-P-E ME! — некоторые голоса вторили ему. Поттер не смог сдержать улыбку, даже тут Драко смог найти свою публику. Он обернулся на светловолосого певца, что так призывно смотрел на него. — Rape, — Малфой коснулся своей шеи. — Rape, — провел пальцами вниз, лаская оголенную кожу. — Rape, — потянул ворот, обнажая ключицы. — Rape, — ловкие пальчики забрались под рубашку, спускаясь всё ниже. — Rape, — Гарри заметил, как что-то мелькнуло между пальцев Малфоя, когда он сжал руку. — Rape, — в два шага Поттер преодолел расстояние, что их разделяло. — Rape me! — ухватился за стойку микрофона и почувствовал рывок в области пупка, весь мир закружился, сворачивая вместе с собой и Гарри. Приземление было мягким; монетка, что Драко, не снимая, носил на цепочке на шее, была зачарована переносить их прямо к своему магическому близнецу, который каждый из слизеринцев поместил под матрас своей кровати. Удачным приземление было ровно до того момента, как сверху плюхнулся Поттер, выбивая весь воздух из легких и сбрасывая микрофон с кровати. Малфой, конечно, заигрывал с ним во время выступления, но не ожидал так скоро увидеть у себя в постели. Драко еще думал, как лучше возмутиться такому вторжению и куда побольнее ударить, как Гарри сжал его руками, еще больше подминая под себя, провел холодным носом по шее, вдыхая жаркий аромат тела, и укусил. Вздох возмущения утонул в стоне удовольствия. В крови еще гулял адреналин от выступления, думать не хотелось, что-то решать тоже, поэтому Драко просто отпустил себя. Он с нажимом провел рукой по широкой спине, а вторую запустил в растрепанные темные вихри, потянул их чуть назад. Поттер приподнял голову, повинуясь, и заглянул в серебристые глаза. В глазах Драко плескалось желание, дикое и животное, и Гарри, не смея больше себя сдерживать, впился в чуть влажные губы, нагло врываясь в податливый рот. Малфой тщетно старался забраться под жесткую форму аврора, добраться до кожи, но бесконечные ремни и кнопки мешали, палочка была далеко, и все это бесило и раздражало, поэтому он решил все проблемы скинуть на героя и просто поддаться моменту. Драко выгнулся, крепче прижимаясь уже вставшим членом к животу Поттера. Тот сдавленно охнул, развел колени Малфоя и призывно качнулся вперед, нажимая на заметный в узких штанах бугорок. Драко не сдержал громкого стона, он слепо нашел пуговицы на своей рубашке и попытался расстегнуть их, но, психанув, просто дернул в сторону; послышался звук рвущийся ткани, и по только что обнажившейся груди прошли горячие ладони. Гарри с восхищением оглаживал белую грудь, всё ближе подбираясь к розовым соскам, правой рукой он схватил маленькую горошинку и чуть крутанул; послышалось шипение, после которого раздался всхлип, Малфой выгнулся под ним, запрокидывая голову чуть назад, выставляя грудь и шею на обозрение, словно призывая к действию. Поттер наклонился ко второму соску и облизал, он сразу затвердел, его захотелось тут же взять в рот. Гарри вылизывал, крутил и покусывал маленькие соски, наслаждаясь реакцией Драко. После, поцелуями расцвечивая нежную белую кожу, стал подниматься выше, не забывая руками отдирать остатки рубашки. Руки Малфоя то сжимались на его плечах, то зарывались в волосы, приятно поглаживая и ероша их; он попробовал снова раздеть Поттера, но клепки словно намертво приклеились к одежде. — Поттер, ты как чертов подарок на Рождество, хрен распакуешь! — возмущение Драко потонуло в очередном крышесносном поцелуе. Гарри пришлось отвлечься от сладко стонущего под ним слизеринца, чтобы достать палочку из рукава и одним взмахом раздеть себя и Драко. Ощущение обжигающего тела рядом было таким острым и правильным, что Поттер прижался плотнее, чувствуя, как мокрый от смазки член скользнул по члену Драко, и охнул. Как же это было приятно. Удовольствие клубилось внизу живота, отдавалось пульсацией в головке члена. — Что ты там просил? — шепот Гарри между жадными поцелуями, чуть слышный среди вздохов и стонов удовольствия.  — Rape me! — больше приказ, чем просьба. Поттер рыкнул и впился в беззащитную шею, влажно целуя и покусывая. Этой ночью он добьется, чтобы Малфой сменил приказы на мольбу. На улице уже начало светать, и дневной свет проникал в незашторенные окна, нежно касаясь голых тел двух молодых волшебников. Гарри лежал на спине, одну руку подложив под голову, а второй ближе прижимая к себе такого теплого и незнакомого Драко, что пристроился у него на плече и нежно водил пальчиком по его груди. Адреналин и страсть потихоньку схлынули, начинало приходить осознание, что они натворили на приеме и к чему это все могло привести. Драко сейчас заботило несколько вещей: как придется забирать свои вещи из поместья — а в таком случае не избежать разговора с матерью и отцом, как выйти из своей комнаты после того, как они забыли наложить на комнату заглушающее — а значит, придется выслушать целый стендап от самых близких друзей, и что он и сам сейчас лежал на голом матрасе, а рядом с ним был голый Поттер. Гарри сыто улыбнулся и прошептал: — И что же это было? Малфой хмыкнул, он видел только одно объяснение: — Это всё джаз.