Обниму тебя

      — Открой глаза… — едва сдерживая в себе эмоции, Деккер попытался поднять беспомощное тело с грязного асфальта, который совсем потрескался из-за подземных толчков. Затащив раненого парня в находящийся поблизости пустой переулок, который казался более-менее безопасным, Джорел с трудом мог разглядеть лицо Мурилльо, не выражающее больше никаких чувств. Его щёки были перепачканы в крови и грязи, и лишь приглядевшись, можно было заметить дорожки только что высохших слёз. Сердце больно защемило в груди, но он не сдавался:       — Это конец грёбаного ужаса, мы справимся, слышишь? Мы обязательно справимся.       Дэнни начал медленно открывать глаза. Кажется, будто он уже ничего не слышал и не соображал, но он слышал. Пусть и действительно не соображал. Когда слабо освещённое лишь единственным работающим фонарём, находящимся на другом конце улицы, лицо Джорела было поймано взглядом очнувшегося блондина, он слабо улыбнулся.       — Ты здесь… И я здесь, — он оглянулся. — Это ад?       — Это ад. Но мы ещё живы, слышишь, мы живы!       — Я не хочу умирать. Я хочу быть с тобой, без тебя не хочу. А если я умру, то тебе придется умереть тоже, а я не хочу, чтобы ты умирал, и… — Дэнни сам и не заметил, как разогнался нести различную ерунду от страха, пока не оказался перебит.       — Глупый, успокойся, никто не умрёт. Я не позволю.       И ведь если брать во внимание всё то, что окружало парней, — Дэнни чувствовал себя куда лучше Джорела, ведь ему повезло, что его сознание было настолько затуманено. Джей же видел вокруг только смерть, всё вверх дном — пылающий ужас, рваные крики жертв, которые отчаянно боролись за своё существование. Эти жалкие попытки лишь обрывались смертью, которая уносила сотни жизней на глазах у обоих парней. Видеть это — есть самый настоящий кошмар. Остались лишь трупы людей, которые ещё несколько минут назад жили и строили планы на будущее, как и Джорел с Дэнни… Снова чья-то гибель, одна за другой, но чувствовалось, что это конец, что больше не будет смертей… потому что умирать больше некому.       — Я устал от такой жизни, — промямлил Дэнни, сплёвывая на асфальт кровь.       Деккер лишь подполз вплотную к парню и сжал его лицо своими руками, заставляя смотреть в глаза.       — Мурзик, так нельзя. Ты обещал мне не отступать до конца. А сейчас, когда всё наконец заканчивается, ты хочешь сдаться?       — Но у меня больше нет сил…       — Я люблю тебя, моя ходячая депрессия, — улыбнувшись с какой-то долей умиления в глазах, Джорел из последних сил мягко коснулся родных губ своими, где-то в глубине души боясь, что каждый поцелуй может оказаться последним, — И без тебя точно не справлюсь.       — Мы будем вместе до конца, — проговорил Дэнни, запуская пальцы в волосы человека, который сейчас являлся единственным светом в этом тёмном переулке, а по жизни — её главным смыслом.       — Навеки.

***

      Джорел снова кладёт цветы на его могилу. Его любимые розы. Каждый день он здесь, с новыми цветами, которые сам когда-то давно хотел начать выращивать именно для Дэнни, с новыми слезами, которыми раз за разом он продолжал поливать землю, в которой сейчас находился он, с новыми словами, которыми не уставал делиться Деккер со своим мальчиком, как с живым человеком, ползая на коленях по могильной траве. Всё было не так, и после того дня вся жизнь Джорела перевернулась. Не радовало больше ничего, закаты не казались красивыми без улыбки рядом сидящего парня, Деккер уже забыл все вкусы, кроме соленого вкуса собственных слёз, больше не нравились дожди, ведь их очень любил Мурилльо, и в день, когда его не стало, тоже шёл грёбаный дождь.       — Почему ты опять здесь? Пойдём домой…       — Здесь мой дом. Мой дом… Рядом с ним.       — Ты заболеешь, и я…       — Разве вы не видите, что я уже болен? Я давно болен, с того самого момента, как его больше нет со мной! — Джорел снова припал к каменной плите лицом, всем телом вжимаясь в земляной холмик и обхватывая его руками, — Я давно мечтаю обнять тебя снова. Ты даже представить не можешь, сколько бы я отдал, чтобы увидеть блеск в твоих глазах… Твою улыбку… Снова зарыться носом в твои волосы, прячась ото всех земных проблем. Я так люблю тебя, Мурзик…       — Пожалуйста, пойдём домой… — Джорел почувствовал, что его сердцебиение заметно становится тише, когда его отрывают от земли, в которой находится сейчас самый дорогой человек.       — Я не хочу домой. Я хочу… побыть с ним. Знаешь, ты вряд ли когда-нибудь сможешь понять, что значит пережить смерть того, кто был для тебя всем. Сейчас, я чувствую, что он близко. Он не хотел, чтобы мы расстались вот так и он сказал мне это перед тем, как его не стало. Я дал слово, что я буду с ним до самого конца, и сейчас я не могу жить с мыслью, что я не рядом. Я должен обнять его, я должен взять его за руки… Потому что чувствую, что ему без меня так же плохо. И если он не может прийти ко мне, значит, я могу. Пусть в другой жизни, когда мы будем вместе на небесах, но я найду его.       Деккер уже не понимал, реально ли всё это или просто является его воображением. Чувства, которые пропитывали каждую омертвевшую клеточку его тела — и боль, и любовь, и искреннее непонимание происходящего — настолько давили на парня, что выбивались наружу, и это было видно всем сочувствующим окружающим, только вот сам Джей не видел никакого сочувствия в глазах их. Мурилльо являлся к нему во снах каждый раз, когда тот засыпал на могиле своего парня, и каждый раз он выглядел именно таким, каким был при жизни. Только теперь он так далёк, что недосягаем… И, вроде бы близко, но всякий раз, когда Деккер протягивал свою руку к парню и резко хватал его, силуэт бледнолицего блондина растворялся в чужой ладони, оставаясь на ней лишь прахом и слезами на потускневшем лице брюнета.       Джорел снова остался на могиле Мурилльо, пока его пульс не начал постепенно сходить на нет. Чувствуя, как его отпускают последние силы, Деккер мягко коснулся губами могильной плиты, с облегчением выдохнув:       — И если ты не можешь прийти ко мне, значит, я могу…