The Snow Queen

Пятнадцатилетний мальчишка, который влюблён в историю. В историю мира, его становления. Парень, который считает, что знание истории поможет раскрыть суть настоящего. Человек, который видит особую прелесть в изучении разных эпох. Который пришёл с вопросом о людях. Который просит не сухие факты, не даты событий, а рассказ о людях. Это редкость. Мариза привела сына в пятнадцать лет. Мальчик категорично говорил о том, насколько плохо в его школе преподают историю. Насколько она однобокая, скучная, будто не живая. Будто всё, что было до нас, это просто события, без людей. Мариза привела сына к самому известному историку города. К Магнусу. К человеку, которого всегда считали лучшим репетитором по истории из-за необычного рассказа. Из-за того, что говорил он так, будто сам присутствовал в тех событиях. А он и присутствовал. Алек с упоением смотрел на каждую книгу в библиотеке Магнуса. Рассматривал каждую букву, изображение, будто не мог насытиться. Он слушал Магнуса так, как никогда не слушал никто. Он рассматривал его большими ореховыми глазами, даже не мигая. У Магнуса было множество учеников. Таких — никогда. 17 мая 1589 год. Гонения достигли невероятных размахов. Были сожжены Тесса и Рагнор. Рагнора схватили в Эстонии, Терезу — в Германии пару месяцев назад. Я бежал туда после того, как узнал, что в Исландии стали казнить мужчин. В Германии — только женщин. Так что для меня здесь безопасно. Уже казнили более трёх тысяч человек. Из них только пятая часть настоящих колдунов и ведьм, но это мало кого волнует. Не знаю, смогу ли долго продержаться. Тесса сказала перед казнью, что я выживу. Что для колдуна я прожил слишком мало, чтобы помирать от рук простецов. Что сорок лет — не возраст для колдуна. Я так и не смог её поблагодарить. За то, что она сделала. За то, какую помощь оказала когда-то. И теперь никогда не смогу. — Мистер Бейн, вы сказали, что жили в начале времён гонений ведьм, да? — задумчиво спросил шестнадцатилетний парень. Он приходит к Магнусу уже год, каждый день после школы. Мариза отказалась оплачивать занятия так часто. В один день Алек просто пришёл к Магнусу. Просто пришёл и сказал, что хочет слушать ещё. Хочет, чтобы Магнус рассказывал ещё. Какая-то детская, простая наивность. Магнус пустил его. Не думая ни секунды, пустил мальчишку к себе домой. Алек быстро понял, что не всё так просто. Что Магнус действительно присутствовал во время каждого действа, о котором рассказывает. Он был на месте, ведь нельзя рассказывать вещи, тебе неизвестные, так эмоционально. Он принял Магнуса. В свои шестнадцать лет, парень принял пятисотлетнего мага. Без вопросов, без всего. Он восхищался магом. Он слушал его, открыв рот, никогда не перебивая. А Магнус рассказывал. Рассказывал, параллельно рассматривая худое лицо со впалыми щеками и вечными мешками под глазами. Смотрел и думал о том, что знает имя мальчика. Сотни лет знает это имя. Но не помнит, почему. 20 сентября, 1658 год. Сожгли Катарину. Последнюю, кого я любил и знал из ведьм. Последнюю, кто мог бы жить также долго, как я. Это… это нечестно. Но сейчас простецы начинают переключаться на другое. Вместо того, чтобы пробовать истребить всех «проклинателей», они решили попытаться искоренить проблему. Мерзкая сыворотка. Они колют её всем женщинам, у кого будут дети. А также всем, чьи деревья на шее ещё не умерли. Кто родился с этим и до сих пор живёт. Почему «проклинателями» считают именно колдунов? Причём всех. Почему простецам взбрело в голову, что метки соулмейтов придумала наша порода? Это же не так. Но кто нам поверит. — О, да. Я жил и пережил гонения. Это было тяжёлое время. Умерли… почти все колдуны и ведьмы. На всём свете осталось около трёх сотен. Я был и до сих пор есть в их числе. — с горечью усмехнулся Магнус, рассматривая корешки книг библиотеки и думая, какую дать этому мальчику следующей. Алек молчал, задумчиво наматывая чёрную непослушную прядь на палец. Он был похож на маленького котёнка. Или птенчика. Магнус не знал, почему. Просто такой же хрупкий, такой же беззащитный. Такой же любопытный. Совершенно невинный и не знающий жестокости этого мира. Не верящий в то, что мир может быть настолько жесток, каков он по рассказам Магнуса. Он уверен, что это в прошлом. Что сейчас всё поменялось. Что всё иначе. Но это не так. И Бейн пока не будет говорить об этом Алеку. Только не сейчас. Не тогда, когда он сидит в его кресле и пьёт чай, рассматривая очередную книгу. 13 января, 1792 год. Дети стали рождаться без меток. Это радует людей. Колдунов почти не осталось. На некоторых из них, на тех, кто пока жив, до сих пор есть метки. Я благодарен Тессе, что она вовремя меня спасла. У людей теперь слабая шея. Почти у всех. Они смогли ослабить какие-то мышцы в шее, и теперь метки просто не появляются, так как могут убить ещё при рождении. Все уверены, что оно того стоит. Наверное, это так. Алек не брал трубку. Он не пришёл после уроков. Опаздывал вот уже на 40 минут. Это редкость. Магнус чувствовал, что что-то случилось. Его одержимость этим мальчиком не даёт ему спокойно сидеть, сложа руки. Как-то раз Алек забыл у Бейна кофту. Магнус её так и не вернул. Сейчас она хорошо сработает для поискового заклинания. Лайтвуда прижимали к стене, когда Магнус добрался до школы. Какой-то крупный юноша на несколько лет старше самого Алека, держал его за ворот так, что мыски мальчика не касались пола. Магнус даже с расстояния в несколько метров видел, а скорее — чувствовал, как дрожал Алек в руках этого белобрысого урода. Блондин прижимал его к стене всем телом, находясь так близко к лицу, что Алек жмурился и поджимал губы, но ничего не говорил. Бейна переполнила ярость. Такая, что заполняла каждую клеточку его тела. Разрывающая изнутри, не дающая возможность взять эмоции под контроль. Один щелчок пальцев — этот мерзавец уже валяется на полу в двадцати метрах от упавшего на землю Алек. Второй щелчок — и этот мудак ничего не помнит. Бейн уверен в своих силах. Он подскакивает к Лайтвуду и садится рядом с ним, подхватывая и прижимая к себе. Алек больше не дрожал, только ресницы немного подрагивали, а из носа текла кровь. Магнус перебирал влажные волосы, прижимая голову парня к своей груди. — Эй, котёнок, — шёпотом спросил Бейн спустя несколько минут, — Он… он что-то сделал тебе? Он обидел тебя? Магнус встретил немного затуманенный взгляд карих глаз, и Алек растянул губы в доброй улыбке. — Всё хорошо, мистер Бейн. Сейчас всё хорошо. — Милый мой, — выдохнул Бейн парню в макушку, — больше тебя не тронут. Обещаю. 4 июня, 1870 год. Прошло ровно три сотни лет с того момента, как Тереза искоренила мою метку. Я пришёл к ней через три года после того, как она появилась. Я не был тем самым сильным колдуном, который готов ждать сотни лет. Мучаться сотни лет, чтобы в конце концов встретить кого-то, кто предназначен судьбой. И, Господи, я так счастлив. Я бы страдал всю свою вечность, ведь теперь даже и не рождаются дети с метками. Я бы просто страдал от удушающей боли. Просто так. Сейчас я даже не помню имени, которое было у меня на шее. Даже дерева. Не помню ничего. И это хоть немного облегчает жизнь. Семнадцатилетний парень вновь сидел в кресле колдуна, тихонько похлёбывая всё тот же травяной чай. Он рассматривал какую-то изрядно потрёпанную книгу на латыни, иногда спрашивая перевод каких-то слов. Магнус быстро отвечал, а потом продолжал любоваться юношей, так сильно поменявшимся за эти пару лет. — Александр? — вдруг нарушил тишину Магнус. — Ты же знаешь, что можешь перестать приходить сюда, когда захочешь? — Вы меня прогоняете? — прищурился парень. Он продолжал обращаться на «Вы», хотя Магнус и просил его этого не делать. — Нет, нет, что ты! — быстро затараторил Бейн. — Просто… Не кажется тебе, что в твоём возрасте ребята больше любят вечеринки, ночные прогулки и другого рода тусовки, нежели убивание времени за книгами у какого-то старого колдуна? Окинув Бейна, которому на вид было от силы года двадцать два, задумчивым взглядом, Алек пожал плечами: — Вы не старый. — О! Это как посмотреть! — хмыкнул колдун. Повисла неловкая тишина. Алек опустил глаза в книгу, хотя и перестал читать. — Они… — начал он. — Мои друзья думают, что тот, к кому я хожу после уроков, — парень запнулся. — В общем, они думают, что у меня кто-то есть. Поэтому не лезут. Если бы мои брат с сестрой знали, они бы таскали меня на тусовки. А мне хорошо у Вас. 10 сентября, 2016 год. Ко мне привели мальчишку. Я… я помню его имя. Я точно знаю, что где-то видел это имя. Но… я понятия не имею, кто он. Этот мальчик. Его я не видел. Вот чёрт. Снова. Его нет. Но не сорок минут. Два дня. Бейн знал, что у мальчика был день рождения позавчера. «Празднует. Зачем ему я на восемнадцатилетие?» — думал Бейн. Он уверял себя, что это вполне закономерно, но в конце концов смирился с тем, что расстроен. Может, обижен. Немного. Или много. Всё таки нельзя отрицать, что он рассчитывал на то, что его мальчик придёт. Он уговаривал себя. «Наверное, он отходит от бурного празднования. Может, похмелье». Но Александр не пьёт. Никогда. «Может, он куда-то поехал гулять». Но Алек бы предупредил. Он всегда предупреждает. Бейн сорвался. Снова подошёл к телефону. Снова дрожащими пальцами набрал номер. Гудки. Такие долгие, как годы сжигания ведьм. Бесконечные. — Мистер Б…Бейн, — тихий хрип из трубки. Опять «Мистер Бейн». Алек уверенно держал субординацию. Вероятно, ещё не до конца разобрался, как далеко можно заходить. Хотя Магнус уже давно разрешил бы забрать себя всего. Без остатка. — Александр! — уж больно отчаянно проговорил Магнус. — Алек, котёнок, ты где? — Я заболел, — прошептал он. Потом, видно, отодвинул трубку от уха и громко болезненно закашлялся. Так даже при бронхите не «лают». — Где ты? Я не могу до тебя добраться. Отслеживание не работает. — Я… я в одном месте. Я нашёл в твоих книгах заклинание. Оно скроет меня. Пока что. Пальцы медленно немели. Ноги подкашивались. Что, чёрт возьми, происходит? — Сейчас же говори, где ты. Не глупи, милый мой. — он правда пытался сделать твёрдый и строгий тон. Но в нём различались только нотки страха. На том конце трубки раздался мучительный стон. А потом тяжёлое дыхание. — Я в отеле. Напротив твоего дома. Думал, если будет совсем плохо, попрошу забрать. — А сейчас ещё не достаточно плохо? — Магнус сказал это громче и истеричнее, чем планировал. — Нет. — и повесил трубку. Магнус давно так быстро не собирался. Сердце колотилось где-то в самом горле, голова кружилась. Когда, пару лет назад, он сказал себе, что это — одержимость, одержимость человеком, то был абсолютно прав. — Александр? — через долгие десять минут он был в номере. Магнус медленно подошёл к лежащему на кровати парню. Аккуратно наклонился над ним и замер от ужаса: тонкую, бледную шею овивали узоры из корней дерева. То, что искоренили сотни лет назад. Это дефект. Какой-то дефект в развитии. Однозначно. — Могу я..? — начал Магнус, касаясь горячей шеи ледяными пальцами. — Нет! — он схватился за шею сзади, закрывая основную часть метки. Пот скатывался по лбу. Горячка. — Я… не могу сказать, кто это. Я читал об этих проклятьях. В твоих книгах. — и он закрыл рот, снова начиная бесшумно шипеть сквозь зубы. Колдун открыл портал. Он не делал этого… двести лет? Триста? Он не помнит. Магнус подхватил парня, который за эти два дня сильно истощал, и перенёс в квартиру. Он спит. Магнус влил всю магию, какая была. Бейн думает, что имеет право прикоснуться к нему. Хоть ему он и не принадлежит. В первый и последний раз. Холодные мягкие губы коснулись лба спящего парня. В следующую секунду Магнус отшатнулся. Корни и ветки, овивавшие шею, внезапно поползли к затылку, освобождая всю переднюю часть шеи. Он вспомнил. Вспомнил, откуда знает это имя. 4 июня, 1570 год. Сегодня мне, наконец, срежут чёртовы ветки. Наконец это закончится. Я не найду его. Не хочу ждать. Хочу, чтобы этого всего не было. Невесело просыпаться каждое утро и видеть в зеркале своё оплетённое корнями орехового дерева горло. Разворачиваться, пытаться снова и снова разглядеть листики под затылком. И имя. «Александр Гидеон Лайтвуд». Тереза сказала, что я могу умереть при снятии метки. Но, думаю, риск того стоит. Лайтвуд проснулся в комнате Бейна. Ох, чёрт. Неужели он видел? На нём была мягкая пижама. Конечно, он никогда не спал в таком, но это же мистер Бейн. Магнус. Тёплая улыбка мелькнула на губах. Он прошёл в гостиную. Посреди комнаты стоял Магнус. Спиной к Лайтвуду, в тёмно-синем шёлковом халате до щиколотки. Алек замер, так и не выдавив ни одного слова. — Александр, — проговорил Бейн, даже не обернувшись. — Чьё имя на шее? Алек затрясся. Магнус даже спиной это чувствовал. — М...Мистер Бейн, — прошептал он, не в силах говорить чётко и связно. Все мысли вдруг исчезли. Остался только страх. Страх быть отвергнутым. Забытым. Оставленным. — Я Магнус, котёнок. — обманчиво-ласково промурлыкал колдун и обернулся к парню, уставившись на него своими кошачьими глазами. Последний раз кто-то видел его реальные глаза около четырёхсот лет назад, — и ты об этом знаешь. — Магнус… Не надо, прошу тебя, — затараторил юноша. Бейн двинулся вперёд. Медленно подходил к Лайтвуду. Обошёл сзади. Алек закрыл глаза, по щеке скатилась солёная капля. Алек почувствовал, как пальцы коснулись пуговиц пижамной рубашки. Одну за другой, он расстегнул их все и медленными движениями стянул с плеч, стараясь игнорировать то, что юноша дрожит. Рука коснулись волос на затылке и прочертили невесомую линию до позвоночника. — Магнус Бейн, — шёпотом прочитал колдун. — Не ожидал, что у моей пары на шее будет сандал. — У тебя же нет метки… — как будто пребывая в трансе, сказал брюнет. — Была. Я её выжег сотни лет назад. Лайтвуд как будто отмер. Громкий всхлип слетел с его губ. Одним резким движением Бейн развернул его к себе. И прижал так близко, как только можно представить. Лайтвуд вцепился за ворот халата, пытаясь ухватиться хоть за что-то, чтобы не упасть. Магнус приподнял его лицо за подбородок. Наконец-то он мог смотреть на Алека, рассматривать его губы и глаза без зазрения совести, зная, что Лайтвуд — его. Красивый. Глаза ещё немного блестят, волосы всё такие же лохматые, как и три года назад. Колдун коснулся его губ. Мягкие, нежные. Бейн отстранился. Смотрел в глаза, пытаясь отыскать хоть каплю разочарования. Но не было ничего подобного. Только безграничная нежность и преданность. — Мой мальчик, — Магнус провёл тыльной стороной ладони по скуле. — Ты только мой, слышишь? Алек только кивнул. Кивнул, а потом уткнулся Бейну куда-то в плечо, бесшумно вздыхая.