Dancing with your ghost

Фигура стоит около окна и напевает смутно знакомую мелодию. Блондин уже где-то ее слышал. Навевает на воспоминания о прошлой жизни. Вот именно, что прошлой, потому что Юнги все забыл. Он выбросил все вещи своего парня из окна, вместе с душираздирающими криками. То были крики о помощи. Вместе с ними ушла и поверхностная боль. Теперь Юнги может улыбаться. Он может вставать с утра и идти на скучную бумажную работу. Раньше он не мог себе этого позволить. Сидя перед офицером полиции, он понимающе кивал и глотал слезы отчаяния, которое рвалось у него из груди. Служащий изредка поглядывал на Мина и что-то старательно печатал на компьютере. По всему помещению разносились звуки клавиатуры. Слышен плачь девочки, которую успокаивают сразу два полицейских. Видимо она потеряла мать и теперь не представляет что делать дальше. Так же как и Юнги. — Имя умершего: Пак Чимин. Дата рождения: 14 февраля 1997 года. Место рождения: Пусан. Скажите, господин Мин, насколько вы были близки с умершим? — спросил полицейский, слизывая с губ кофейный налёт. — Достаточно близки, — коротко ответил Мин и посмотрел на полицейского нечитаемым взглядом. — Для его друга вы слишком спокойно себя ведете, — заметил полицейский и удивился, увидев ухмылку на мертвенно бледных губах блондина. Под столом коленки Юнги дрожали, а руки не могли найти себе место и были холодны, как лёд. — Попрошу не говорить, как кому стоит себя вести, — едко выплюнул ядовитые слова Мин. Курить хотелось ужасно, особенно после того, как парня сопроводили для опознания. Ему еще долго будет снится бледное лицо Чимина, такое безжизненное и наверное холодное. Юнги не знает какое оно на ощупь, потому что грохнулся в обоморок, как только тонкую простыню, которая скрывала лицо пострадавшего, откинули в сторону. Полицейский посмотрел в темные глаза Мина и хмыкнул: — Если вы не в курсе, молодой человек, поиски серийного убийцы, жертвой которого стал ваш ненаглядный и дорогой друг, не прекратились и им свободно могли бы оказаться вы, — тыкнул пальцем в Мина мужчина. Юнги хотелось расхохотаться на такое заявление. Он зарезал Чимина ножом, когда тот шел себе преспокойно по улице. Ну да, ну да. Только вот пазлы не хотели складываться в голове у блондина. По слухам, которые он знает, этот убийца — тот еще псих. Убивает жертв не просто так, а с какой-то целью. Подробностей ему конечно никто говорить и не собирается, но когда Юнги посреди ночи, страшно обкуренный, завалился на квартиру к Чимину и дал ему пощечину, чтобы тот прекратил истерить, ему ничего странным не показалось. Чимин убежал от своего парня прочь, несмотря на то что на улице лил сильный дождь. Дверь закрылась за ним с глухим стуком и Юнги больше никогда не видел этого лица. Ни улыбающимся, ни плачущим, ни грустным, ни под кайфом, никаким. Жили они не по божьим законам. Курили по-черному, да и бухали не меньше, отчего Юнги выглядел гораздо старше своих лет да и чувствовал себя так же. Чимин же наоборот напоминал ребенка, у которого конфетку отнять проще простого, только вот тэквондо он раньше занимался и за эту самую конфетку рожу тебе бы разукрасил. Умел он защитить то, что дорого. Не раз защищал Мина от выпивших качков, которым Юнги долг не отдал. Личным ангелом хранителем блондина был. БЫЛ. С пониманием того, что Мина подозревают в убийстве собственного парня, пришла и вина и совесть, которая просто кричит о том, какая Юнги все-таки скотина. Последняя сволочь. Чимина больше нет. Вот его могила. Написано аккуратными буквами на ней — «Пак Чимин». А у Юнги до конца жизни на руке будет написано — «сволочь». Взяв по глупости перочинный ножик после похорон, блондин вырезал слово на всю внутреннюю сторону руки. Физическая боль пронзила его. Этого было недостаточно, хотелось выгравировать это слово прямо на сердце, под грудью, так, чтобы отпечаток наложился на черную душу блондина и убивал изнутри от осознания потери любимого человека, которого Мин знал с 11 лет.

***

— Я тебя догоню! — воскликнул маленький мальчик, ступая босыми ножками по песку. — Нет, я быстрее тебя! — прокричал заливисто пухляш и упал лицом в песок. Горячие слезы полились по большим щечкам, застилая обзор. Худощавый друг подбежал к пухляшу и сел рядом с ним. Они были как небо и земля: у одного были белые волосы, как день и кожа была такая же, у другого — черные, как ночь. Слишком разные, но так подходящие друг другу. Худощавый стал щекотать низенького пухленького мальчика, и по побережью разнесся заливистый смех мальчугана. — Ахаха, Юнг… Юнги-я, хватит! — с тругом проговорил пухляш, вытирая выступившие слезы. — Чимин-и больше не будет плакать? — спросил блондин и посмотрел на повеселевшего друга. В ответ Чимин улыбнулся и направил свой взгляд далеко в море. Было раннее утро и солнце вставало там, где проходила граница между морем и небом. Юнги взял Чимина за руку и стал перебирать пухлые пальчики в своей большой ладошке. — Ты ведь меня не бросишь? — неожиданно спросил блондин и сжал сильно ладонь. — Никогда, — прошептал Чимин, все так же смотря на плещущиеся вдалеке волны. Они касались береговой линии и погибали. Исчезали и возрождались вновь. Для 11-летнего мальчика, у Чимина всегда были странные мысли. Он повзрослел достаточно быстро, потому что его мать была психологом. Она развивала своего сына духовно и говорила не боятся естественных процессов. Рождения или смерти, боли и разочарования. — Когда я умру, Юнги-я, я хочу возродится, как и эти волны. Их жизнь коротка, но бесконечна, — проговорил пухляш, вмиг посерьезнев. Тогда Юнги не предал особого значения словам Чимина. Попивая виски из дорогого бокала, он смотрел на его совместное фото с Чимином и предавался воспоминаниям. Меланхолия накатила, как волна, с головой, так, что и захлебнуться можно. Одинокая слеза покатилась по бледной, худой щеке и растворилась в воздухе. Юнги пошел на кухню, дабы наполнить стакан противной жидкостью еще раз. Он решил медленно напиться и забыться. Выкинуть Чимина из головы и впасть в забвение. Его планам не суждено было сбыться, напротив окна на кухне, стоял парень во всем белом и покачивался из стороны в сторону, напевая тихую песенку. Юнги уже решил, что это у него от недосыпа и усталости галлюцинации пошли. Подойдя ближе, он прикоснулся к запястью парня, который вмиг перестал петь. Когда брюнет повернул голову в сторону нарушителя его покоя, глаза расширились, а по щекам галлюцинации полились слезы. Крупные и непохожие на человеческие.