2087mi

      Каждое утро Чимина начинается не с кофе. И не с чая. И даже не с будильника, что было бы логично, ведь вставать к первой паре. Каждое утро парень просыпается от звука уведомления о новом сообщении. «Доброе утро, малыш.»       На лице появляется мягкая счастливая улыбка, каждый раз, вот уже больше полугода. Простые сообщения до сих пор вызывают необъяснимую волну радости где-то внутри не только у Чимина, но и у его собеседника. Сонные глаза Пака еле остаются открытыми, так и норовя закрыться и проспать все на свете, но прежде, чем это сделать, они дают время для короткого, но такого важного ответа. «Доброе утречко, хён~»       Чимин знает, что через минуту ему неприменно ответят, ведь сейчас у того, кто ему пишет, перерыв на обед. Для Чимина это ещё слишком рано, а вот Юнги уже отработал половину смены и терпеливо ждёт сообщений, собираясь потратить весь свой перерыв на незатейливую переписку с младшим. Когда он привык к тому, что весь перерыв уходит на парня из интернета, Юнги не помнит, не знает. Оно само как-то получилось. Знает только, что отвыкать он от этого не хочет, что ждать все равно будет, даже если Чимин, не услышав сигнал телефона, не проснется и не ответит. Но чаще всего он отвечает, прямо как сейчас, и вызывает улыбку. Переписка с утра идет, словно по заученному сценарию, но, кажется, без таких незатейливых вопросов день будет неполным, потому Мин незамедлительно печатает сообщение. «Как спалось? Выспался?»       На самом деле, Юнги прекрасно знает, что младший лег намного позже оговоренного времени, знает, что он не выспался, а спалось сладко, ведь засыпает Чимин с мыслями о Мине. Знает и все равно спрашивает. И старший никогда не ругает свое чудо, которое пытается слукавить каждый раз по-новому, путаясь в показаниях. Почти никогда. Чимин ведь просто не хочет расстраивать своего парня, потому честно старается лечь раньше, но либо учеба, либо его рассеянность рушат его планы. Юнги знает все это и закрывает глаза на подобные мелочи. В конце концов, живи они вместе, Чимин бы точно ложился в положенное время вместе с Мином. «Ох, я спал замечательно, мне снился ты. И выспался, потому что лег немного раньше обычного. Как дела? Как на работе, хен?»       Юнги улыбается. Каждый раз улыбается, читая сны младшего, даже если ему снилось что-то из разряда фантастики, в которых частенько присутствовал сам Мин. Такие обыденные диалоги, почему-то, делают день куда лучше, чем он мог показаться на первый взгляд. И Чимин испытывает то же. Спустя столько времени Пак не представляет свое утро без Юнги. Если нет сообщения — день не удался.       Незатейливая переписка длинной в один час. За час младший успевает рассказать сон, пожаловаться на то, что сегодня у него последний, самый сложный зачёт по истории мировых цивилизаций, наябидничать на препода, который, собственно, и ведёт этот предмет, ну и наговорить старшему всяких приятностей. Пак Чимин не будет самим собой, если хоть раз за переписку не упомянет о том, как сильно он скучает по старшему.       Юнги тоже скучает. Сильно, ведь с первой и последней их встречи прошло около двух месяцев. Он не любит откровенничать и много говорить о своих чувствах, но младшему всегда честно признается в том, что хочет его поскорее увидеть. И Чимин знает это, ему не нужно об этом часто говорить, Пак уже давно научился чувствовать то, о чем люди обычно просто говорят. Лучше всего он чувствует Юнги. Чимин никогда не спрашивал, что Мин думает о частом выражении чувств словами. Однако младший, почему-то, уверен, что Юнги, как и он сам, считает это лишь буквами, сложенными в слова и отправленные одним лёгким касанием пальца. Чимин не сомневается в том, что Мину, как и ему самому, важно чувствовать, для того, чтобы быть уверенным в человеке, а не просто обмениваться любезностями и словами о любви в социальных сетях.       Час пролетает незаметно. Старший пишет о том, что ему пора работать, а младший, не хотя, отпускает его и желает хорошего рабочего дня. И день у Юнги скорее всего будет трудным, но только он вернётся к своему мальчику, как сил прибавится, и на лице снова заиграет улыбка. Чимин же в следующем сообщении пишет, что будет ждать, и, отложив телефон, снова улыбается, когда видит на экране «А ты вставай, маленький прогульщик.» и смайлик-поцелуйчик. Сладко и мило, но парни к этому привыкли, такие приятности и забота согревают.       Пак, поставив еще несколько будильников, наконец, даёт сонным глазам закрыться и снова засыпает с мыслями о том, что сегодня точно отсидит все пары, честно записывая лекции, и сдаст зачёты, к которым усердно готовился несколько дней.

***

      В этот раз Чимин просыпается вовремя и сдирает себя с кровати с мыслью о грядущем зачёте. Двадцать восьмое декабря, последний учебный день перед новогодними праздниками. Новый год через несколько дней, а Пак Чимин все ещё слишком далеко от Юнги, без денег и идей. Эта мысль угнетает, но парень старается гнать ее прочь, пытается сосредоточиться на утренних процедурах. Выходит, откровенно говоря, не очень.       Пара не раз обсуждала вариант с приездом Пака на новый год в дом Мина. Да, родственники, да, не остаться наедине. Зато рядом, в одно время, в одном месте, протяни руку — почувствуешь тепло родного человека. Такие мысли угнетали и одновременно бодрили. Заставляли размышлять над вариантами, составлять планы и сокрушаться над невозможностью их реализации. Все упирается в деньги и семью Чимина. Как примерный сын он обязан был ехать домой.       Юнги тоже часто думает о приезде своего любимого мальчика. Кажется, они не виделись целую вечность. Он каждый день сильнее чувствует, как скучает по голосу, прикосновениям, смеху, да даже по запаху скучает. Весь Пак Чимин — одно его большое «Скучаю». И Мин тоже думает, как ему переманить младшего и заставить прилететь на новый год. Однако ничего адекватного так в голову и не приходит, и Юнги просто начинает усерднее работать, почти не отвлекаясь и не реагируя на окружающих. «Нужно держать себя в руках и думать о хорошем!» — твердит себе мысленно старший, полностью погрузившийся в процесс производства. На маленьком перерыве Мин Юнги тут же тянется к телефону, чтобы увидеть сообщения от Чимина и взбодриться до конца смены. «Хен, я его сдал! Я сделал невозможное!!!» «Умничка мой. Я рад, что ты все сдал.)»       Два человека в разных частях страны, полностью отстранившись от мира, смотрят в телефон и глупо улыбаются. Юнги привык, что младший немного приувеличивает масштаб событий, и ему это даже нравится. Такой эмоциональный, маленький ещё, хотя и строит из себя взрослого человека. А Чимин привык к тому, как старший его хвалит. Всегда старается сделать все ещё лучше, чтобы было за что хвалить, чтобы старший был горд своим мальчиком.       После работы снова с головой в телефон. Казалось бы, темы для разговора должны кончаться за ежедневными переписками. Но парни находят тему из ничего и просто наслаждаются непринужденной беседой. «Хен… я тут отправил подарок, но не уверен, что он будет у тебя до нового года, почта такая медленная, тц (»       Юнги недовольно морщится, качая головой, после снова расцветая в легкой улыбке. Они ведь договаривались, что подарят все подарки при встрече, но разве этот ребенок станет слушаться? Приятно, но Мин все равно ругает младшего, а после тяжко вздыхает, понимая, что подарок он уже отправить не успеет. Точнее, если отправит, то дойдет он к середине января, что не очень-то и здорово. «Так нечестно, ну что ты за засранец, а.» «Ох, хен! Уже столько времени, а ты не спишь, а тебе завтра по магазинам мататься, недовольный ходить будешь, если не выспишься!» «Все, надоел? Выгоняешь тут.» «Неееееет, о тебе же забочусь, что ты прям так думаешь обо мне>.<» «Смотри мне. А времени и вправду много. Спать пойду.»       Младший тихо посмеивается над вредным ворчащим парнем и быстро набирает сообщение с пожеланиями на ночь, приписывая в конце совсем не скромное, но почему-то такое милое «Пусть тебе приснюсь я~», отправляет тучу разнообразных стикеров и смайликов, ожидая ответа от Мина. Дождавшись, он закрывает приложение и открывает браузер, что-то неуверенно набирая в строке поиска. День богат на события, но в этот раз Пак не стал рассказывать абсолютно все. Скажет позже, наверное, если ничего снова не изменится.

***

      Двадцать девятое декабря. Чимин узнает из сообщения старшего, что тот сегодня занят. Магазины, предновогодние приготовления и прочая мишура. Пак уверен, что Юнги вернётся домой уставшим и скорее всего недовольным, а потому раньше ляжет спать, чтобы не сорваться ни на ком и не извиняться на утро. В ответ Чимин пишет, что у него тоже дела, потому старший сегодня отправится спать один. Младший уверен, что парень поймет и не обидится, в конце концов, сегодня Чимин должен лететь домой на новогодние праздники.       Семестр закончился, все зачёты сданы, потому до конца праздничных выходных Пак полностью свободен. Ближе к обеду он встаёт, умывается, ест и идёт собирать вещи. До вылета семь часов, три часа на сборы, два с половиной на дорогу до аэропорта и ещё полтора на регистрацию и посадку. Пак Чимин не любит опаздывать, старается все собирать заранее, однако не всегда у него это выходит. Потому страх опоздать подгоняет его и заставляет перепроверять собранное по десять раз, чтобы точно быть уверенным, что все на месте и возвращаться не придется.       Соседи по комнате разъехались по домам ещё в пятницу вечером. И Чимин, чтобы скрасить тишину и одиночество, включает музыку на полную громкость, и, пританцовывая и подпевая, берется за дело. Все мысли Пака только о поездке, он соскучился, сильно, потому скорая встреча с дорогими людьми заставляет его мечтать о том, как он проведет выходные, и невольно улыбаться, ведь праздник явно обещает быть особенным.       Перекусив перед отъездом, Чимин проверяет все ещё по одному разу, а после выходит из дома. Его слегка потряхивает от предвкушения, в голове салютами взрывается его бесконечная радость, музыка в наушниках ещё больше распаляет в нем волнительную радость. На ватных ногах, едва ли держа себя в руках и не подпевая вслух любимые песни, он добирается до аэропорта, то и дело ёрзая на месте в метро, а после и в автобусе, и представляет, как сильно обрадует своим присутствием дорогих людей. Этот Новый год точно станет лучшим и самым незабываемым, парень уверен в этом, но все ещё боится, что что-то пойдет не так. Слишком уж все хорошо сложилось, такое бывает очень редко. Но в силу своего возбужденного настроения списывает такую удачу на «новогоднее чудо». И пусть в Деда Мороза он уже давно не верит, зато знает, что чудеса случаются. Одно из его самых сильных желаний сбывается.       Уже в самолёте Пак печатает старшему сообщение, что все хорошо и что самолёт готовится ко взлету. Ответа не ждёт, ведь уже глубокая ночь. Но экран телефона мигает, высвечивая сообщение от старшего «Напиши, как доберешься, котёнок.» Чимин улыбается, но оставляет сообщение без ответа. Не хочется задерживать старшего и лишать сна, ведь утром предпраздничные дела не заставят себя ждать, а для получения удовольствия от праздничной волокиты нужны силы и хорошее настроение. Потому он со спокойной душой включает режим полета на телефоне и снова растворяется в музыке, обещая себе извиниться перед старшим позже.       Сон сморил парня почти сразу, когда самолёт начал движение ко взлетной полосе, но надолго Чимин расслабиться не смог. Когда он открывает глаза, за окном ещё темно и однотонные облака плотной пеленой застилают вид на землю. С момента взлета прошло от силы часа два, но Пак чувствует странную бодрость и снова вдается в мысли о предстоящем дне. С лёгким волнением парень осознает, что он понятия не имеет, как самостоятельно добраться до города, и что наличных денег ему хватит от силы на две поездки на маршрутке. Раннее время прилета заставляет его напрячься — общественный транспорт в это время, скорее всего, ещё не ходит. А после Чимин с ужасом вспоминает, что зарядки на телефоне не хватит до конца пути, если он так и продолжит слушать музыку, а без карты Пак либо потеряется, либо так и останется в аэропорту в поисках помощи или хотя бы розетки.       Пругав себя за неосмотрительность, парень спешно выключает музыку, да и телефон в целом, и убирает наушники подальше в портфель, чтобы не искушать себя. Лететь оставалось без малого час, заняться нечем. Уставившись в окно, Пак рассматривает небо. Едва заметно начинает светать. Глаза парня против воли закрываются, но в голове ворох мыслей из планов на день, которые упрямо не дают провалиться в дрёму. Чимин думает, что без подарков приходить нельзя, поэтому ему срочно нужно в торговый центр, а ещё нужно где-то остановиться до самого праздника, иначе должного эффекта от приезда не будет и ничего из задуманного ранее не получится…       Чимин снова улыбается. Представляет, как бы он отметил праздник в компании любимого. Пак достаточно романтичная натура, потому всякие милые банальности, что настойчиво лезут в голову, вызывают волну мурашек по телу. Парень рисует картину темной новогодней ночи, воскрешает в памяти звуки взрывов праздничного салюта и накладывает на это все сладкие поцелуи с Юнги посреди смотровой площадки. Он буквально чувствует морозец, кусающий кончики пальцев и нос, и жар на губах от трепетного поцелуя, который румянцем смущения и лёгкого возбуждения отдает в щеки. Заходя в воображении чуть дальше, он представляет крепкие руки старшего, что заботливо и в то же время страстно прижимают к себе. И вот они уже не на смотровой площадке, а дома в уютной спальне с приглушённым переливающимся из-за огоньков светом. Руки уже под футболкой, а поцелуй из нежного стремительно переходит в страстный и требовательный, кусачий и мокрый. Жаром отдает по всему телу, и он копится, копится где-то внизу живота. Кожа, где касаются руки Юнги, начинает гореть. Воздух кончается, но поцелуй разорвать нет сил, проще задохнуться, чем совершить такую глупость и потерять драгоценные секунды близости…       Мысли о Юнги заставляют его встрепенуться. Чимин резко открывает глаза, когда самолёт уже заходит на посадку. Секунды уходят на восприятие реальности, а после щеки парня заливаются ярким румянцем и загораются пожаром, а руки машинально сильнее натягивают пуховик, прикрывая постыдное возбуждение. Чимин, как ему кажется, незаметно косится на рядом сидящую женщину, с облегчением отмечая, что та спит, и позволяет себе вновь откинуться на спинку кресла, с тяжёлым вздохом пытаясь прогнать картинки из головы и расслабиться. Не получается. Кожа горит в местах, где его воображение нарисовали прикосновения прохладных ладоней старшего, а губы покалывает от резкого желания целоваться. «Безумие, не иначе», — думает Пак, облизывая чувствительные пересохшие губы и шумно втягивает носом воздух, чтобы медленно выдохнуть и снова повторить незатейливое упражнение по восстановлению его здравомыслия.

***

      На выходе из аэропорта младший сразу же включает телефон и печатает сообщение. «Хён, доброе утро~ Я уже долетел, все хорошо. Как ты? Как настроение?»       Время раннее, Пак уверен, что старший все ещё спит и видит десятый сон. И парень в тайне надеется, что именно он сейчас снится старшему, а после злорадствует, мысленно желая старшему увидеть сон погорячее, чтобы утро сказкой не казалось. Не только же ему одному страдать в предпраздничный день от мокрых фантазий с участием любимого.       С горем пополам в приподнятом настроении Пак, наконец, находит треклятую остановку и забивается в самый угол в ожидании автобуса. Если он все рассчитывает верно, что очень даже сомнительно, то доехать до нужного торгового центра не составит труда, всего одна пересадка. Наличных как раз на две поездки, а рядом с нужным магазином карта любезно показывает нужный банкомат. Если Чимин не проедет свою остановку, а вероятность этого очень высокая, то все точно будет хорошо.       Уже забравшись в нужный автобус Чимин по привычке тянется за наушниками в карман. Резво сообразив, где именно спасительный аксессуар и почему он там, а не на положенном месте, парень недовольно фыркает и отворачивается к окну. Картина за окном непривычная и интересная, за столько времени в другом городе от любого вида отвыкнешь, вечно пялясь на серые коробки зданий из окна. Плывущая картина за окном и шум вокруг заставляют задуматься, правильно ли он поступает. Будут ли ему рады так, как он себе представляет, или придётся следующим же рейсом в первых числах января возвращаться к ненавистным серым коробкам в общежитие университета. Парень хмурится, не без труда прогоняя мрачные мысли и стараясь заменить их на что-то позитивное и полезное. Подарки. Он даже не думал ещё, что кому подарит, понял только то, что денег кот наплакал. А кота у него нет.       Через сорок минут нудной поездки в общественном транспорте, Чимин в спешке вылетает из автобуса, ругая себя за излишнюю задумчивость и невнимательность. Всё-таки, он чуть не проехал нужную остановку, а от следующей идти пришлось бы пешком. И путь от одной до другой не близкий. В такой же спешке Пак заходит в только открывшийся торговый центр и сразу идёт к банкомату, снимает себе деньги на проезд и примерную сумму на ночлег в одном из самых дешёвых хостелов неподалеку. А после, высчитывая в голове примерную сумму, которую можно спокойно потратить на подарки, идёт в отдел с безделушками. «Главное не подарок, а внимание…», — успокаивает он себя, рассматривая всякие новогодние безделушки и милые открытки с символом наступающего года, когда в кармане оживает телефон, уведомляя о новом сообщении. Его счастье, кажется, проснулось. «Доброе утро, малыш. Все хорошо. Как долетел? Уже добрался до дома?»       Пак улыбается и слегка виновато кусает губы, чувствуя себя предательским врунишкой, который собственными руками спрятал от Юнги его любимую игрушку и бессовестно солгал, что не видел и не знает никакую игрушку вообще. Но деваться некуда, он уже делает то, что не должен, потому раньше времени говорить Мину правду не собирается. Он же расскажет, только позже, не страшно же. Пялясь в телефон и успокаивая себя, Чимин понемногу перестает чувствовать себя лжецом и предателем. Он ведь всего лишь немножко недоговаривает, это не приступление. «Замечательно долетел, спал все время. И да, уже дооома, помогаю родителям с мелкими делами~ Ты чем занимаешься? Не хочешь созвониться, как будет время?»       Старший не удивляется тому, что Пак уже весь в делах, всё-таки, он и сам сейчас встанет и будет помогать родным, дел осталось не много, а готовить они будут завтра. Немного поразмыслив, Юнги отвечает согласием на предложение младшего созвониться и неохотно поднимается с постели. День обещает быть долгим и напряжным, потому он забрасывает телефон под подушку, чтобы лишний раз не отвлекаться, и скорее идёт в душ. Чем быстрее он закончит с делами, тем скорее услышит сладкий голос своего мальчика.       Чимин тем временем бесцельно бродит между стеллажей с глупой улыбкой во все тридцать два, довольный тем, что всё куплено и всё продумано. Легко размахивая пакетом, вдоволь нагулявшись и полностью согревшись, парень выходит из торгового центра и застывает на месте. Телефон гаснет в тот самый момент, когда парень пытается открыть карту и проложить маршрут до хостела. Единственная успокаивающая мысль в голове о том, что можно узнать дорогу у прохожих, перестает успокаивать на моменте, когда младший вспоминает о запланированном созвоне со старшим. Ему срочно нужно найти чертов хостел, иначе он себя не простит за упущенную возможность услышать голос любимого до Нового года.       Дано: маленький не местный Чимин, севший телефон, отсутствие перчаток и шапки, увесистый пакет в руках и полупустая площадь перед торговым центром. Цель: найти дорогу к месту ночлега и не заболеть. Сверхцель: успеть до того, как старший освободиться.       Чимин просто тихо благодарит себя за свою общительность. С его навыком находить приключения на пятую точку это очень полезное и нужное качество. Однако, не все всегда идёт по плану. Первые пару человек, которых Чимин останавливает, виновато улыбаются и пожимают плечами, явно впервые услышав название хостела. Пока младший ищет взглядом кого-то похожего на местного жителя, он нещадно мёрзнет. Чувствует каждую упавшую на голову снежинку и кусачий мороз, который вот-вот и проникнет под пуховик, замораживая основательнее. Проходит ещё пятнадцать минут, не меньше, когда взрослый мужчина с нескладной внешностью и слишком низким голосом, наконец, узнает что-то знакомое в названии и вспоминает более менее точное направление к зданию. И только Чимин начинает радоваться и чувствовать прилив тепла, как его опускают на землю малоприятной новостью: пешим ходом до места назначения без малого полчаса.       И вот он, Пак Чимин, в чужом городе, почти раздетый по меркам местного климата, потерялся. Казалось бы, сначала прямо, через дорогу, затем налево и завернуть за коричневый дом, после пройти немного дальше и завернуть в арку белого дома с зелёными балконами, затем ещё немного вперёд и налево, до упора в высотное здание, обойти это самое здание и перейти через дорогу, после уже снова налево и до маленького дома с коричневым козырьком у подъезда… Или нужно было направо после перехода… А может это и не те здания, а похожие. Чимин понятия не имеет. Он как мантру повторяет путь до хостела, но из-за невнимательности путает стороны и дома. Маленький с зелёными балконами и большой с коричневым козырьком, или наоборот, нужно ему в арку, или нужно было обойти и сразу идти через дорогу, на другую сторону… Мужчина, любезно подсказавший дорогу, говорил ещё что-то про магазин с синей вывеской. Чимин про магазин помнит, а вот найти его никак не может.       Промерзший до костей, час, два, три, он бродит между домов и успокаивает себя наивными словами: «Зато прогуляюсь, научусь ориентироваться в данной конкретной местности…» Мысль, конечно, интересная, но не в минус двадцать пять, не в кроссовках и не без шапки и перчаток. Настроение уже давно пришло в упадок с осознанием неминуемой болезни. Либо Паку крупно повезет и он, в задницу целованный, не заболеет, либо он полнейший неудачник и засопливит, как только переступит порог своего ночлега. Вообще, все, о чем мечтает сейчас парень, это, как раз таки, переступить порог уже хоть чего-нибудь, главное, чтобы окоченевшие конечности хоть немного отогрелись и не ныли до дрожи в мышцах. На четвертый час Чимин уже просто начинает бродить по улицам комплексов и молиться на случайности, которые снезойдут до него в виде хостела в трёх шагах, уже не важно, какого, плевать на цену, главное тепло и поскорее. И вот уж молитвы его были услышаны или его интуитивно принесло к нужному дому с коричневым козырьком, Чимину уже не важно от слова «совсем», важно заплатить за койко-место и упасть на что-нибудь мягкое.       Упасть удается не разу, непонятная волокита с бумагами занимает ещё около получаса, выжимая последние соки из уставшего парня, так и не спавшего толком из-за глупых мыслей и богатого воображения. Когда управляющий начинает что-то трещать на тему использования техники, Чимин вымученно стонет, быстро благодарит за беспокойство и выставляет вон из комнаты назойливого работника. Ложиться он себе запрещает, пока не разденется и не поставит телефон на зарядку, иначе Пак уснет в одежде, в которой таскался весь день, а без зарядки на телефоне завтра он снова потеряется в злосчастном комплексе. Поэтому, приложив все оставшиеся силы, Чимин стаскивает с себя уличную одежду, находит шорты в рюкзаке и там же попутно отыскивает зарядку. После шумного пыхтения и ворчания, Пак валится на кровать, набрасывает на себя одеяло и включает телефон.

***

      Просыпается Чимин от звонкого рингтона телефона. Он недовольно ворчит, совершенно забыв о договоренности созвониться, и шарит рукой по кровати в попытке найти шумную штуку и выключить раз и навсегда. Но только рука чувствует что-то похожее на телефон, звонок прекращается, в комнате снова становится тихо и спокойно, а дыхание Чимина вновь выравнивается и затягивает парня в сон. Ещё немного побалансировав на грани дрёмы, Пак с недовольством отмечает, что у него першит в горле. Хочется кашлять, но парень упорно запрещает себе, сдерживаясь из последних сил и успокаивая наивным:"Если не кашляю, значит, не болею…»       Спустя пару минут телефон снова оживает и заставляет Чимина окончательно проснуться и оценить масштаб катастрофы. Юнги звонит уже в третий раз. На самом деле, Мин уже давно сидит без дела. Первый звонок успехом не увенчался — телефон был выключен. Во второй раз никто не взял трубку. И вот, третий раз Юнги звонит и уже достаточно сильно волнуется за своего мальчика. И Юнги даже не гадает над причинами, почему младший игнорирует его звонки. Может, все ещё занят, а может, телефон дома оставил, а сам бродит где-нибудь по магазинам. Но волнение все равно берет верх. Пока идут гудки, Юнги успевает настрочить Чимину кучу сообщений и немного разозлиться на неосмотрительность младшего, который сам и предложил созвониться, как будет время. И только раздосадованный и раздраженный Мин собирается бросить трубку, как на другом конце чуть хриплым голосом отзывается младший.       — Хён, прости, я уснул… — виновато бормочет Чимин, еле держа глаза открытыми и ковыряя что-то в одеяле. Вину Пак чувствует сильную, а Юнги не нужно долго гадать, за что, он просто шумно вздыхает и говорит, что все нормально, убеждает не расстраиваться и начинает выпытывать причину такого голоса и долгого ответа, — я, кажется, заболел…       — И кому я говорю каждый раз, чтобы он одевался теплее? Мало тебе было болезней за последний месяц? — младший слышит, как недовольно шипит старший, и невольно представляет, как тот хмурится и строит возмущенную рожицу, продолжая ворчать в трубку и обещая расправу над младшим, как только они встретятся, — Эх, Чимини, тебя бы сейчас ко мне.       — Даже сопливого и заразного? Лечил бы меня?       — Даже такого сопливого и заразного. Делал бы тебе чаек и заставлял принимать лекарства, заботился бы.       Смех на другом конце заставляет Юнги улыбаться. Старший до сих пор удивляется способности Чимина быстро гасить его вспышки злости и раздражительности. Он тихо посмеивается в ответ, слушая бархатный голос любимого и наслаждаясь моментом, а после снова внимательно слушает безобидные шутки младшего.       — Хён, да от твоей заботы даже кактусы умирают! Хочешь, чтобы я повторил их судьбу? Не любишь меня, тц, — Чимин откровенно веселится, слыша ворчание на другом конце и несмелые оправдания о том, что за котом своим Юнги хорошо следит и с ним все хорошо, просто цветы — совсем не его тема, — Коооть, если бы твои родные не следили за тем, как ты следишь за котом, боюсь, его бы тоже ждала печальная участь.       — Так, я не понял, ты ко мне не хочешь что-ли? Вот не хочешь, так и скажи, обвиняет он меня тут, — Юнги игриво возмущается, собираясь припугнуть Пака, и довольно улыбается, еле сдерживая смех, чтобы не выдать себя.       — Да как это не хочу, хочу, конечно, хен, скажешь тоже… — вот теперь старший уже не сдерживает смех и дразнит Чимина, называя трусишкой и паникером. Младший не обижается, но все равно ворчит в попытке пожурить старшего.       Время за разговором летит незаметно, за окном уже темно и Юнги невольно начинает клонить в сон. Однако завершать разговор старший не спешит, он с радостью слушает глупые рассказы младшего, поддерживая его тихим смехом и короткими забавными комментариями, сам охотно делится всем, что произошло за день и с упоением вслушивается в заливистый смех Чимина. Юнги думает, что было бы идеально, будь Чимин сейчас рядом и встречай они новый год вместе. Думает о том, как сильно не хватает младшего под боком, чтобы тот успокаивал и поднимал настроение. Юнги не сразу понимает, что выдал в трубку все свои мысли и закончил их тихим «Скучаю, малыш».       На минуту между ними повисло молчание. Чимин, кусает губы и грустно вздыхает, мысленно запрещая себе говорить лишнего и останавливая от необдуманных поступков. Юнги же слушает тихое дыхание младшего и ловит нотки досады в тяжёлом вздохе. Казалось бы, теплые слова, но настроение почему-то все сильнее приобретает печальный окрас. Чимин что-то невнятно бормочет о том, что придется ещё немного подождать и обещает, что в скором времени они встретятся снова, а Юнги просто верит. Думать о том, что встреча может быть невозможной совершенно не хочется.       Беседа завершается неловким прощанием и пожеланиями на ночь. У обоих на душе неприятный осадок: Юнги расстроен из-за невозможности быть рядом со своим парнем чаще и больше, а Чимин старается побороть желание сорваться с места, все бросив, и отправиться к Мину. За этими мыслями оба и засыпают. Юнги думает, что Новый Год всё-таки должен преподнести ему какое-нибудь чудо, а Чимин определенно точно собирается этим чудом стать.

***

«Доброе утро, котёнок.»       Неминуемая улыбка украшает лицо Чимина, когда тот спросонья видит сообщение от старшего. Омрачает настроение только насморк, так не вовремя заявивший о себе и встряхнувший Пака ближе к полудню. Кажется, Чимин рискует заболеть ещё сильнее без должного лечения, и ему бы спать побольше и пить лекарства всякие, ноги греть и следить за противной температурой, что вот-вот норовит подскочить до смертельных отметок. И нет же, не будет он лежать, греть и лечиться, и не из вредности большой, а из-за упрямства своего. Один звонок мог спасти его от участи горе-путешественника, но Чимин же самостоятельный, да и эффект сюрприза пропадет, если он возьмёт и позвонит. Потому, намотав сопли на кулак в прямом и переносном смысле, младший поднимается и… снова опускается на кровать, чувствуя максимальную слабость и головокружение. Впрочем, если он поспит ещё часок, никто никуда не убежит и времени на сборы и дорогу останется в самый раз.       Пока Чимин борется во сне с вирусами и горит от температуры, Юнги по дому расхаживает крайне взволнованный. Сообщение он написал ранним утром, а время близится к вечеру. Его благоверный все ещё не ответил, хотя сообщение прочитал. И тут уж Юнги не смог себя не накрутить: а вдруг он сказал или сделал днём ранее что-то не так, вдруг забыл о чем-то и младший обиделся; а что, если с Чимини что-то случилось, может, он там совсем разболелся и молчит, чтобы не расстраивать, как обычно… Мин Юнги извел себя настолько, что уже не в силах не позвонить.       — Хён, что-то случилось, сколько время? У тебя уже Новый Год? — по сонному и западающему голосу Пака Юнги определяет, что разболелся младший не на шутку, голову на отсечение готов дать, что у того жар. Мин недовольно вздыхает и тихо спрашивает, как чувствует себя младший, мерил ли температуру, есть ли лекарства, искренне волнуясь о состоянии своего парня. На это Чимин лишь улыбается и плавится, как ему кажется, совсем не от высоченной температуры, а от нежности и заботы старшего, — хен почему ты не позвонил раньше? Все хорошо, не волнуйся, обо мне позаботятся.       — Так пусть начинают уже сейчас, ты ведь там весь горишь поди! Голос вон сел совсем, ну что это такое? — Чимин привык, что некоторые вопросы старший очень умело и очень некстати игнорирует, отвечая только на те, что интересуют его самого в данную конкретную минуту. Так и сейчас, Юнги, взволнованный и недовольный, сыпет угрозами в адрес младшего и заботливо подсказывает, как сбить жар. Контраст от слов старшего забавляет Чимина до того, что он уже не сдерживает смеха и сквозь кашель мучается, прося старшего остановиться на чем-нибудь одном, — ну, а чего они тебя не лечат! И ты сам хорош, вот тоже ведь не лечишься. До нового года вон три часа, а ты лежишь весь, бедный, ну это праздник что-ли…       Тут до больного Чимина доходит информация о времени, очень заторможенно доходит, правда, но все же. Оторвав от уха телефон, он осоловело смотрит в экран, оценивает масштаб своего опоздания и зависает, с трудом высчитывая время, которое ему понадобится на сборы и дорогу в таком состоянии. Юнги на том конце пытается достучаться до Чимина, которого жёстко так закоротило на мысли о том, что общественный транспорт через час уже ходить не будет. Мин думает, что младший под его голос сладко заснул и решил не будить, подумывая уже тихо сбросить вызов. Но тут Чимин оживает, в трубке слышится копошение и тихий мат, за который младший тут же получает выговор. Но все возмущения старшего ушли «в молоко». Юнги понял это, как только Пак шустро пробормотал что-то про то, что опаздывает, поздравляет с Наступающим и желает всего самого-самого, бормочет что-то вроде того, что очень любит его и что извиняется за отсутствие в радиусе метра. А потом отключается. Тут Юнги становится обидно.

***

      Сборы у Чимина проходят в тумане, как и пусть до остановки. Общественный транспорт уже не ходит, приходится вызывать такси. Денег на такси нет, но Чимин уже знает, как все провернуть, чтобы никто не пострадал и не остался на улице с голым задом на снегу. В конце концов, жизнь его в разные ситуации кидала, многому научила и прописала некоторые истины. Ну подумаешь, тут все понамешано. Ну коктейль ситуаций, решения то будут теми же. Главное — эти самые решения вспомнить.       Юнги же тем временем вливает в себя второй бокал белого полусладкое и заедает его кислющей мандаринкой, даже не морщась, будто вкуса и не чувствует. Мин все ещё обижен, как ребенок дуется на Чимина за то, что тот так просто кинул трубку и бросил Юнги одного в новогоднюю ночь. Формально, одного. Да, родственники вокруг, шум, суматоха, но Чимин обещал, что будет рядом хотя бы по телефону. До нового года жалкие полчаса. Нет ни Чимина на связи, ни новогоднего настроения, благодаря отсутствию Чимина на связи. Прекрасно. Мин тянется за бутылкой, чтобы обновить бокал, и лениво наполняет его на две трети. Чего мелочиться, трезвым быть не обязательно, он никому ничего не обещал.       Чимин на чистом адреналине на пропахшем маслом и незамерзайкой такси мчит в пригород, чтобы успеть до курантов. Кажется, никогда он ещё так не торопился, как сейчас. Температура скачет, как шальная, но Чимин запрещает себе поддаваться на ее провокации и держится, до последнего оставляя глаза открытыми. Он сидит на заднем сиденье в обнимку с кучей пакетов и рюкзаком, мысленно умоляя водителя ехать быстрее. И плевать, что снег стеной и не видно ничерта дальше вытянутой руки, главное успеть до двенадцати. Иначе все ожидания младшего пойдут коту под хвост, а вместе с ними и задуманный сюрприз канет. До двенадцати пятнадцать минут. На установленной скорости ехать минут двадцать пять, что непременно гарантирует опоздание и крах всего, чего только можно. Пак молчит, носом только шмыгает, да с кашлем борется, мысли его сейчас далеко, точнее, километров за двадцать от него, потому он даже забывает о том, что совсем недавно активно подгонял бедного старичка за рулем. Но водитель, замечая дерганного и замученного болезнью Чимина, таки прибавляет газу и включает музыку погромче, чтобы младший не уснул. И Пак его мысленно благодарит, глядя в окно и улыбаясь. «Только бы успеть.» — думает Чимин, прижимая к себе подарки крепче, а после достает из кармана телефон и открывает контакты, держа палец на готовые, чтобы позвонить и оповестить о приезде.       Юнги забывает телефон где-то в кресле, позже опускаясь туда и удобненько устраиваясь с бокалом в руках. Счёт пошел на минуты, надежда тает с каждым новым глотком сладковато-кислого напитка. Мину уже не весело встречать новый год, но из уважения к старшим он сидит и терпит до двенадцати. Терпит, чтобы после в край пьяным и расстроенным уйти и закрыться в своей комнате, включить себе гирлянду и лежать под светом мигающих огоньков, думая о том, какой же Чимин предатель. Но все это мысли на будущее. Пока что Юнги отметает возможный вариант развития событий и тихо уповает на чудо, которое заставит Пака вспомнить о любимом и хотя бы просто поздравить с Новым Годом. Нет, ну Юнги что, там много хочет? Банально услышать родной голос, не так уж и много.       Телефон звонит совершенно неожиданно, в тот самый момент, когда до Нового Года ровно пять минут и с экрана телевизора начинает вещать президент. На президента Юнги плевать хотел, а вот на звонок не ответить не смог, даже учитывая недавнюю сильную обиду. Он спешно оставляет стакан на столе и выходит из гостиной, чтобы лучше слышать голос своего суда и вдоволь с ним наболтаться, а после принять поздравления и поздравить в ответ. Пьяный Юнги — Юнги добрый и внимательный. Он слышит, что Чимин где-то не дома под одеялом, лечится всякими таблетками и сиропами, а на улице, пробирается через снег, скрипя подошвой. Он тихо интересуется, что же младший делает на улице в такой час и в таком состоянии, на что получает обескураживающий ответ:       — Выйди во двор. Подарок под ёлкой, хен… — и Юнги, подрываясь, собирается и вылетает из дома. Пьяный Юнги — Юнги ещё и немного наивный. Однако голос Чимина слишком уж убедительный, когда тот говорит про подарок и ёлку. Мысль о том, что ёлок во дворе его дома нет, пролетает мимо вместе с мыслью о том, что на улице холодно и идти только в куртке и ботинках — идея не из лучших. Юнги ненароком путает задний выход и выход парадный. Приходится обходить. За свое короткое путешествие вокруг дома, он успевает слегка протрезветь и замечает стоящее рядом с домом такси. Странно, но не настолько, чтобы терять время на остановки, в конце концов, до Нового Года пара минут. И либо сейчас случается чудо, либо Юнги просто перестает верить в какие-либо силы и в последствии заливает свою печаль алкоголем покрепче вина.       И чудо случается. Под деревом возле входа, по колено в снегу, в обнимку с пакетами и рюкзаком стоит слегка занесённый снегом Чимин и ярко улыбается, смотря на старшего. Он бросает пакеты где-то рядом и протягивает руки, подзывая к себе очаровательно остолбеневшего от удивления Юнги.       Мина же дважды звать не надо. На негнущихся ногах он подлетел к младшему и обхватил руками горячие красные щеки, слегка сминая и оттягивая. Проверяя, настоящий ли, убеждаясь в том, что волшебство всё-таки существует.       — Малыш, это не ёлка, а сосна. Ты весь горишь, тц, — Мин Юнги официально утерян в эмоциях. Его малыш рядом, пусть немного больной и сопливый, зато улыбается ярче любой герлянды на ёлке, обнимает крепко и прижимается так по-родному. Мин Юнги ворчит с улыбкой на лице, ругается и одновременно целует пухлые щеки и пуговку-носик. Шарит руками по пуховику, все ещё стараясь свыкнуться с тем, что его котенок совсем рядом, что Новый Год они все-таки проводят вместе.       — Хен, тут за такси заплатить надо… — Чимин улыбается и сам из объятий старшего не выпускает. Оповещает об оплате чисто формально и из вежливости, ведь таксист, что так любезно мчал по дорогам почти вслепую, где-то неподалеку ждёт и верит, что без денег в эту ночь не останется.       — Позже, — слово теряется где-то в районе губ младшего. Из открытых дверей дома слышится первый бой курантов, а вокруг полная тишина: все затаили дыхание, про себя считая удары — мгновения до нового года. И Чимин бы наверняка своей романтичной натурой запел бы о том, как на улице сказачно-красиво, когда снег идёт вот так медленно, хлопьями, поблескивая в свете фонарей. Однако парней волнует в данный момент совсем не это. Почти смотровая площадка, мгновения до нового года и они, плотно прижатые друг к другу, целуются, наслаждаясь моментом волшебства. Горячие губы, чуть обветренные и тонкие, мягко терзают губы пухлые и заледеневшие напротив. Руки прижимают себе, стараясь согреться и согреть своим теплом любимого человека. И оба слышат взрывы салютов и громкую радость людей, встретивших этот новый год в компании самых близких.       Но кому из них сейчас есть дело до громких радостей окружающих, когда они посреди двора, темной новогодней ночь под звуки взрывов праздничного салюта и его мерцание, сладко целуются, наплевав на окружающих и наслаждаясь долгожданной близостью друг друга. И оба чувствуют морозец, кусающий кончики пальцев и нос. Чимин чувствует жар на губах от трепетного поцелуя, который румянцем смущения и отголосками болезни ползет по щекам, а Юнги теряется в сладости ощущения и ловил по всему телу волну возбуждения, в порыве страсти прижимая крохотное тельце к себе, шурша пуховиками. Морозный воздух теперь обжигает лёгкие обоих, подначивая дышать лишь поцелуем и не разрывать горячих объятий, но отстраниться им все же приходится.       — С Новым Годом, Юнги-я, — Чимин ярко улыбается, слегка осоловело смотря на старшего и ловя губами холодный воздух. Юнги глазами видит, что младший устал, мозгами понимает, что болеет сильно и надо бы его в дом скорее затащить, но он залип. Залип на счастливом лице младшего и не понимает, какими следующими должны быть его действия. Лишь тихим мычанием отзывается в ответ и снова мягко целует младшего, сжимая того в объятиях до лёгкой боли.       — С Новым Счастьем, Чимини, — теперь уже глупо и счастливо улыбается он сам. В груди море тепла, а в голове всё ещё взрываются фейерверки, глаза все видят, а руки обнимают тощее тельце, но голова все ещё не верит в подобное счастье. Юнги бережно стряхивает с капюшона и плеч младшего пушистые снежинки, что уже успели улечься в небольшие сугробики, и тащит в дом, не забыв прихватить непонятные пакеты, валяющиеся рядом.       Ничего в этот момент не имеет смысла. Абсолютно ничего. Только заледеневшая ладошка в крепкой горячей руке, смущённые улыбки в адрес друг друга, тихая уютная комната на втором этаже, освещаемая гирляндой, и тишина, нарушаемая тихим шмыганьем и кашлем любимого человека, о котором Юнги уж точно позаботится как следует. И не важно, почему Чимин не дома с родными, не важно, как давно он прилетел и почему ничего не сказал. Не важно, как долго они не виделись, сколько дней им отведено в этот раз. Все, кроме этого счастливо улыбающегося лица напротив — не важно. Важно лишь то, что между ними сейчас не три тысячи с лишним километров, а всего пару жалких сантиметров, протяни руку — и вот он, рядом, его маленький комочек счастья. Главное, что все это уже не глупая фантазия или сон кого-то из них, а сладкая реальность. Одна на двоих.