Две недели

Заснеженная зима, и синий джип едет по дороге к ее дому. Оба очень переживают, потому как придется совсем вскоре распрощаться, и оба этого очень сильно не хотят. Лидия сидит на пассажирском сидении чуть ли не плачет. Ее глаза уже давно слезятся и даже это не ускользнуло от ее парня. Он все видит и молчит. Ну, а что он скажет? Он же не может противоречить решению ее родителей. — Я буду скучать, — еле слышно шепчет она, и парня добивает это еще больше. Именно поэтому он тормозит у первого заснеженного столба. Он не может смотреть на то, как его малышка плачет. — Ну тише, я тоже буду, малышка. Он тянется к ней для того чтобы утешить. Но Лидию уже ничто не утешит, ведь она уезжает в Нью-Йорк на все зимние каникулы. — Почему они так поступают? Они же знают, что я буду там несчастна. — Не представляю, малышка. Наверное просто потому что любят. — Ага, любили бы, разрешили бы остаться здесь, с тобой, — ее голос истерически дрожит. Девушка понимает, что это возможно конец. — Я не знаю, Лидия, правда не знаю. Ты же уже говорила с ними об этом, и все без толку! — Я не хочу, чтобы ты уезжал. Не хочу, чтобы я уезжала. Я не выдержу без тебя! — Знаю, я тоже буквально готов перевернуть весь этот чертов мир, лишь бы быть только с тобой. — Я люблю тебя, Стайлз. — И я люблю тебя, Лидия, — болезненный поцелуй. — Я так чертовски люблю тебя! И даже уже у Стилински трясутся руки, но они ничего не могут с этим поделать оба. Ведь она уезжает. После того как Лидия почти успокоилась, Стайлз снова заводит двигатель и продолжает этот злосчастный путь. Еще буквально пару минут, и ему все же придется отпустить ее. Чертовы обстоятельства, горели бы они пропадом! И вот, когда джип паркуется за заснеженной лужайкой, рыжеволосая снова не выдерживает и поддается своим эмоциям. — Не плачь, прошу тебя! Мне тоже больно расставаться. — Не хочу. Не хочу. Давай уедем? — с надеждой смотрит она на своего пока ещё парня. — Мы не можем, малышка. Но я бы с радостью на все это плюнул и уехал бы куда глаза глядят, главное, лишь чтобы ты была рядом. — Ненавижу. Я так сильно все это ненавижу! Я не смогу без тебя там, я не смогу без тебя, Стайлз. — Прости, но мы ничего не можем сделать. Тебе пора, Лидия. Мама стоит у окна и смотрит. — А мне плевать! Как вообще можно смотреть на то, как рушится жизнь твоей дочери? Я не понимаю, Стайлз. Ненавижу их за это решение. А что если я останусь там навсегда? Я.. я не.. — Так, тише. Я не позволю. Ты там не останешься! Это все временно. Я приеду за тобой, и мы уедем. — Но почему не сейчас? — жалобно скулит рыжеволосая бестия. — Мы не можем. Правда не можем. До встречи, Лидия! Буквально две недели, и мы уже будем смеяться над всей этой ситуацией вместе, я тебе это обещаю. — Я очень надеюсь, что ты прав. — Конечно. Ну все иди. — Я буду ждать тебя, Стайлз. Две недели, помнишь? — Да, малышка, помню, — болезненный поцелуй с привкусом горечи, а виной всему жвачка со вкусом согревающей корицы и всей это ситуацией. Почему же все так сложно?