Полет ангела

***

«Next to skate, from Russia - Alina Zagitova!» Зал встал приветствуя меня громкими криками и рукоплесканиями. На этот раз, это была не зажигательная «Лара Крофт», что дарила своей обворожительной улыбкой всякого, кто сидел на трибунах - это была милая, добрая девочка, которая закуталась от холода в свое теплое бежевое пальто. Каждый в мире человек не мог не угадать эту мелодию, которая сейчас зазвучала в Ледовом дворце Сайтамы. -Так это же «Хатико»! — удивился Александр Гришин. — Столь непривычно видеть это от Алины. -Соглашусь с вами, — ответил Ягудин. — мы уже привыкли к огненной «Ларе Крофт», а тут такая программа и под конец сезона… Первая половина программы прошла на «Ура!»: лутц-риттбергер, который никто из взрослых не решался делать в показательных выступлениях -покорился, тройной флип с руками наверх. А вот с началом второй половины началось самое интересное: свет прожектора переключился на трибуны и на лед вышла собака породы акита-ину. Все люди, которые были там, умилительно заахали и принялись ее снимать, доставая свои телефоны. Это был потрясающий показательный номер! Такого теплого приветствия у меня еще не было никогда. -Спасибо! Спасибо большое! -благодарила я всех болельщиков и вместе с Масей пошла закулисы. В хоре аплодисментов, я увидела Нэтана, который медленно хлопал в ладоши и чуть позже протянул мне букет бело-красных роз. А потом…

***

А потом, я проснулась от странного шума, который раздавался у меня в ушах. Перед глазами все плыло и невозможно было разобрать, где я сейчас нахожусь. Переведя взгляд в левую сторону, я увидела, как у дверей громко беседуют между собой три фигуры. Две из них я узнаю из тысячи — это были Этери Георгиевна и Даниил Маркович, а вот третья… Наверно, это был врач. -Где… где я? — сиплым голосом спросила я. Хореограф тут же присел на край кровати, взял мою ладонь в свою и подышал на нее, словно пытался согреть. Сзади него была Этери Георгиевна и сам врач. -Алин, как ты? — спросила Этери Георгиевна. Я посмотрела на нее и удивилась. Ее взгляд… Он был не таким, как всегда. Он был наполнен тревогой, беспокойством, заботой и даже теплом. -Все хорошо, а где мы находимся? — я попыталась натянуть на лице улыбку, но это получилось с большим трудом из-за боли в пальце. Переведя взгляд на него, мои глаза округлились: от кисти до локтя, он был в гипсе. -Что со мной? Даниил Маркович, сидевший рядом, никак не отпускал мою руку, будто боялся потерять меня. Потерять меня, как потерял тогда перед сборами в Минске. "Изводя себя изнуряющими тренировками, я истратила все: и артистизм, и технику и ту искринку, которая привлекала фанатов фигурного катания. Мне надоело, что одни могут выполнять сложные элементы, а я - нет. В один прекрасный день, я решила исполнить четверной флип. Абсолютно не знаю, что в мою голову тогда взбрело, но это так. Этери Георгиевна и остальные тренера разбирали "полеты" юниорок, поэтому мне никто не мог помешать. Я хорошенечко разогналась, пролетела мимо наставников и оттолкнулась от холодного, причиняющего боль льда. Один, два, три, четыре оборота и... Ай! В глазах образовались черные круги, а бедро отозвалось дикой болью. -Алина... - услышала вдалеке я голос, принадлежавший моему хореографу. Сознание начало приходить в себя и я увидела, как вокруг меня выстроились спортсмены и весь тренерский штаб. -Все хорошо? - обеспокоено спросил Сергей Викторович. - Ты в порядке? -Спасибо за столь трогательную заботу, но я в порядке. - отряхивая от себя снег и немного пошатываясь, я дошла до тренерского стола, достала салфетку, и стала выслушивать нотации подошедшего ко мне тренера. -Загитова, ты хоть головой своей соображаешь, что делаешь!? А если бы ты покалечилась или сломала что-нибудь при неправильном приземлении! -Вы же сами мне говорили, что без риска жизни нет. Разве не так? Этери Георгиевна, я уже не маленький ребенок, за которым нужен глаз да глаз, я взрослая, сформировавшаяся личность и мне не нужны нотации, которые вы сейчас читаете. - тренер положила свою руку мне на плечо и молча посмотрела на меня, а я в свою очередь посмотрела на нее, чтобы понять правду. - Почему? Ответьте мне: почему девочкам можно прыгать элементы ультра-си, а мне нет? Может из-за переходного возраста - конечно же из-за него! Кто-бы говорил! Но до этого, когда мне было тринадцать или даже четырнадцать, то почему вы меня не тренировали? Тренер не отвечала, она лишь молча еще раз посмотрела на меня, а потом сказала: -Тебе нужен отдых, иди. С психом выйдя с катка, я зашла в раздевалку и громко захлопнула за собой дверь. Коньки полетели в разные стороны комнаты, а я села на диван, обняла колени и оперлась о стену, которая сейчас была такой холодной и понимающей мое состояние. -Не помешаю? - постучал в дверь Глейхенгауз. -Заходите. - безэмоцианально ответила я. Хореограф сел на место Ани Щербаковой, которое находилось напротив меня и стал изучать пристальным взглядом. -Мы так и дальше будем сидеть в тишине? - после пяти минут молчания съязвила я. -Один хороший человек говорил мне, что тишина полезна. - улыбнулся Даниил Маркович. - Помогает избавиться от плохих мыслей. Но через-чур употреблять этим не надо. Алин, то что ты не сможешь выполнить четверные, не означает, что ты неудачница. Я посмотрела на белый потолок и вздохнула. -Даниил Маркович, вот скажите, почему Этери Георгиевна не разрешает мне прыгать их? -Потому что, она беспокоиться за тебя. - ответил на мой вопрос хореограф. - Алин, она тебя очень сильно любит, хоть и не показывает этого на виду. Видела бы ты, как она переживает за тебя во время соревновательного процесса. -Ага, конечно! "Алина, то ни так", "Алина, это ни так" и это называется "забота"? Как-то не верится. -Послушай меня! Этери Георгиевна вовсе не желает тебе зла, как и я, как девочки и все остальные... -Скажите тоже. - хмыкнула я и отвернулась к стенке. - Знаете что, Даниил Маркович, я хочу побыть одна. В полном одиночестве, чтобы никто не мешал. И вы в том числе. Хореограф устало вздохнул, окинул меня грустным взглядом и закрыл за собой дверь с другой стороны. -Эх, Алина, Алина... - сказал он, подходя к тренерскому столу. " -Мы в больнице. — сказал Глейхенгауз и сразу же продолжил, несмотря на протестующий взгляд Этери Георгиевны. — Помнишь, как на тренировке ты ударила палец о бортик? Так вот, после твоего показательного выступления, зайдя закулисы, ты упала в обморок. -В... в обморок? - эхом повторила я. Необычно и столь странно это прозвучало. Все детство, я была здоровой, закаленной, а тут вдруг раз... и внезапная потеря сознания. Но самое важное было не это. -Мася, как она? -Все хорошо. Она сейчас у меня в номере, а... Но в эту секунду Даниила Марковича перебил подошедший ко мне врач, который стал осматривать больную руку. Тренера сели на на соседнюю кровать и начали о чем-то активно беседовать жестикулируя руками. -Сколько я тут нахожусь? - спросила на английском я врача. -Сутки. - ответил тот, - Пожалуй, в ближайшее время вам, Алина, нужно отказаться от соревнований, а от шоу тем более. -К-командный чемпионат мира... - еле-еле прошептала я. -И его тоже. - кивнул головой человек в белом халате. - Что ж, в принципе, все в норме. Палец в скором времени заживет, но про лед вам придется забыть. На время. -Сколько может продлиться реабилитация? - спросил подошедший Даниил Маркович. -Месяца два-три, смотря по состоянию пациетки. Если все будет хорошо, то на лед вам можно будет выходить ближе к середине лета, а вот если все пойдет не по плану, то боюсь вас огорчить тем, что вы рискуете пропустить следующий сезон. Даниил Маркович стоял, как замороженный. Да, для него я была не то что любимицей, скорее лучшим другом, на которого всегда можно положиться. Но вот Этери Георгиевна... Перейдя к ней, я поняла, что это не только тренер, но и женщина-загадка, которая хранит тайны только ступая на лед. Женщина сидела на кровати, то и дело устремляя свой взгляд в потолок или в сторону. -Скажите, - начал Глейхенгауз. - а можно нам ее взять к себе? У нас в Москве есть прекрасный реабилитационный центр, в котором могут поставить на ноги за несколько месяцев. НИИ им. Склифосовского, знаете? -Конечно знаю, как не знать! Я там практику проходил. Что на счет переезда, то в принципе я не против, но нужно каждый день давать Алине правильно питаться, а и еще, ни в коем случае не давать ей выходить на каток! Вы меня поняли? Тренеры синхронно кивнули и облегченно выдохнули. Все плохое осталось позади. Впереди новая жизнь, новый сезон и новые соперники. "Золотое трио", которое так сильно нашумело после провального для меня чемпионата России, входит в следующем сезоне уже во взрослое катание. Одни прыгают четверные, а у другой в арсенале тройной аксель, который я с детства не умела крутить, не говоря уже о четверных. Врач покинул палату, пожелав мне "Счастливого выздоровления" и пошел на операцию, оставив меня наедине с тренерами. Даниил Маркович забрал белого мишку, подаренного моими болельщиками на чемпионате мира и поехал в отель - собирать вещи, оставив меня один на один с Этери Георгиевной. Чувствовалось напряжение, которое витало в воздухе и никто из нас не решался заговорить первым. Но набрав в легкие побольше воздуха, я все-таки рискнула это сделать. -Теперь все с начала? -О чем ты? - не понимала моего вопроса тренер. -Когда-нибудь все приходиться начать с начала: выход на лед, вращения, прыжки... Я помню эту ситуацию. -Алин, чтобы не случилось, как не повернулась бы к нам судьба, помни: мы тебя всегда будем поддерживать и помогать в трудных ситуациях. Ну что, давай собираться? А то Даня нас уже заждался. Тренер помогла мне одеть куртку и закутала меня, как маленького ребенка. -Этери Георгиевна, - выл мой голос. - ну я уже не ребенок. -Молчи, иначе в следующий раз будешь одеваться сама, без чьей-либо помощи! - слегка ущипнула меня за нос тренер. - А пока... Но ей не дал договорить подбежавший к нам американский фигурист с большим букетом лилий в руке. Он смущенно протянул мне цветы под строгим взглядом Этери Георгиевны и поздравил с победой, одарив меня поцелуем в щечку. -Ну, как твоя рука? - спросил он. Я прекрасно его понимала, но больше всего меня смущало то, что речь иностранца понимала тренер всея "Хрустального". -Порядок! - отмахнулась я. - Сегодня уже вылетаем в Москву. -Как в Москву!? А разве ты еще не останешься на денька-полтора? Этери Георгиевна оставила нас наедине, а сама села на диван, который находился в коридоре и стала наблюдать за нами. -Прости, но мне нужно лечить палец. Если я его не вылечу, то рискну пропустить следующий сезон. А там ты сам знаешь, что будет. -Да... - протянул Чен. - Александра Трусова, Анна Щербакова и Алена Косторная. Они выходят во взрослые. -И заметь, Аня уже начала формироваться в девушку, Алена уже сформировалась, а вот Сашка - нет. До сих пор она прыгает четверные. Знаешь сколько уже у нее в арсенале? Пять! Пять четверных прыжков! Аксель она учит, но есть некоторые проблемы: если с остальных прыжков отталкиваются спиной, то заход на аксель намного сложнее, чем кажется. -Да, я это хорошо понимаю. И чем ты собираешься ей ответить? -Тройным акселем и каскадом из четвертого лутца и тройного риттбергера. Но в чем сама загвоздка: аксель у меня получается 50/50, а вот каскад... Из него мне удается сделать лутц и то с падениями. -Послушай, - Нэтан взял меня за плечи и заглянул большие карие глаза. - ты справишься! Я в тебя верю. Запомни одно правило: "Пока верит один, то со временем поверят и миллионы!". -Спасибо, Нэтан. Мне не хватало такой поддержки. -Ладно, - вздохнул фигурист. - мне пора. Тоже собираться надо, а то друзья разозляться, знаешь ли. Когда Чен ушел, то ко мне подошла Этери Георгиевна и спросила: -Поклонник? -Нет. - покачала в стороны я головой. - Парень...