Твой ход.

      Я как в замедленной съемке смотрю на расплескавшуюся воду, на то, как я отскакиваю и как срывается с места Леон. Я сажусь на корточки, прячась и потирая не сильно обожженные ноги. Леон сначала неуверенно топчется на месте, затем, чертыхнувшись, замачивает в холодной воде полотенце и протягивает его мне. Укрыв им ноги, я слышу как он ходит по квартире, достает швабру, вытирает пол и убирает осколки в мусорку. Я отползла за барную стойку, осунувшись на полу, и едва сдерживала слезы. Слезы обиды, боли и благодарности. Шум за стойкой прекратился и я неохотно отрываю руки от лица, встречаясь со взглядом Леона. Он сидит на корточках рядом со мной и сочувственно, даже с некой скорбью смотрит на меня — Ты в порядке? — тихо спрашивает он, поправляя полотенце на моих ногах. — Да, ожог не сильный — Я убираю полотенце и пытаюсь встать, но ноги меня не держат и я едва не падаю, успевая зацепиться за стойку. Леон поднимался вместе со мной и поддержал меня за сгиб у локтя. Меня словно шоком пробивает его прикосновение и я отдергиваю руку. Его лицо мрачнеет — О, прости. Мне нужен крем от ожогов, он на верхней полке в аптечке. Можешь достать?       Я смотрю как Леон молча обходит меня и раскрывает шкафчики. Неуверенно забираюсь на стул, закидывая ноги на соседний и негромко управляю Леоном, чтобы он быстрее нашел мазь. Ожоги начинают неприятно раздражаться. С легким хлопком закрывается шкафчик и Леон кладет в мою протянутую руку мазь, становясь недалеко от меня. Легкими движениями я втираю лекарство, отчаянно пытаясь понять что сначала прервать: эту тишину или сразу эту встречу. — Зачем ты пришел? — негромко спрашиваю я, откладывая тюбик и впервые смотря ему в глаза. Он хмурится — У тебя день рождение — Леон потирает руку у запястья, пряча свой взгляд — Я решил что должен тебя поздравить — Ты мне ничего не должен — устало выдыхаю я — Мы вроде как говорили уже на эту тему.       Леон громко втягивает воздух через нос и поднимает руки к лицу. Я невольно вздрагиваю, вспоминая каким он бывает вспыльчивым, однако сейчас он держит себя в руках. Я знаю, что нажала на больную точку, знаю, что провоцирую его, но мне так чертовски обидно, так больно, что я забываю обо всем, кроме себя. Напряженно всматриваясь в его руки, я где-то мысленно пинаю себя, чтобы не сорваться и не убрать их от его прекрасного лица. Господи, Делиан, соберись. Так нельзя! — Я правда тебя не понимаю — устало продолжаю я выковыривать его больные темы — Ты сначала пропадаешь на недели, потом снова появляешься, словно я вокзал какой-то. Ах да, я совсем забыла, я всего лишь пари. Мы же играем, верно? Это все еще игра — Делиан — угрожающе шипит он — Что Делиан? — я неуклюже спрыгиваю со стула и оказываюсь в метре от него. Несколько шагов и я смогу почувствовать его вскипающую злобу — Что? Я перестала строить иллюзии, как мы и договаривались, я даже проиграла тебе. Что тебе еще нужно от меня?       Мой голос звучит истерично, он надрывается на последнем вопросе, как и мои нервы. Я чувствую, как что-то внутри меня с бешеной скоростью падает вниз, словно сердце, державшееся на одной последней ниточке, отрезали, и оно с грохотом покатилось в бездну. Я знаю, что он читает отчаяние в моих глазах, адскую боль. Он знает, что этот спор, это гребаное пари стерло все установки и правила, которые задавали мы, которые вообще существовали. Он знает и я знаю, что пари разрушило нас, что игра привела нас в тупик. И я слышу, как внутри него тоже что-то обрывается, когда он выдыхает и отталкивается от кухонной тумбы — Я не знаю — он ловит мой взгляд, гипнотизируя меня как удав кролика. В глазах читается пустота бездонно- синего цвета — Я не знаю, Делиан, что мне еще нужно. Правда. Я пытался объяснить это хотя бы себе, но не смог. Как видишь, я здесь, пытаюсь объяснить это тебе.       Я скрещиваю руки на груди, неуверенно смотря на него. Леон ненавидит говорить о своих чувствах, это пытка для него. Он самый закрытый человек на этой планете, с ним невозможно понять, что он чувствует на самом деле. Кроме злости. Его злость сравнима с гневом богов. — Да, Делиан, я пытаюсь сказать, что чувствую — слабо ухмыляется он, запуская пальцы в кудрявые волосы. Я едва сдерживаюсь, чтобы не перехватить его руку — Черт возьми, как ты это вообще делаешь? Как люди это делают?       Я молчу, боясь спугнуть его. Он смущенно осматривает опустевшую квартиру, наверняка натыкаясь взглядом на наши вещи. Когда я поспешно собиралась, чтобы уехать куда глаза глядели, я едва собрала одну сумку. Я хотела покинуть эту квартиру, этот город, лишь бы меня больше ничего с ним не связывало. Однако, вернувшись вчера домой, я не стала убирать ни фотографии, ни его подарки. Они так и остались лежать здесь, в пыли. Я хотела сегодня заняться уборкой, но меня прервали.       Леон делает два разделяющих нас шага и останавливается в нескольких десятках сантиметров от меня. Мое тело напрягается, а воздух в легких мгновенно заканчивается. Его родной запах волной обдает меня с головы до ног, а тепло тела впервые напоминает, как я замерзла. Замерзла внутри, без него. Он аккуратно протягивает руку к моему подбородку, легко поднимая его указательным пальцем, заставляя встретиться с ним глазами. Видимо, он хочет, чтобы я еще и утонула. В его глазах, моем прекрасном море, беспокойство и вина. Я знаю, он тоже чувствует то неправильное наполнение, которое происходит с нашими телами каждый раз, когда мы соприкасаемся. Словно в пустой, засохший чайник наливают горячий чай. Леон оглядывает детали моего лица, словно старается запомнить их перед тем, как что-нибудь скажет и разрушит все окончательно. — Делиан — выдыхает он, и горячий воздух моментально согревает мое замерзшее лицо. Я сама не осознаю, что трясусь. — Я знаю, что мы неисправимы. Ты никогда не признаешь свою вину, а я упрям как осел. Я знаю, что мы самые неправильные люди в этой чертовой вселенной, но так получилось, что единственное правильное сейчас для меня — это ты. — Я чувствую слезинку, спускающуюся по моей щеке и Леон легко ловит ее большим пальцем — Да, Дели, ты. Ты сама прекрасно знаешь, что я все испорчу как только смогу, но ты должна знать, что для меня не было и не будет никого дороже тебя.       Он останавливается, делая глубокий вдох и приближаясь ближе, не отрывая взгляд от моих глаз. Я замираю, не дыша. — И ты прости меня за это — выдыхает он мне в губы. — Прости, что мы появились в жизни друг друга и разрушили ее. Я буду извиняться перед тобой всю жизнь, сколько позволишь.       Он ловит пальцами мои слезы, аккуратно стирая их. Воздух вокруг нас замирает, сама жизнь замирает. Я каждой клеточкой тела ощущаю напряжение, электрические разряды в паре сантиметрах между нашими лицами. Я уже не контролирую мой разум, не контролирую свое тело. Я знаю, что он меня поцелует, что все снова начнется по кругу. Я знаю и позволяю его губам коснуться своих.       И в этот момент весь мой мир сгорает. -----------------------------------------------------------       Весь мой внутренний мир сгорает.       Леон стоит в дверях и нагло мне улыбается. Облокотившись на дверной косяк, он выглядит изумительно, словно сошел с обложки глянцевого журнала. В его руках моя куртка. — Чего тебе? — недовольно рявкаю я — Пройти можно? — Он вскидывает брови и не дослушав моего ответа проходит в квартиру. Остановившись посреди гостиной и вовсе не обращая внимания на мои недовольные восклицания, он бросает мою куртку на диван и оборачивается ко мне — А у тебя тут не плохо — Спасибо! — возмущенно выдыхаю я, скрещивая руки на груди — Но это не значит, что ты можешь заявляться ко мне в квартиру и делать все, что тебе хочется. Эй, не трогай мои фотографии.       Леон продолжал не обращать на меня внимания, разглядывая мои фотографии с университета. На них в основном мои родители со мной на первом курсе, мы сделали ее когда я заезжала в общежитие, пара снимков с лучшей подругой и выпускной. К большому стенду прикреплены полароидные фотографии, на них маленький Корвус, Алекс в свой день рождения, мы с двоюродным братом в Диснейленде. Леон открывает последнюю и удивленно приподнимает бровь. — Это твой парень? — спрашивает он меня, поворачивая фотографию ко мне — Что? — я удивленно моргаю — Нет, это мой кузен. Слушай, проваливай отсюда. — Ты очень гостеприимная — улыбаясь, отвечает парень, просматривая остальные фотографии, не спеша переходя к моим книгам — Что любишь читать? — Ты вообще слышишь меня? — Я возмущенно пинаю его и неуверенно отступаю. Леон поворачивается ко мне, сокращая дистанцию между нами. — Проваливай.       Я выдыхаю это слово, оказавшись прижатой к стене. Этот чертов парень одновременно пугает и злит меня. Мне хочется вышвырнуть его из квартиры, возможно даже из окна, но с другой стороны он достаточно массивный, чтобы с таким же успехом вышвырнуть меня. — Прекрати пятиться от меня — неохотно протягивает Леон, проводя рукой по волосам и оглядываясь, чтобы пройти на кухню — Лучше сделай чай. — Слушай, ты реально ненормальный — я прохожу вслед за ним — Я же сказала тебе уходить. И вообще, как ты нашел где я живу? — Ага, теперь ты готова со мной поговорить? — Леон подмигивает мне и достает из внутреннего кармана небольшую папку — Вот здесь все самое интересное, Дели. — Что это? — я застываю перед ним, не сводя взгляда с папки — Вся твоя подноготная — Покачивает он плечами, крутя папку на столешнице одним пальцем — Было увлекательно читать, чем ты занималась в университете. Оказывается ты намного интересней, чем я думал.       Я делаю рывок в его сторону, пытаясь схватить папку, но он одним движением отодвигает ее от меня и выставляет перед моим лицом указательный палец, укоризненно им качая и цокая языком. Я фыркаю, а Леон ехидно улыбается, откровенно забавляясь. — Какая ты прыткая — Я отстраняюсь, сужая глаза, а он качает головой, улыбаясь во весь рот — Чего ты хочешь от меня? — Наконец-то ты начала задавать правильные вопросы — заулыбался Леон, беря папку в обе руки и разворачиваясь на барном стуле в мою сторону — Готова ли ты заключить со мной пари? — Какое еще пари? — Я снова скрещиваю руки на груди, опираясь бедром на барную стойку. Слышу, как из соседней комнаты выбегает Корвус, видимо, услышав наш разговор — Придержи песика — очаровательно мне улыбается Леон, склоняя голову набок — Если я не прикажу, он ничего не сделает — отвечаю я, внимательно вглядываясь в его лицо — Что за пари? — Крайне любопытная вещь — Оживился Леон, переставая обращать внимание на Корвуса и доставая новую бумагу — В обмен на всю эту увлекательную информацию, ты переходишь в мое личное пользование. С маленькими добавочками. — Ты что, шутить?       Леон продолжает улыбаться, протягивая мне официально юридически составленную бумагу. Я пробегаюсь взглядом по основным строчкам с ужасом понимая, что он не шутит. Я перевожу взгляд с бумаги, на него и обратно. — Ты издеваешься? — Я хватаю бумагу в руки и пробегаюсь по тексту внимательней — Ты в курсе, что это шантаж? Я могу тебя за это посадить — К твоему сожалению и к моему счастью, ты даже при всем старании меня не посадишь — Пожимает плечами парень — Видишь ли, так получилось, что у меня есть очень хорошие друзья. — Какой же ты ублюдок — тихо говорю я, смотря ему в глаза — Ты хочешь использовать меня. Но что будет, если я откажусь.       Леон встает, пряча папку обратно во внутренний карман и подходит ближе. Он нависает надо мной, будучи на голову выше меня и с интересом разглядывает мое разозленное лицо. Подняв руку, он аккуратно проводит пальцем по моей щеке, не обращая внимание на то, что я морщусь. — А если откажешься, милая, вся эта информация всплывет — шепчет он мне на ухо — Вряд ли твоей впечатлительной мамочке понравится то, что ты делала. Да и твои друзья вряд ли примут это хорошо. Особенно твоя подружка Алекс       Я вздрагиваю. Впервые до меня доходит серьезность его угрозы, впервые я реально ощущаю, что у меня нет выбора и я в западне. Я отхожу от Леона, в панике обходя стойку и садясь на диван. Я закрываю голову руками, упираясь локтями в колени и едва ли не качаюсь. Меня переполняет бессилие, боль, злость, отчаяние, создавая самый отвратительный коктейль в моей жизни. Но я знаю, что заслужила его и расплата пришла в этом парне.       Я оборачиваюсь, слишком резко вставая с дивана. Я просидела так, наверное, минут пять, потому что Леон уже успел сделать себе чай и спокойно попивал его из моей любимой кружки. Я ошарашено смотрю, как он подносит ее к своим губам и делает глоток. Внутри меня борется чувство отвращения и какого-то изумления, ненормального изумления. Такую поразительную наглость не каждый имеет. — Ладно — я нарушаю тишину, подходя к столу и кладя локти на столешницу. Опираясь на поверхность, я наклоняюсь над столом и смотрю в лицо этому парню — Допустим, я соглашаюсь, хотя у меня так и так нет выбора. Неплохо продумал. — Спасибо — ухмыляется Леон. — Допустим, я соглашаюсь — повторяю я, сужая глаза — Что получаешь ты? — Тебя, в свое полное распоряжение — Леон оставляет чашку и копирует мою позу — Ты будешь выполнять все, что я скажу, столько долго, сколько мне захочется. Не волнуйся, долго я тебя не продержу. — Надоем? — горько ухмыляюсь я. — И да и нет — качает головой он, прикидывая что-то — Ты влюбишься, а это всегда портит все веселье.       Я заливаюсь смехом, откидывая голову назад и прикрывая рот рукой. Да что этот парень возомнил о себе. Кто он такой вообще? — С чего ты взял, что я влюблюсь в такого человека, как ты? — продолжаю смеяться я, смахивая выступившие слезы — Ты меня шантажируешь и практически сподвигаешь к проституции. И я должна влюбиться в такого человека? Ты считаешь меня ненормальной?       Леон молчит, склоняя голову вбок и легко ухмыляясь. Он красив, да, чертовски красив, но любят не за внешность. А после этого пари, он для меня не больше чем монстр, хозяин. Как можно любить такого человека? За что? — Ты согласишься — кивает Леон, протягивая бумагу и ручку. — Поверь мне, будет очень весело.       Я вскидываю брови, но беру ручку. Стыд заливает мое сердце, оно бешено бьется в моей груди, больно отдавая в ребра. У меня нет выбора, Делиан, признай, что твоя идеальная игра вылилась наружу. Кто-то смог тебя обыграть, кто-то смог заполучить то, что ты годами хранила в секрете, свои позорные скелеты. Делиан, ты проиграла.       Я заношу ручку над местом для росписи. Рука дрожит, меня переполняет злость и стыд. Собрав последние силы в кулак, я расписываюсь и отшвыриваю ручку и бумагу в сторону Леона. Он улыбается, убирает их в карман и встает. Делая последний глоток чая, он обходит столешницу и останавливается около меня. Я разворачиваюсь, оказываясь лицом к лицу с ним. Наши лица в очередной раз оказываются рядом. Леон пробегает взглядом по нему и наклоняется вперед.       Его губы встречают мои. Они твердые и жестокие. Открывая рот, я позволяю его языку проникнуть внутрь, втянуть мой в себя. Для меня уже не было пути обратно, я его кукла, так пусть делает что хочет. Он проводит языком по моей нижней губе, расслабляя и себя и меня и поцелуй из жесткого становится мягче. Он аккуратно всасывает то верхнюю, то нижнюю губу, играя с ними, проводя между ними черту языком. Я невольно забываю как дышать, забываю, что заключила с этим человеком сделку. Сделку с Дьяволом. Я забываю, что это губы самого Дьявола, мешаю своему животному порыву поднять руки и запустить их в его волосы. Он изумительно целуется, таких поцелуев я никогда не получала.       Последний раз прикусив мою губу, он отстранился, слизывая вкус недавнего поцелуя. Я пытаюсь сфокусироваться на нем, тщетно хлопая ресницами. Этот парень умеет выбить дух из девушек. Он приближает свое лицо и внимательно всматривается в меня, словно пытаясь загипнотизировать. — Не влюбляйся в меня.       Я плохо помню, как он ушел, совсем не помню как хлопнула входная дверь и почему Корвус лизал мои руки. Все что я помнила, бездонные синие глаза и вкус поцелуя. А потом пришла волна стыда и злости.       Что же теперь будет?